— Отчего вы отказались участвовать в штурме Белого дома в октябре 1993-го?
Он ответил:
— По моральным причинам. Когда в сентябре 1993-го Белый дом обволакивали «колючкой», мне было и горько и смешно. Как бы ни был неправ Верховный Совет, непозволительно было сажать людей за колючую проволоку. Могу свидетельствовать: также тогда считали 99 процентов генералов и офицеров МО и Генштаба. Ибо было ясно, что за «колючкой» близко и до крови…
И тут у Громова были свои принципы. Он не хотел оказаться марионеткой в руках тех, кто подталкивал Москву и Россию на грань гражданской войны. Он не хотел быть среди тех генералов, которые лояльность Кремлю ставили выше приказа стрелять в соотечественников.
Негативное отношение Грачева и его сторонников в МО к Громову серьезно усилило поведение замминистра 3 октября. Хорошо помню, как в тот вечер в арбатских кабинетах словно сенсацию передавали из уст в уста: «Громова не могут найти». Кто-то не без умысла пустил «утку»: «Запил. Автопилот не включается». И только самые посвященные знали правду. В Кремль было доложено: «Громов дистанцировался от решений коллегии»… Эта информация уже на другой день выплеснулась за стены Арбата. Журналисты ухватились за клубничку: «В руководстве Минобороны раскол!» Однако, желая не показывать раздрая в рядах высшего генералитета, Грачев заявил в прессе, что отсутствие Громова на ночном заседании коллегии чушь, что Громов лишь… опоздал. А через несколько месяцев после этого в интервью «Аргументам и фактам» Громов честно признался:
— Меня вообще там не было…
Чуть позже он сказал еще больше:
— Я принципиально не пошел на коллегию Министерства обороны, где принималось решение об участии войск на президентской стороне в противостоянии с парламентом.
О том, что Громов входит в состав так называемой оппозиции, Грачеву говорили в окружении давно. Да он и сам это знал. И было нетрудно понять, что министр будет искать возможность освободиться от него. Многие, посвященные в детали интриги, ждали ее развязки. Она наступила в зиму 1994/95 года. Три должности заместителей министра обороны РФ неожиданно сократили. Причем именно тех замов, которые не скрывали своего негативного отношения к силовому варианту спора с Чечней и бестолковой его организации. Громова вывели за штат. Когда Громов оказался не у дел (вместе с ним «сократили» еще двух замов), и тогда не прекратил отстаивать свои принципы в явном и скрытом противостоянии с Грачевым. Он опубликовал в «Независимой газете» статью, показывающую жуткую картину состояния боевой авиационной техники и значительное снижение уровня безопасности полетов.
Вскоре Грачев предложил трем «сокращенным» замам поучаствовать в конкурсе на замещение вакантной должности. Это ложь, когда говорят, что в Российской армии не осталось генералов, которые имеют чувство собственного достоинства. В ответ на предложение поучаствовать в конкурсе Громов сказал Грачеву:
— Паша, может быть, ты еще возьмешь картуз и бросишь туда три фантика? Я в такие детские игры не играю.
В те дни в Минобороны многие генералы и офицеры с недоумением поговаривали о перечащем здравой логике решении Грачева: он вывел из игры полных энергии, многоопытных и перспективных генералов-афганцев, оставив в то же время на своих постах гораздо более «возрастных» и одиозных замов генералов Константина Кобеца и Матвея Бурлакова (их у нас в шутку стали называть «замами министра обороны по коррупции»). Грачев давал понять, кто ему не нужен…
В феврале 1995 года президент подписал указ о назначении генерал-полковника Бориса Громова главным военным советником Министерства иностранных дел РФ. Указ был составлен на скорую руку, и из-за этого уже вскоре в Минобороны разыгрался очередной скандал. Поскольку в указе Ельцина не было оговорено, где именно должно быть рабочее место Громова и его небольшого аппарата, в каком именно порядке его команда должна обеспечиваться всем необходимым, генерал до полного прояснения всех этих вопросов решил никуда из своего кабинета на Знаменке не выезжать. Судя по тому что некоторые офицеры Хозяйственного управления Генштаба регулярно появлялись у кабинета Громова и вели наблюдение за тем, как идут сборы, кому-то страшно не терпелось поскорее выдворить генерал-полковника из здания. Когда в очередной раз «агентура» ХОЗУ прибыла для проведения «активных мероприятий», ей дали отпор. Помощники Громова во главе с подполковником Пантелеевым забаррикадировались в своем «отсеке» на втором этаже старого здания и никого туда не пускали. Почти месяц Минобороны и Генштаб жили в ожидании развязки «семейного инцидента» генералов (по большому счету, страшно позорного), который все больше и больше обрастал сплетнями. Наконец, Ельцин положил ей конец, отменив свой февральский указ и издав в марте новый, в котором четко определил, где должен сидеть Громов со своим аппаратом, за чей счёт будет проводиться финансовое и материальнотехническое обеспечение и т. д. Чтобы хоть как-то избежать серьезного скандала в случае утечки информации о первом, «сыром» указе по Громову, Ельцин даже засекретил свой новый указ от 16 марта, хотя и малейших признаков государственной или военной тайны он не содержал. Но даже и после указа Ельцина Громов еще некоторое время не спешил покидать свой рабочий кабинет в Минобороны. Когда все до последней бумажки было уложено и команда выехала на Смоленку, кто-то из офицеров Громова «на всякий случай» оставил повешенным на рабочем кресле генерала его старый китель. Из-за этого кителя кабинет считался «не освобожденным», и хозяйственники не решались его занимать. Громов сидел уже в МИДе, а даже его китель продолжал бороться с Грачевым…
В то время смысл своего противостояния с министром обороны Громов объяснил так:
— После октябрьских событий я перестал устраивать министра обороны, хотя на словах между нами все было по-прежнему. Ему уже было не резон, чтобы его замы, самостоятельные люди, свое мнение имели. Он считал, что это подрывает его личный авторитет. Когда я выразил соболезнование по поводу гибели Дмитрия Холодова и особенно когда я начал критиковать действия в Чечне, он не мог дальше терпеть…
Сплавив Громова на Смоленскую площадь, Грачев лишь физически дистанцировал от себя «дышащего в затылок» претендента на свое место. Он лишил Громова высокой должности в Минобороны, но не мог лишить его ума, опыта, авторитета.
Работая в МИДе, Громов продолжал жить с армией одной жизнью, время от времени комментировал происходящие в ней процессы, размышлял над рецептами лечения ее запущенных болезней. Однажды у него спросили:
— Вы планируете возвращение в армию?
Он ответил:
— Сегодняшний мой официальный статус — прикомандированный к МИД России. Гражданка — это временное для меня. Но я вернусь тогда, когда уйдет нынешнее, полностью себя скомпрометировавшее армейское руководство. Недальновидная кадровая политика Минобороны привела к тому, что за последние годы из армии были уволены настоящие профессионалы, в том числе несколько членов коллегии, а на должности назначены ставленники Грачева. Я становлюсь все более жестким сторонником законности и порядка. Не могу равнодушно смотреть на нынешнее безответственное руководство Вооруженных Сил, которое на корню валит то, что было сделано до него умными и преданными армии и флоту людьми. Апломб и непомерные амбиции лидеров без опыта и знаний военного строительства приводят армию к краху. Исчезло всякое понятие о чести и совести. Огромное число офицеров, которых вывели из различных групп войск, в том числе из бывших республик Союза, не имеют жилья, ютятся в палатках, как беженцы, а в это время руководство Вооруженных Сил во главе с министром обороны вылетает в Нижний Новгород участвовать в теннисном турнире «Большая шляпа». О какой нравственности можно говорить! Я за такую демократию, которая не пустит подобных лидеров дальше денщицкой…
В свите «подобного лидера» скрежетали зубами — пощечина была громкой и хлесткой.