— Не говори. Больше ни слова. Просто покажи мне. Как это может быть — упираюсь локтями возле ее плеч, а в ладони беру овальное лицо. Она так красива! Бесподобна! Умна, изящна, одарена. Как можно не любить такую девушку?!

— Доверься мне — в этих словах весь я.

Наклоняясь к ее губам, не свожу и не закрываю глаз. В этом поцелуе нет страсти. Только безграничная нежность. Он нетороплив, заботлив. Он способен разрушить всю отчужденность, что скрыта в ней. Больше никаких преград. Никаких тайн.

Мои руки по-новому исследуют ее тело.

Костяшками пальцев скольжу по ее шее. Перехожу на ключицу. Добравшись до лямки белого лифчика, сдвигаю ее, и целую в плечо. С губ Кристин слетает тихое оханье. Она отдается мне. По-настоящему! Это лучше любого дурмана. Вот так обладать ей.

— Продолжай, Вернон.

Освобождаю другое плечо и покрываю его цепочкой поцелуев, доходя до ложбинки между грудей.

-Ты так великолепно пахнешь! — отодвигая чашку бюстгальтера, целую грудь, а потом вбираю сосок, и начинаю посасывать его. Руки Кристин хватают меня за волосы, а дыхание ее становится учащенным. Закинув ногу мне на бедро, позволяет теснее прижаться к ней там.

— Тебе нравится? — оторвавшись на секунду, перехожу к другому соску. Благодаря застежке спереди, с легкостью расстегиваю лифчик и откладываю его в сторону.

— Молчи — слетает с ее приоткрытых губ. И я понимаю, о чем она. Крис хочет раствориться в новых для нее ощущениях. А я хочу подарить ей их.

«Первый» — довольно улыбается собственник внутри меня.

Взяв за талию, начинаю целовать вниз до пупка. Она тут же выгибает спину и сильнее обхватывает меня ногами, в желании вернуть назад. Но я намерен сделать другое. Спускаюсь ниже, и, проводя языком вокруг пупка, сжимаю бедра и утыкаюсь лицом между ее ног. Она тут же разводит их в стороны для меня, и я стягиваю ее трусики. Поглаживая себя по стволу члена, смотрю на неприкрытую ничем гладкую, без единого волоска, киску, и облизываюсь.

— Мы можем сделать это одновременно — говорит она, напоминая о прошлом разе.

— Нет. Сегодня все будет по-другому. Сегодня я буду любить тебя и твое тело — удобно устраиваюсь в объятиях ее длинных ног, целую внутреннюю часть бедра и делаю первое прикосновение языком. Раздвинув пальцами ее половые губки, лижу и всасываю набухший клитор. Подняв глаза и не прекращая своих действий, наблюдаю за ее реакцией. Крис закусывает один палец, и эротично постанывает, извиваясь всем телом. Это до боли делает меня каменным внизу. Я так сильно хочу погрузиться в нее, но еще нет. Еще рано.

Для своего удобства, ложу одну руку ей на живот и удерживаю. Второй — усилено тру, а языком проникать в самое нутро, напиваясь ее влагой. Когда ее внутренние мышцы начинают сжиматься, довожу дело двумя пальцами. Опьяненная оргазмом, не даю ей опомниться, и сразу заполняю собой. Медленно, растягивая. Внутри она такая горячая и приятная! Это ощущается слишком хорошо.

Накрываю своим телом и начинаю двигаться. Я сказал, что буду любить ее, и это так. Не зависимо от своих желаний, я хочу показать, что нам некуда спешить. У нас есть целый день и целая ночь.

Мои движения размерены и неторопливы. Погружаясь в нее раз за разом, не прекращаю целовать и ласкать руками разгоряченную кожу. Напряжение внизу живота все возрастает, и я ускоряюсь, чтобы доставить и получить максимум наслаждения. Оргазм накрывает с головой, и, уткнувшись лбом в изгиб ее шеи, делаю последние рывки, выпуская свою сперму внутрь ее влагалища.

Кристин протяжно стонет, закусив нижнюю губу, а затем расслабляется в моих руках.

Не выходя из нее, целую в губы, и рассматриваю лицо, водя по нему пальцами. Обвожу контур губ, бровей, нос и прикрытых глаз с мокрыми длинными ресницами. Это впервые, когда я ощущаю себя цельным рядом с женщиной. В этом соитии было что-то родное. То, где я смог отыскать сам себя. Но ее слезы путают меня.

— Что такое, Кристин? Я сделал что-то не так? — ее глаза открываются, и в них столько эмоций, что это уже невозможно назвать притворством. Это что-то настоящее. То, что я породил в ней сам.

Я вижу в них свой ответ. Она тоже влюбилась в меня.

***

Уже ночью, после двух диких занятий сексом, я, усталый и разморенный, засыпаю в кровати одной из гостевых спален. Некоторое время, находясь в полудремном состоянии, я ощущаю тепло ее тела возле себя, но потом она встает и уходит.

Повернувшись на другой бок, думаю, что она захотела выпить стакан воды или еще что-нибудь в этом роде. Но когда проходят двадцать минут, а Кристин так и не возвращается, решаюсь встать и найти ее.

Открыв тихо двери, делаю несколько шагов, и слышу эхо ее голоса, распространяющегося с нижнего этажа (акустика здесь была потрясающая!). Она говорит с кем-то по телефону и слова заинтересовывают меня. Бесшумно спустившись по лестнице, присаживаюсь на одну из ступенек, и снова занимаюсь тем, что подслушиваю чужие разговоры.

— Глубоко капают, значит?

…

— Нет. Скажи Питу, чтобы ничего не предпринимал. С людьми Адама я сама разберусь.

…

— Значит, придется самой связаться с ним. Я не собираюсь избегать его. Оставшееся время, по крайней мере.

…

— Лео, я устала. Мне все равно, если он узнает о Габриэлле. Я… — она замолкает, будто решаясь на важный шаг. — … хочу чтобы он узнал. О том, как мы связанны. Кто есть кто. В конечном итоге, кто есть я. Без этой маски простолюдинки.

…

— Вернон здесь. У нас дома — я так и знал, что она говорила обо мне. Крис, наконец-то, захотела открыться мне. Только с чего она взяла, что я сам выясню все? Неужели она каким-то образом узнала о Слиме? Этого ведь не может быть! Или, может?

И кто такие Пит и Габриэлла? Почему ее окружают столько неизвестных и подозрительных для меня людей?

…

— Он подкараулил меня на подземной стоянке сегодня утром — устало выдохнув, Крис откинула назад прядь волос и села на диван, подогнув под себя ноги. — Ты даже не можешь себе представить, с кем он там меня увидел — короткий смешок слетел с ее прекрасных губ. — Адам прислал Самюэля напомнить мне, что срок истекает. Решил угомонить эту псину, кинув ему кость, под названием: «Моя власть перейдет тебе».

…

— Разумеется, нет. Ты шутишь? Я думаю все дело в судьях. Адам стоит им поперек глотки, а такой, как Самюэль — мечта для них. Им управлять проще простого. Он алчный, глупый и самовлюбленный до невообразимых пределов. Дай ему иллюзию, что правит он, так они возьмут под свой контроль все, что только можно. Это является их целью уже в течение не одного десятилетия — о какой власти она говорила? Чем таким обладал Адам, что вокруг него кружили стаи стервятников? Какой-нибудь крупный бизнес? Только при чем здесь судьи?

Черт! Этот Адам, точно был, как кость в горле. В моем уж определенно!

…

— А сам как думаешь? — Кристин потерла глаза, и продолжила: — Вернон ударил его. Он просто не осознает, что делает. К каким последствиям может привести его пылкий характер. Самюэль больной психопат. Ты не видел, что он делал с теми, кого считал своими врагами. Даже Адам более гуманен — за кого принимала меня эта девушка? За труса? Слабака?

…

— Хорошо, дорогой. Возвращайся быстрей. Мне странно находиться в этом доме без тебя. Это впервые за четыре года, когда мы расстались с тобой больше, чем на несколько часов — мои кулаки сжимаются сами собой, слыша все эти милости.

…

— Я планировала завтра съездить навестить Питера. Проведем вместе день, а потом будем ждать твоего приезда. Организую небольшой ужин на нас троих. Как насчет французской кухни? — некоторое время молчит, слушая его ответ, а потом искренне улыбается. Не припомню, чтобы видел настолько теплую улыбку в свой адрес.

Ревность режет своими когтями мое сердце, оставляя кровоточащие длинные раны.

— Отлично. Целую тебя — закончив ворковать со своим дружком, Крис подносит телефон к подбородку, и раздумывает некоторое время. Встав, подходит к окну, проводит указательным пальцем по экрану мобильного и ее лицо озаряется голубым светом. Я слышу, как она набирает чей-то номер, но ее палец зависает в воздухе, и какое-то время не решается сделать последнее движение.

— Ладно — хоть и темно, но я вижу, что Кристин волнуется. Ее словно трясет, но эта девушка всегда отлично справлялась с эмоциями. Сумев собраться и в этот раз, она подносит телефон к уху.

— Здравствуй, Адам — неожиданно ее голос меняется. Из него исчезают все эмоции. Остается только строгость, сила и официальность. И это было в противовес тому, что я представлял. Если, как я думал, он был ее бывшим любовником, преследующим их с Оуэном, она должна была ненавидеть его и бояться. Может быть, кричать, грубо выражаться. Но этого не было. Только холодная и отстраненная вежливость.

…

— Наверное, я должна принести свои извинения тебе. Мы, правда, не связывались долгое время.

…

— Да, имеются. Но мне ведь нет нужды говорить об этом. Твоя разведка докладывает о каждом моем шаге. И мы договаривались, что ты даешь мне четыре года свободы, если можно это так назвать, а я, в свою очередь, делаю то, что ты хотел. И до этого времени, своего слова не нарушала — он дал ей свободу? Значит, я был не так уж и не прав. Кристин была с ним. Потом что-то произошло, и они расстались на некоторое время.

…

— Я не хочу, говорить об этом. Пожалуйста, Адам — ее голос надламывается. Кристин словно ощущает резкую пронзающую боль во всем теле.

…

— Замолчи! — мужчина, о котором я не знаю практически ничего, кроме имени и пары незначительных нюансов, способен влиять на нее так, как никто другой. На расстоянии, только по одному телефонному звонку он заставляет лишиться ее всех своих оборонительных стен, оголить ярость и породить настоящую разъяренную бестию. — Я сказала, замолчи! Ты, как и Эвелин, не имеешь права говорить о ней! Она была моей! Только моей! — упав на колени на пол, Крис разошлась одним из самых горьких плачей, которых мне когда-либо доводилось слышать. Я не знал причину слез этой девушки, но помнил ту, из-за которой рыдала до потери сознания моя мать. В ту ночь, она потеряла своего ребенка. Сына, которому не успело исполниться и четырех лет. И какую же боль должна была ощущать Крис, чтобы плакать настолько же скорбно? — Вы все отняли у меня. И не думай, что я это когда-то забуду или смирюсь. Хотел надавить на мои больные точки? Продолжай делать это. Может, хотя бы, таким образом, сможешь удовлетворить свои потребности — поднявшись на ноги, она вытерла слезы и перевоплотилась в бойца, готового дать сопротивление.