— Не беспокойся, Вернон. Чтобы ни было за этими дверьми, это не изменит моего к тебе отношения — это конечно помогло почувствовать себя лучше, но все равно не сняло груза с моего сердца.

Я постучал ровно три раза, и буквально через несколько секунд перед нами появилась моя мама.

— Привет дорогой — тут же обняла она меня. — Добро пожаловать — с искренней улыбкой обратилась она к Крис. — Кристин, я права?

— Приятно познакомиться, миссис Мид. Вернон говорил, что вы с двойняшками очень любите сладости. И я позволила приготовить себе этот клубничный торт с маскарпоне. Надеюсь, он вам понравится — приняв коробку, мама казалось, была удивлена.

— О, это так мило с вашей стороны. С удовольствием съедим его — пропустив нас внутрь, я помог Кристин снять ее белый длинный пиджак на молнии, а затем разделся сам.

Все это время на нас смотрела моя мать. Выглядела она так, будто ей было не по себе.

— Ну, ладно. Может, пройдем внутрь? И где Милли с Эшли?

— Они задерживаются в школе. Внеклассные занятия — пояснила она, продолжая стоять на месте и не сводить взволнованного взгляда с Кристин.

— Ма? — спросил я, не понимая в чем дело.

— Извините — встрепенулась она. — Я просто очень долго мечтала об этом моменте, но никак не ожидала увидеть кого-то вроде вас со своим сыном.

Закатив глаза, выругался про себя.

Трудностей я ожидал с другой стороны.

— И что это значит?

— Нет, Вернон. Она права. Я понимаю, о чем вы. Но вы можете задавать мне любые вопросы, и поймете, что я искренна.

— Еще раз извините меня. Что же это? Держу вас в дверях. Проходите, располагайтесь — мама приобняла Крис за талию и повела в небольшую гостиную. Но выглядела она рядом с ней немного неуклюже.

Мама была миниатюрной женщиной. Стройной, как тростиночка и очень милой, не смотря на свой возраст. Кристин же выглядела как супермодель, возвышающаяся над ней на добрых девять дюймов.

Уверенность, пластичность и грациозность ее движений были несравнимы. И хоть в моих глазах мама была лучшей женщиной на свете, я понимал, что она проигрывала Крис.

Расположились на диване, мне оставили место в одном из кресел, стоящих сбоку от них.

— Кристин, позвольте узнать, сколько вам лет? Вы кажетесь немного старше — вопрос сконфузил только маму. Мы же только открыто улыбнулись ему.

— Мне двадцать два года. Надеюсь, для вас это не станет проблемой?

— Три года, это не настолько большая разница, чтобы вызывать опасения. Но почему-то мне кажется, что вы намного зрелее, чем должны быть. Мой Вернон тоже рано повзрослел, но так и не утратил юношеского мальчишества — мама была в своем репертуаре. Ущипнув за щеку, она растрепала мои волосы, и, кажется, действительно смогла получить от этого удовольствие.

— Я же просил больше так не делать! — возмутился я, проводя пальцами по волосам.

— Конечно-конечно. Ты ведь уже взрослый мальчик — когда она отводила глаза, я узнал взгляд. Она вспоминала Микки. Моего маленького братишку, погибшего в результате несчастного случая. Но постаралась отвлечься от грустных мыслей, продолжая задавать вопросы гостьи.

— Кристин, может, вы голодны? У меня все готово.

— О, прошу, забудьте о формальностях. Вы можете обращаться ко мне, как вам удобно. Ваш сын, например, пользуется исключительно сокращенным вариантом — кажется, кто-то напрашивался.

Подмигнув мне, она быстро сосредоточила свое внимание на моей матери, и я почувствовал себя слегка обделенным.

— И думаю, будет лучше подождать Эшли с Милли. Они уже долго не сидели за одним столом со своим братом.

— Ты права. Этот мальчишка появляется здесь очень редко!

— Ну, все, пошли очередные упреки. А от тебя, детка я не ожидал такой подставы! Позже поговорим.

— Обязательно, малыш.

— Вы отлично ладите. Знаешь, с ним довольно трудно найти общий язык, но я вижу, что ты подобрала нужный ключик.

— Скорее это сделал ваш сын. Это со мной сложно.

— Разве? Нельзя не заметить, что ты из другого социального статуса. Прекрасная образованная и обеспеченная девушка, которая не кичиться своими деньгами. Твои манеры и способ подачи… Я такое видела исключительно в фильмах. На тебя приятно смотреть, милая. Но о каких сложностях ты говоришь? — а это еще что такое?

— Я же тебя предупреждал, что нужно быть готовым ко всему, входя в этот дом. Ну, вот. Эксцентризм моей мамочки, один из таких вещей — хлопнув меня по колену, я увидел, как ее щеки покраснели. Черт, а это было забавно.

— Ты опять пытаешься третировать родную мать, Вернон Эндрю Мид?! — она всегда так поступала, когда пыталась выказать недовольство мной. Произносила мое полное имя.

— Эндрю?

— Да. Мы назвали его в честь наших с Виктором дедов. Мой был чистокровным немцем, чья семья эмигрировала в Америку перед Первой мировой войной. А дед Виктора, Эндрю, всегда был северянином. Он родился и жил в этой стране. Я пыталась как-то узнать, переселенцами какой этнической группы были его предки, но ничего не вышло.

— Никогда бы не подумала, что вас так сильно интересует генеалогия.

— Конечно! Я считаю, что знать собственную историю так же важно, как знать историю страны, в которой ты родился.

— Тем самым она хочет сказать, что немного помешана — я понял, что нахожусь в клетке, когда они обе с укором посмотрели на меня, а затем продолжили говорить друг с другом.

— А какие корни у тебя? Кто твои родители? Чем они занимаются? — мне тоже было любопытно послушать о ее семье.

И почему только я раньше не спрашивал ее о них? В особенности об их мнении, относительно ее сожительства с говнюком Оуэном.

— Кристин? — моя мать окликнула ее, и только после этого, я заметил, что происходило что-то неладное. Она вся собралась, уставилась в одну точку, а руки ее подрагивали.

— Детка?

— Извините — один вдох, и маска улыбчивой вежливой девушки снова одета. — Я просто…

— Я спросила о чем-то болезненном?

— Вовсе нет. Просто между нами произошла ссора, и некоторое время мы не общались.

— Ох, деточка. Надеюсь, ты в скором времени исправишь это. Кто бы ни был виноват, но семейные узы очень важны. Не стоит затягивать с примирением.

— Вы совершенно правы. Пожалуй, я так и поступлю — это был первый раз, когда я понял, что даже блеск ее глаз способен на обман. Слова Оуэна ворвались в мой разум, и сейчас я не считал их настолько бессмысленными.

— Ссора произошла из-за него? Ваши семьи, что, не одобряют выбор своих детей? Или как?

— Из-за него? Я не понимаю — может, я поступил не красиво, втягивая в личное свою мать, но в ее присутствии Крис не сможет так легко отвертеться. И увидеть правду мне будет легче.

— Прошу прощения, миссис Мид. Таким образом, Вернон решил сообщить, что я живу с другом. С мужчиной, который, как он считает, обеспечивает меня — лицо у мамы вытягивается. Глаза широко распахнуты, а рот открыт. Выпуская из себя один звук, она смотрит то на меня, то на Кристин.

— Значит, ты живешь с мужчиной. И почему мой сын думает, что тебя обеспечивают?

— Потому что — переводя взгляд на меня, Крис строго и решительно произносит, — полагает, что я девочка из неблагополучного района. Ведь в университете ходят именно такие слухи. А его друг, Роберт, подробно рассказал ему о них.

— А как все обстоит на самом деле? — ощущаю на себе взгляд мамы, но не могу отвести свой от девушки.

— На самом деле, пентхаусом и всем остальным владею я — внутри меня словно прогремел гром. Я так сильно поражен, что не в силах вымолвить и слова. Пот выступает на моем лбу и спине. Мне холодно, но в тот же момент жарко.

Но некоторые детали соединяются. Теперь ясно значение и поведение латино. Это ее охрана. Те, которых приставили оберегать. И скорее всего это было с подачи некого Адама. Мужчины, по словам Лео, который имеет огромную власть и владеет Кристин.

Но только, что значит владеет? Кто он ей?

— А парень, с которым ты живешь. Какие между вами отношения?

— Миссис Мид…

— Просто Сьюзен.

— Сьюзен. Я ни в коем случае не обманываю вашего сына. Вернон просто не испытывал такой близости с женщиной, которую мы познали с Лео. И понять, что она может быть без романтических отношений, сложно для многих людей. Потому что это больше чем дружба. Этот мужчина — он часть меня самой. Тот, кто спас меня. Защитил. Это исключительный человек, для которого я — превыше всего остального. Он — моя семья. — В комнате наступила полная тишина. Только тиканье старых деревянных часов нарушает ее.

— Даже не знаю, хорошо это или плохо. В моей жизни сложилась так, что мой муж и был моей родственной душой — от меня не ускользнуло, что мама говорила в прошедшем времени. — Поэтому мне немного непонятна твоя позиция. Но если этот парень настолько хороший и бесхитростный, как ты хочешь меня уверить, то буду рада познакомиться с ним.

— Чего? — выкрикнул я.

Ну, нет! Нахватало мне еще этой личности у себя дома.

— Вернон! Не припомню, чтобы учила тебя быть грубым.

— Ну, мама!

— Все! Это мой дом, и я решаю, кого приглашать сюда. А свою ревность, прошу, оставляй за порогом — если бы я стоял, то точно упал бы. Но Кристин это только позабавило.

— Спасибо, Сьюзен. Думаю, Лео будет счастлив, познакомиться с вами. Он долгое время был оторван от своей семьи, и знаю, что страдает от этого. Он тонкой души человек, крепкий в своих привязанностях, и семья для него на первом месте.

— Но понимаю, он оставил ее ради тебя?

— У всех есть проблемы. Но не могу отрицать, что не способствовала этому.

— Вы очень загадочная личность. Но, почему-то нравитесь мне — накрыв своей рукой руку Крис, мама сжала ее, и они обменялись улыбками. Только мне совсем было не радостно. Появление этого хмыря здесь не предвещало ничего хорошего для меня.

— Сьюзен! Где моя жратва?! — голос отца послышался с лестницы второго этажа. Я моментально сжался.

Когда я звонил матери, и сказала, что приеду не один, то думал, она догадается отослать Вика куда-нибудь. Но сильно ошибся. Он не только не ушел. Но и был пьян. Как и большую часть времени.