— Если есть то, что заставит тебя оставаться на кухне более того времени, что ей необходимо на сборы, то да — улыбнувшись одним уголком губ, он обратился к ней.

— Детка, и как ты его выносишь? — ей не потребовались слова, чтобы ответить ему. Он понял ее по одному только взгляду, и это еще раз говорило о том, насколько они близки друг с другом.

— Напомните, сколько лет вы уже знакомы?

— С конца две тысячи первого года — хором ответили они, на что я закатил глаза.

— И правда, уже прошло столько времени — с улыбкой приятной ностальгии ответила Крис. — Наша маленькая общая жизнь — ее глаза и выражение лица, с которым она смотрела на него, было слишком нежным, чтобы я смог это выносить. Но его было еще хуже!

— Прекратите вести себя так, словно меня здесь нет! Вы выглядите отвратительно! — скривив мину, возмущался я.

— Разве? — упав на диван рядом с ней, Оуэн притянул ее к себе и потерся носом о ее щеку. — А мне говорили, что мы смотримся очень мило и гармонично.

— Кларк? — я вновь почувствовал, как меня вытесняют из гребанной идиллии.

— Да. Сказал, что завидует нашим отношениям, и что впервые в жизни стал задумываться о браке.

— Не думала, что мы настолько убедительны.

— Еще как! По его словам, даже его матушка никогда не приводила столь обоснованных доводов. А уж она точно знает, как это делать.

— Простого «знает» недостаточно в ее случае. Миссис Кларк виртуоз в том, как убеждать людей в том, во что она сама свято верит и любит. Помнишь, как она накормила меня тыквенным тартом в прошлом году? А я ведь с детства не переносила тыкву! — хлопнув в ладоши, он рассмеялся.

— Точно! Ты еще попросила у нее рецепт.

— Разве у меня оставался выбор? Я в жизни не пробовала ничего более вкусного, что хоть отдаленно было бы связанно с этим плодом.

Прислонив руку к виску, решил поинтересоваться:

— Я вам не мешаю? — наконец, сумел привлечь внимание этих двоих. Покашливания и громкие выдыхания, которые до этого момента не возымели должного эффекта, были ими проигнорированы.

— Извини — Крис погладила большим пальцем внутреннюю часть моей ладони, и быстро вернулась к своей сумке. А я не сводил взгляда с ее плеча, на котором разместилась чужая рука.

— Все положила? — заглядывая вместе с ней в довольно объемный «мешок», спросил Оуэн.

— Вроде. Но такое чувство, что чего-то не хватает.

— Конечно, не хватает. Выпечку я уже упаковал и поставил на столик рядом с выходом.

— Ты прелесть — переплетает пальцы своей руки с его, подносит к лицу, целует тыльную сторону, и прислоняет к щеке. — Спасибо, дорогой.

В ответ он с любовью смотрит на нее и проводит костяшками пальцев другой руки по свободной половине ее лица.

— Это тебе спасибо.

— Да что у вас за отношения? — подскочив на ноги, повышенным тоном и вполне заслуженным, требую ответа.

Кристин была со мной! Моей! И тогда, какого черта, ласкалась на моих глазах с другим?!

— Я люблю ее. Я люблю его — в унисон отвечают они.

— Очаровательно! Впервые сталкиваюсь с подобным. Ребятки, а может вы свингеры? — горечь в моем голосе слышна мне одному.

— Точно нет.

— Тогда что это? Почему ты так спокоен, когда отпускаешь ее со мной? А ты? — указываю рукой на Крис. — Почему не ревнуешь и не страдаешь, зная, что у него есть другая? Другие? — я влюблен. Это так же ясно, как то, что сейчас день. И чувства к ней не могут оставлять меня равнодушным. Даже борясь с ними, я проигрываю раз за разом. Но они это что-то другое.

— Он всегда такой нервный?

— Лео!

— Нет, малыш, ты действительно, бесподобна. Это все очень забавно, но так долго я бы не выдержал — с укором посмотрев на него, она взяла сумку, поднялась и подошла ко мне.

— Вернон, не слушай его. Поехали — она чувствовала то, что происходит внутри меня. И поэтому, закрывала собой от него. Она поступала так каждый раз. Но это не останавливало его. Как будто он хотел, чтобы я сорвался. Только не из-за моих эмоций. Оуэн добивался, чтобы я ударил его. И поэтому он вновь прикасался к ней. Обнимал за талию, и держал возле себя.

— Я отвечу тебе. Мы два человека, которые делят одну жизнь. Мы полностью откровенны и не ограничиваем себя из-за глупых стереотипов. Если бы ты смог это понять, то знал, что это все упрощает, и делает отношения только крепче. Мы — это все, что нужно другому — он был убежден в том, что говорил. Но когда я посмотрел на нее, то увидел только ее померкшее лицо.

— Не думаю, что тут все согласны с тобой — улыбка с его лица тут же испарилась, и он аккуратно повернул Кристин к себе, держа за подбородок.

— Что такое, красавица?

— Ничего. Потом поговорим.

— Прекрати думать! Ты даешь мне все, что нужно.

— Поговорим позже — повторила она и, взяв меня за руку, повила к лифту. Но, не дойдя до него совсем немного, нас остановил его оклик.

— Спускайся первой. Мне нужно сказать кое-что Вернону — Крис даже не спросила, что именно он хочет сказать. Взяв небольшую картонную коробку со столика, она скрылась за металлическими дверцами.

Оставшись наедине, я не стал заговаривать первым.

— Зачем ты это делаешь?

— Делаю что?

— Хочешь представить ее своей семье. Ты понимаешь, что это впервые для нее?

— Неужели в вашем идеальном мире без усложнений не вошло такое понятие, как знакомство с родителями?

— Ты хоть раз можешь не вести себя как ребенок? Ты еще слишком молод, но я не верю, что ты не видишь разницы между ней и собой.

— Вижу. Я мужчина, она женщина.

— Прекрати! — сорвался он.

— Хочешь взрослого разговора? Хорошо. Но тогда ответь и на мой вопрос. Почему ты не сделал этого? Почему не представил ее своим предкам?

— Моя мама знает о ней — моргнув, он опустил вниз глаза. Казалось, эта тема была для него слишком болезненной.

— И? — мне нужно было продолжение. — Говори, Лео.

— Лео? Без фамильярности? Без оскорблений? — хоть он и улыбнулся, я чувствовал его печаль.

— Расскажи мне — теперь я просил. Стал мягче, потому что понимал, какую боль могут приносить семейные темы. И за мое понимание, в его глазах промелькнула благодарность.

— В те времена моя семья переживала большой личный кризис. А когда мама узнала о… Кристин, то практически отказалась от меня. Такова цена за то, чтобы быть с ней — я был шокирован его словами. И сбит с толку. Крис конечно отличалась от остальных, но я не находил ни одного основания, из-за которого родитель мог отказаться от собственного ребенка из-за нее.

Я хотел было спросить его о причинах такого поступка его матери, но он продолжил говорить:

— Вся твоя прошлая жизнь будет рушиться. Исчезнет не только плохое, но и хорошее. По началу, ты не будешь осознавать этого. Но даже полное понимание ситуации не заставит тебя остановиться. Это жажда. Невероятная жажда женщины, которая все равно никогда не будет твоей.

— Ты говоришь так только потому, что она не любит тебя, как ты ее.

— Нет. Я так говорю, потому что она не может никого любить. Ты не видишь правды, Вернон. Кристин не врет тебе, но ничего и не рассказывает, ведь так? Я проходил через это. Она умеет видеть нутро другого человека. Понимать то, что им движет. А это понимание позволяет просчитывать все твои действия наперед. Использовать в своих целях. И она делает это так тонко, что ты начинаешь воспринимать навязанные тебе решения, как свои собственные. И в конечном итоге ты становишься ее рабом.

— Ты описываешь какую-то другую девушку. Ту, которую знаю я…

— Остановись — поднял он руку. — Сейчас я слышу старого себя.

— Ты говоришь загадками. Я устал это слушать — делаю упор на пятках, чтобы развернуться, но мне на плечо ложиться рука.

— Ее жизнь принадлежит мужчине. Очень влиятельному мужчине. Порой кажется, что его власть безгранична. И ее сердце наполнено им до краев. Только наполнено оно не любовью, а ненавистью.

— Адам — имя само слетает с моих губ.

Теперь многое становится ясно.

— Ты знаешь о нем?

— Нет. Только упоминания по телефонным звонкам.

— Х-м-м… А ты умнее, чем кажешься. Но лучше тебе не копаться в этом — это звучало, как предостережение.

— Я хочу знать больше. Каким образом она связанна с ним? Кто этот Адам? — я чувствовал, как он хотел открыть мне правду. Она висела на кончике его языка. Но что-то останавливало его.

— Думаю, Кристин уже заждалась тебя. Иди к ней.

— Я все равно все выясню.

— И это погубит тебя. Я ни один раз говорил, что она не останется с тобой. Поэтому твоя идея со знакомством такая глупая. Тебе придется объяснять то, чего ты сам не будешь знать.

— Как-нибудь справлюсь — плюнув на всю их таинственность, я решил сосредоточиться на единственной цели, ради которой устроил совместный ужин девушки со своей семьей. Я откроюсь ей. Настоящий я. Покажу реальность своего мира, а потом попробую достучаться до глубин ее души. Потому что знаю, что она нужна мне. Не на месяц, или год. А навсегда.

Кристин Адерли станет моей женщиной.

***

Прежде мне еще не доводилось заходить так далеко. Все мои романы кончались довольно быстро, и надобности говорить матери о присутствии девушки в моей жизни не было. И хотя Мари было известно о сложившейся ситуации в моей семье, это произошло не из-за моего особого отношения к ней. Мы давно знали друг друга, и наши отношения скорее были дружескими, нежели романтическими. Да, мы трахались время от времени, но если бы не ее недавнее заявление о своей любви ко мне, то я до сих пор считал бы ее не более чем своим приятелем по сексу.

Но Кристин была другой. Она была первой, к кому я начал испытывать нечто большее, чем просто желание затащить в постель. Я намеривался сделать ее своей спутницей жизни, хоть мы и были знакомы совсем нечего. Я просто знал, что это была она. И поэтому сейчас мне было так непросто.

Остановившись перед дверьми моего дома, я взял ее руку и пытался совладать с эмоциями.

— Знаешь, есть кое-что, что я тебе еще не рассказывал. Мой отец… — слова с трудом давались мне. — В общем, ничему не удивляйся. Я потом тебе все объясню — почувствовав, как она сжала мои пальцы, я ощутил поддержку.