— Не забыл, что сегодня у нас программа с твоими друзьями? — я был сбит с толку.

— Нет.

— Тогда встретимся на месте. Если передумаешь ехать, сообщи мне — она начала спускаться с крыльца, когда я догнал ее.

— Все точно в порядке? — Кристин бросила взгляд на наш дом, и только сейчас я заметил, что ее глаза немного опухли от слез. — Крис?

— Теперь уже да.

***

— Что ты сказал ей? — налетел я на Вика.

— Сьюзен, вначале я поговорю с Верноном, а потом мы продолжим — они сидели рядом друг с другом и держались за руки.

Улыбнувшись ему, мама кивнула и, вытирая слезы, увела двойняшек на кухню.

— Выйдем — пройдя на задний двор, мы сели на одной из ступенек.

— Сигарета есть?

— Не курю.

— Мне бесполезно врать. Я не мать — закатив глаза, достал пачку из внутреннего кармана куртки.

Прикурив и выдохнув дым, он заговорил:

— Я сильно виноват перед тобой. Перед всей семьей…

— Слушай, если ты решил исповедоваться, то я не лучшая кандидатура.

— Сядь! Ты уже не мальчишка, чтобы постоянно бегать — выпустив из себя воздух, я опустился вниз.

— Я должен объясниться с тобой. Но мне нужно, чтобы ты молча выслушал меня и постарался понять. Я ведь могу, как отец рассчитывать на такое одолжение от собственного сына? — я молчал, и он тверже повторил.

— Могу?

— Просто говори уже — сделав три затяжки, Вик продолжил:

— Тем вечером, когда я вернулся домой, я знал, что должен был проследить за Микки. Сьюзен с двойняшками ушли на какое-то девчачье празднество с кучей мамаш и их детей, а ты, как обычно, болтался где-то до самых сумерек. Но я был слишком вымотан. Трое бессонных суток на работе сделали меня способным лишь на то, чтобы дойти до дивана и, рухнув на тот, уснуть. Последнее, что я помню — это слова твоей матери о том, что Микки играет наверху. И все. Очнулся я уже в больнице.

— Хочешь сказать, что все это время винил себя? — повернувшись ко мне лицом, он с такой болью в глазах посмотрел на меня.

— В его комнате произошло замыкание. Когда начался пожар, мой трехлетний сынишка был так напуган, что смог только залезть под свою кроватку и звать меня на помощь. Но я так крепко спал, что не услышал его мольбы — вскочив на ноги, со слезами на глазах, он почти что не кричал. — Мой сын задыхался от дыма и умирал, когда я спокойно спал на первом этаже! Чужие люди, что жили через дорогу, услышали его плачь. Ты представляешь, как сильно он должен был кричать?! Но не я услышал его! Не я вызвал пожарных и скорую помощь! Не я старался вытащить его! Не я, чьей работой было спасать людей от огня — сигарета выпала из его рук.

— Я ничего не сделал для собственного ребенка — потерев руками свое лицо, я тоже поднялся на ноги.

— В таком случае мы все виноваты. Мама знала, что ты вернешься уставшим, но все равно оставила на тебя Микки. Я мог посидеть с ним, но не сделал этого. По твоей логике мы все убили его. Но это был несчастный случай! Случай, который забрал у меня и двойняшек брата, а у тебя и мамы — сына. Но только ты сделал из своей боли шоу! Только ты решил показать, насколько страдаешь! — я стоял очень близко к нему, и не понимал, насколько распалился. Гнев переполнял меня. Грудная клетка высоко вздымалась, а дыхание было шумным и прерывистым.

— Ты был нужен своей семье! Ты был нужен мне — ударил себя кулаком в грудь. — Но тебя не было. Ни тогда, ни когда умер Джейсон — чтобы не расплакаться, я зажмурил глаза.

— Я знаю. И поэтому прошу прощения у тебя — я не видел, как он сделал последний шаг и обнял меня. Его тепло сорвало все тормоза. Он заставил чувствовать за один раз слишком многое.

— Прости меня. Прости меня. Прости. Я готов встать на колени, лишь бы ты дал мне шанс снова стать тебе тем отцом, в котором ты нуждался все это время — обняв его в ответ, я оплакивал не только своих потерянных братьев (одного родного, другого названного). Но и себя самого.

Простояв так некоторое время, мы снова присели и закурили.

— Не могу поверить, что за какой-то час она так промыла тебе мозги — усмехнувшись, мы переглянулись. — Нет, черт возьми, что она сказала тебе? И почему она плакала? Ведь плакала же? — я внимательно следил за его реакцией, и поэтому мне удалось увидеть, как его взгляд изменился.

— Кристин — выдохнув серый дым в воздух, Вик задумчиво произнес ее имя. — Сын, я не хочу, чтобы ты продолжал видеться с ней.

— Что? — я не мог поверить собственным ушам.

— Это девушка… Она не для тебя. Сломает и перешагнет — выбросив окурок, затоптал его. — В ней очень много мрака. Не тебе с ним бороться.

— Что ты несешь? Что именно она сказала?

— Кристин многое сказала, и все в точку. Для такой юной особы она слишком хорошо понимает терзания старого человека. Вернон, не ее ты ранга. Вы из разных миров.

— Разные миры? Это ты сейчас так намекаешь о ее материальном состоянии? — молчание было мне ответом.

— Всегда все упирается в деньги!

— А что ты думал? Она уйдет и дальше что? Вместе и счастливо? Нет. Она привыкла к совершенно другой жизни. Одни ее украшения стоят дороже всего нашего дома.

— Я смогу обеспечить ее. Заработаю. Гонки не единственный способ.

— Не единственный. Но ты действительно думаешь, что все так просто? У нее тоже есть семья, и поверь, она не будет счастлива…

— А это уже не им решать!

— Вот именно, что им! Жизнь таких, как она — это всегда выгодные контракты. Люди ее круга не живут, повелеваясь чувствам.

— Все-то ты знаешь… Допустим. Но, а как же настоящее? Как же «сейчас»?

— Думаешь, я не успел ничего заметить? Как ты смотришь на нее. В твоей голове уже наверняка созрела не одна фантазия на счет будущего с ней. Но понимаешь ли ты, каким соблазном она является для остальных? Любому мужчине, даже очень уверенному в себе, придется очень тяжело рядом с такой женщиной. Но остается еще одно «но». Способна ли она еще любить? Лично я не уверен.

«Не уверен…»

— Она полюбит меня — почему каждый считал себя вправе вмешиваться? Говорить о том, о чем понятия не имел? Разве мой отец видел все ее улыбки, обращенные ко мне? Чувствовал тепло и ласку прикосновений? Нежность голоса, с которой она нашептывала мне на ухо разные слова?

Нет. Все те люди, которые советовали прекратить и держаться подальше от нее, не знали Крис такой, какой видел ее я. Настоящая Кристин принадлежала только мне.

— Не позволяй повториться истории с Джейсоном.

— Как ты посмел упомянуть его? Это вообще разные вещи.

— Разные? Но в ваших глазах одно безумие.

Глава 10

Леодеган

Пробираясь через толпу, я не мог поверить, что она это сделала! Я не хотел тревожить ее раньше времени, но после того, когда она вернулась сама не своя из дома Вернона, меня не оставляло дурное предчувствие. Подтверждением стал ее пьяный ответ мне, когда я позвонил сообщить о завтрашнем прилете Эвелин. И услышав в трубке веселую, но не ровную речь, чуть не обезумел!

О чем она думала? Хотела добиться нового приступа?

Увидев толпу около бара, в центре которого находилась моя Габи, переодетая в Кристин, и рядом стоящего с ней Вера с какой-то полуголой девицей, двинулся в их сторону. Подойдя ближе стал свидетелем сцены, подобную которой в прошлом наблюдал не раз.

Незнакомая девушка стояла обнаженная по пояс в одном лифчике и на обе ее груди насыпали немного соли. Габи с Вером слизали ее, а затем опрокинули в себя по стопке текилы. Взяв по дольке лимона, что лежали рядом на небольшой тарелочке, выдавили себе по несколько капель в рот, но вместо того, чтобы проглотить это, начали целоваться втроем. Лимонный сок сбегал по их подбородкам тоненьким ручейком вместе с жидкостью, которая была во рту другой девушки, и все вокруг, довольные зрелищем, подбадривали их к большему.

Увиденное вызвало во мне не столько отвращение, сколько чувство разочарованности. Когда-то я был одним из главных участником подобных спектаклей, но делал это только для того, чтобы оставаться с ней. Наблюдать со стороны и защищать, если понадобиться. Но он хотел только развлечься. Даже узнав о ее болезни, он не подумал о последствиях.

Растолкав несколько ребят, я проник внутрь живого круга, слыша много гневных выкриков. Но меня это не беспокоило. Попытайся хоть кто-нибудь помешать мне добраться до нее, я бы разорвал того на части!

— Кристин! — позвал ее я, перекрикивая громкую музыку и людей. — Кристин! — когда она узнала мой голос, то замерла и, прервав поцелуй, отошла от ничего не понимающей парочки. Все взгляды обратились ко мне и к ней.

— Лео… — ее лицо исказила глубокая вина. Сделав шаг вперед, она вытянула руки и постаралась обнять меня за талию. Но я не позволил ей этого.

— Что ты здесь делаешь? Тебя никто не приглашал! — вылез вперед Вернон. Он злился, был взбешен. Но только я имел право сейчас испытывать эти чувства.

— С тобой я тоже поговорю, но позже — прорычал я, хватая Габи за руку и таща ее в уборную.

— Я опять заставила тебя волноваться. Я знаю, что поступаю не честно, но не отталкивай меня — остановившись, я посмотрел на нее.

— Глупая! — прижав ее к себе одной рукой, продолжил движение. — Разве это сейчас важно?

Когда мы очутились в женском туалете, я заставил всех убраться оттуда, но в последний момент внутрь ворвался Вернон.

— Что за нахуй? Мы развлекались… — не дав закончить, я прижал его к стене, держа за горло.

— Спрашиваешь меня, что за нахуй? Если у нее сейчас начнется припадок из-за того, что ты накачал ее алкоголем, зная при этом об эпилепсии, я убью тебя! Ты понял меня, сукин сын?! Я уничтожу тебя! — толкнув того в двери, смотрел, как он скатывается по ней. — Проваливай отсюда!

— Эпилепсия? Черт, я забыл. Даже не подумал…

— А ты никогда не думаешь! Я предупреждал тебя. Говорил ни один раз, что она не такая как все! Ей нужна забота. Присмотр. А ты… Безответственный мальчишка, не способный на это. Убирайся!

— Я помогу. Только скажи что делать — он поднялся на ноги и посмотрел мне за плечо.

— Ты уже все сделал — взяв того за грудки, вытолкал за дверь и закрылся изнутри. Он продолжал стучаться какое-то время, крича что-то, но я уже не слушал.