— А теперь ты, Габриэлла.

— Так, так — хлопая в ладоши, какая-то брюнетка горделиво вышла из кабинки. — Значит ты у нас еще и ненормальная?

— Ты знаешь ее? — спросил у образа Кристин, которая с отрешенностью смотрела на девушку.

— Разве тебя не учили, что подслушивать не хорошо, Мари? — наклонив голову в сторону, Габи стала сама собой. Той, которая умеет постоять за себя.

— Хочешь пристыдить меня? Ну, попробуй — ухмылка этой персоны была настолько наглой, что мне самому захотелось стереть ее. Но еще лучше будет увидеть лицо этой Мари, когда она поймет, против какого противника решила выступить.

Сложив руки под грудью, брюнетка двинулась вперед, вышагивая вокруг Габи. Мельком улыбнувшись, оперся о раковину и стал наблюдать. По лицу своей девочки понял, что это так же забавляло ее, как и меня.

— Давай упростим ситуацию. Ты просто скажешь мне, что хотела — фыркнув, Мари откинула назад волосы и остановилась перед внешним образом Кристин, смотря на тот снизу вверх. И отсутствие преимущества в росте расстраивало ее.

— Тебе лучше отвалить от Вернона! Он мой! — прижав кулак ко рту, пытался не рассмеяться.

— Иначе? — спокойным тоном ответила Габи, снисходительно смотря на бойкую ревнивицу.

— "Иначе"? Тебе не перед кем тут выделываться, сучка! Думаешь, что сможешь удержать его при помощи денег? Так знай…

— Думаю у меня достаточно других качеств и талантов, которые могут удержать мужчину подле меня — не дав закончить, Габи отошла в сторону и положила руку себе на грудь. Казалось, ей стало немного дурно. — И если бы ты действительно знала Вернона, тогда не говорила бы настолько отвратительных и низких вещей — я понял, что она хотела завершить этот нелепый диалог и позволить мне помочь ей, но девица была настойчивой.

— Ты никуда не пойдешь, пока я не закончу с тобой! — схватив Габи за предплечье, она грубо повернула ее. Но так не стоило поступать. Это было огромной ошибкой, за которую придется платить.

Габриэлла одним движением скинула с себя конечность Мари и, толкнув ту на кабинки, поставила одну руку возле ее головы, а другой взяла девушку за подбородок.

— Никто не смеет прикасаться ко мне, пока я сама того не позволю, ты поняла меня?

— А что так? Принцесса боится, что ее дорогущую одежонку запачкают? — зловеще улыбнувшись, Габи повела головой и приблизила свое лицо к уже немного напуганной девушке. Уверен, такого взгляда Мари еще не приходилось испытывать на себе.

— Слушай меня, очень внимательно. Меня не волнует, что ты думаешь или же чувствуешь. Я поступаю в соответствии со своими желаниями, и буду с Верноном до тех пор, пока имеется такая необходимость. И пытаться приказывать мне не стоит. Я обыгрывала людей, которые могут и имеют все в этом мире. Которых бояться и которым подчиняются. И знаешь почему? — сглотнув, Мари потупила взгляд.

— Я, кажется, задала вопрос! — продолжала напирать Габи.

— Почему? — дрожащим голосом повторила девушка.

Я понимал ее реакцию. Она видела резкие изменения, которые сильно диссонировали друг с другом, и это вызывало непонимание. Как будто мрак овладевал кем-то настолько красивым, милым и нежным, и превращал в настоящего искушенного дьявола.

— Потому что я одна из них. Я та, кто стоит над всеми, и кто повелевает. Не дочь богатых родителей, получившая от рождения все, как ты думала. Нет — пропела она. — Я училась выживать тогда, когда ты еще хныкала и просила подтирать свой сопливый нос. Я боролась из последних сил, когда все, что волновало тебя, это мальчики и наряды. А сейчас перед тобой та, кто имеет власть. Не иллюзорную, как многие, а настоящую, ощутимую каждой клеткой тела. И если только мне будет угодно, я сделаю так, что тебя больше никто никогда не найдет. Теперь я смогла донести до тебя, что со мной не нужно быть грубой и высокомерной?

— Да — Мари даже не могла посмотреть ей в глаза. Настолько подавляющей сейчас была другая сторона.

— Прекрасно. Если так, можешь идти и дальше наслаждаться вечером — девушка готова была сбежать отсюда, но ей преградили дорогу. Габриэлла еще не получила, что хотела — свой ответ.

— Да. Спасибо — сообразила Мари.

— М-м-м… Покорная и робкая Мари — указательным пальчиком она провела по ее лицу. — Мне это нравится — дав пространство в один шаг, Габи не перестала загонять свою добычу морально. — И не забудь улыбаться. Улыбайся! Да, вот так — когда брюнета уже поворачивала защелку на двери, ей вслед прилетело последнее наставление.

— И еще кое-что — она замерла, но все ее тело дрожало. — Не используй эту помаду. Выглядит пошло. Конечно, если ты не хочешь, чтобы тебя и дальше принимали за глупую и дешевую шлюшку.

— Да — наконец, девушка смогла скрыться. Закрыв за ней дверь, я не стал ничего спрашивать.

— А теперь марш в кабинку — у меня было более важное дело. Немедленная промывка ее желудка.

Вернон

Вернувшись домой, после того, как Оуэн увез ее из клуба, я пол ночи просидел в темноте без движения. Накопилось очень много вещей, которых следовало обдумать. Например, слова Мари.

После того, как меня нагло вытолкали за дверь, я остался стоять поблизости. Хотел дождаться, когда они выйдут и убедиться, что с ней все в порядке. Но удивленные и осуждающие взгляды ребят, с которыми я проводил этот вечер, были словно маленькие камни, брошенные в мой огород. Один или два было не трудно вынести, но ту гору, которая образовалась за все время общения с Крис, игнорировать становилось все сложнее.

Из дверей женского туалета, в котором находились Лео с Кристин, вышла бледная и испуганная Мари. Это сильно удивило меня.

— Как ты там очутилась? — подойдя к ней, увидел, что она дрожит всем телом.

— Да что случилось? — схватив за плечи, встряхнул. Мне впервые приходилось видеть ее такой.

— С кем ты связался Вернон? Она же монстр! — вырвавшись из моих рук, Мари побежала к выходу, столкнувшись при этом с Робом, который прекрасно все расслышал. И кинув целый булыжник в меня, он последовал за ней.

Теперь меня наверняка считали все неудачником. Тем, кто позволяет собой пользоваться. Но что было хуже, я сам ощущал себя таковым. Я облажался. Везде. И перед ребятами, и перед ней. Забыть о ее болезни! Когда она сказала, что для нее это может быть смертельным — выдохнув через рот, запрокинул голову на спинку дивана. Глаза видели только серые поблекшие стены и полоску света, мерцающую от любого, даже незначительного движения с улицы за окном.

Да, не этого я хотел, когда начинал все. Моя игра обернулась против меня самого. Самым жестоким образом обернулась. Взяв в руки открытую коробочку с кольцом, которая лежала возле моего бедра, подставил под лунный свет бриллиант и засмотрелся на него.

Сверкает. А что толку?

Захлопнув футляр, отбросил его в сторону и закрыл глаза. Прошелся руками по волосам и поднялся. Пора было выяснить подробнее о болезни Крис. Точнее это следовало сделать сразу после того, как она призналась мне.

Притащив ноут, уселся с ним на пол и поставил его себе на ноги. Подождал пока он загрузится, затем быстро получил доступ к хот-споту Wi-Fi нашей автомастерской, и, открыв браузер, вбил в поиск «эпилепсия». Высветилось множество ссылок, похожих одна на другую, но я читал все, что только мог найти. И чем больше я узнавал, тем хуже мне становилось.

Стараясь припомнить все то, что она говорила, моя память воспроизвела следующие слова:

«Я не говорю о своей болезни только потому, что она имеет причины, о которых я не могу и не хочу разговаривать».

«Мне было тринадцать лет, когда случился первый приступ, после которого мне диагностировали эпилепсию. Но спустя два года, из-за того, что я не следовала предписаниям врачам, и делала неправильный выбор, мне присвоили эпистатус».

Сказанное и то, что я знал о ней, помогло исключить некоторые пункты. Эпилепсия у нее была вызвана не путем родовой травмы или же какой-то врожденной патологией головного мозга. Иначе симптомы проявилась бы еще в детские годы. И не думаю, что она скрыла бы от меня какие-то инфекционные заболевания поражающие мозг. Будь это следствием длительной болезни, я бы знал. Но она утаивала что-то. И это должно было быть чем-то очень серьезным. Может даже пугающим.

— Нужно копать глубже — прочитав еще несколько страниц заумных и неизвестных мне слов, я пытался найти, сам не зная что. Но все это дало мне понять одно — эпилепсия была далеко не «трудности с дыханием», как я назвал ее тогда. Эта болезнь была очень серьезной. Влияющей на все тело. И теперь мне стало ясно тревожное поведение Лео. Он действительно оберегает ее, в отличие от меня.

Еще через три сайта, я нашел один, в котором все было описано более понятным языком. Удовлетворившись заголовком «Причины эпилепсии», я не стал читать несколько последующий абзацев, и сразу перешел к пронумерованному списку заболеваний:

Недоразвитие структур мозга — Крис тогда еще была внутри мамы — не подходит. Опухоли головного мозга — под вопросом. Последствия инсульта — вряд ли. Хроническое употребление алкоголя — ей было тринадцать! Нет. Инфекции центральной нервной системы — нет. Черепно-мозговые травмы — под вопросом. Наркологическая зависимость — нет и еще раз нет! Прием некоторых лекарственных препаратов — зачем антидепрессанты ребенку? Нет. Некоторые наследственные болезни обмена веществ — не думаю. Антифосфолипидный синдром — что это? Рассеянный склероз — ну, нет.

Так и не найдя для себя объяснения появления ее болезни, я наткнулся на абзац, в котором перечислялись психопатологические расстройства наблюдающиеся при эпилепсии. Там-то я и нашел про сумеречное помрачение сознания, о котором она говорила. Вбив его в поисковик и прочитав об этом помрачении, я почувствовал огромную вину. И перед Оуэном тоже.

— Черт!

Изучив еще с десяток страниц, я дошел до эпистатуса. Я не знал, сколько раз ей приходилось выносить приступы, длительность которого могла доходить до получаса, но даже пережить один был довольно страшно и опасно для человека. А она жила с этим.