— Почему она не приходит в себя?

— Она просто спит. В данный момент это ей необходимо — накрыв ее пледом, я облокотился о спинку сидения и устало потер глаза. Сейчас все было позади, но те минуты, которые она провела на трассе, с возможностью одоления ее приступом за рулем были для меня настоящим адом.

— А теперь объясни, как получилось, что она заняла мое место? Я думал, что она не может или боится водить — я понимал, что Вернон был не виноват, но было тяжело не обвинять его.

— Так и есть. Пять лет назад, в дождливую ночь, Габи села за руль и попала в аварию. Тогда умер единственный человек, которого она могла любить и любила. После этого она больше года провела в психиатрической лечебнице — я говорил об этом так, будто это не касалось меня. Будто та смерть не преследовала на протяжении стольких лет нас обоих, не давая забыть обо всей боли и сожалениях. И словно не она была основной причиной приступов Габриэллы.

Я знал, что она не простила меня, хотя умоляла не винить себя. Это была моя вина. Только моя, из-за которой я чуть не потерял еще и ее. Та татуировка на ее руке ниже сгиба — она служила мне постоянным напоминанием. Ведь под чернилами срывался шрам от попытки соединиться с умершим.

— У Габи уже был возлюбленный? — я зажмурил глаза, не в силах вымолвить большую часть правды. Даже если бы он и смог понять… Нет. Вернону лучше оставаться и дальше в неведении. — Психиатрическая лечебница?

— Удивлен, как об этом не стало общеизвестно?

— Я не про это.

— Я знаю, про что ты. Но ты не можешь даже представить, с чем мне пришлось столкнуться. Прежняя Габриэлла сильно отличалась от нынешней. В сегодняшнем дне она живет смирением из-за глубоко чувства вины, но во вчерашнем… Вчерашний день пропитан местью за ложь, предательство и страдания.

— Хотя бы раз, кто-то из вас может рассказать правду без всей этой завуалированной хрени? О какой мести ты говоришь? Чего еще я не знаю? Почему она настолько сломлена?

— Не важно. Все это уже не важно — надавив ладонями на виски, я помассировал их. — Вернон, с этого момента, ты больше не увидишь ее. Мы уезжаем. Скоро.

— Уезжаете? Куда? А как же?.. Нет! Что же это? Так нельзя. Не после всего. Пока я не поговорю с ней, ты не увезешь ее от меня! — едкая ухмылка появилась на моем лице.

— И о чем ты хочешь с ней поговорить?

— О многом. И я заслуживаю знать правду.

— Я был на твоем месте, и поэтому тебе лучше поверить мне на слово. Правда не поможет — повернув голову и посмотрев на спящую Габриэллу, которая еще издавала резкие вздохи, я нежно провел кончиками пальцев по ее лицу. — Ее жизнь, это не глянцевая история, которую ты можешь прочитать в журнале. Быть рядом с Адамом означает потерю всего. Даже себя самого. И она сражалась так долго за свою свободу, а теперь, когда есть реальный шанс получить ее, упустить?

— О какой свободе ты говоришь? — я не собирался отвечать ему. Вернон уже достаточно пострадал. А реальности хватит и с нас, с Габриэллой.

Повернувшись к нему, я осмотрел все его видимые следы избиения.

— Мы с ней действительно не предполагали, что Адам натравит на тебя Самюэля. Не после приезда и новости Эвелин. Габи оберегала тебя. Чтобы ты не думал о ней, она заботится о тех, кого подпускает к себе.

— Подожди минутку. Эвелин была здесь?

— Да. Она приехала сообщить, что скоро родит брата Габриэллы, и что та, должна вернуться сразу же, как получит степень магистра — его прикованный к ней взгляд напомнил мне прошлого себя, из-за чего я почувствовал странную тоску. — Неужели, ты хочешь продолжать отношения с ней после произошедшего?

— Я не дурак, Оуэн — говоря это, он по-прежнему смотрит на нее. Нежность и горечь смешиваются в его глазах. — Я знаю, что наш конец наступил даже раньше. Моя семья… Чтобы я не чувствовал, они всегда будут для меня самым важным. Я не предам их. С нас хватит трагедий. Но я не уверен, что смогу когда-то разлюбить ее. Это случилось со мной впервые. И останется навсегда — подняв на меня серо-голубые глаза, он разрешил мне увидеть свою боль. — Поэтому не мешай мне попрощаться с ней. Хотя бы это между нами должно произойти по правилам.

Глава 13

Вернон

Держа Габи за руку, я привел ее к человеку, которому хотел бы представить, если бы он оставался жив. Я должен был объяснить ей, что значили для меня те чувства, которые она взрастила во мне, и почему я готов был отказаться от них.

— Он умер в марте две тысячи пятого. За полтора года до этого, он был обычным парнем, для которого его жизнью были гонки, родители и друзья. Он с легкостью сходился с людьми, был душой любой компании. Талантливый, веселый, смелый — улыбка невольно появилась на моем лице, когда я говорил о Джее. — В нем я видел своего героя, старшего брата и наставника. Но амбиции, которые втягивали его в разные истории, однажды подстегнули его уехать на заработки в город ангелов — я почувствовал, как она сжала мою руку крепче, понимая, что подходит тяжелая часть рассказа. — Там он и встретил своего ангела. По крайней мере, он не называл ее никак иначе.

В горле образовался огромный ком. Эмоции, которые переполняли меня, мешали говорить. Но я знал, что, скорее всего это последний наш с ней день и для меня было важно раскрыть все карты. В наших отношениях было много всего, но те тайны, которые Габи хранила в себе и уверен, большую часть которых продолжает хранить, мешали ее сближению со мной. Я знал, что она тоже испытывала ко мне сильные чувства, но по каким-то причинам не позволяла стать ближе. Может быть, все дело было в Адаме. А может она до сих пор хранила в своем сердце другого. Того, которого так же, как и Джейсона нет в живых. Но в любом случае последние произошедшие события разлучали нас, не давая ни одного шанса вернуть все.

— Эта девушка полностью изменила его. Ради нее он забыл обо всех обещаниях и целях. Джейсон стал постоянно врать, увиливать. Он ссорился и рвал прежние отношения, только если кто-то плохо говорил о ней. Даже не приехал, когда его мать попала в больницу! Для человека, настолько привязанного к своей семье, это было… — я заставил себя замолчать, так как понимал, что сейчас был сильно перевозбужден. Необходимо было сбавить обороты и говорить менее запальчиво. — После, когда он приехал на день, чтобы отдать часть заработанных денег, его отец не смог промолчать и все высказал ему. Роба и Слима там не было со мной. Мы все злились на него, но я все же решил прийти. И ужаснулся, когда увидел пустой и отстраненный взгляд того человека, который раньше бы бросил все на свете, если бы узнал, что с кем-то из его родителей стало плохо. На его лице промелькнули эмоции лишь раз — когда Патрик, его старик, оскорбил ангела.

— Что он сделал? — я зажмурился, чтобы не показывать появившихся в глазах слез.

— Джей толкнул его и он упал. Я и сейчас отчетливо помню то неверие в глазах мистера Коленза, с которым он смотрел на своего сына. Тогда-то они виделись в последний раз.

— Вернон — мое имя слетело с ее губ, но звук больше походил на сочувствующий вздох.

— Мы все пытались достучаться до него. Я, Слим, Роб. Но он не слушал. Лишь одно ее желание перечеркивало все сказанное — наступила тишина. Габи смотрела куда-то вдаль, а я на наши переплетенные пальцы. Вокруг не было ни души. Только пара ворон, взлетевших в серое затянутое небо.

— Должно быть, он сильно любил ее — развеяла она тишину. — Только по большой любви забывают обо всем и всех на свете. Только из-за нее живут вопреки, закрывая глаза на все, чем дышал прежде — переведя на нее взгляд, я нахмурился, раздумывал о том, говорила ли она исходя из собственного опыта.

— Но я тоже люблю, Габи — ее черные омуты переполненные виной убивали меня. Она хотела что-то сказать, но не посмела. Ее рот открылся в немом звучании и закрылся через несколько секунд. — Ты не ответишь мне. Знаю. Но не понимаю почему, когда ты явно… — прижавшись к моему лбу своим, Габриэлла закрыла мой рот руками.

— Тише, тише — шептала она сбивчивым голосом. — Прошу, не продолжай — убрав от своего лица ее руки, я взял их в свои и соприкоснулся с ней еще и носами.

— Хотя бы раз скажи это — молил я. — Мне так нужно это услышать.

— Не могу — со стоном боли оторвавшись от меня, Габи делает шаг назад.

— Но почему?! — срываюсь на крик.

— Ты хотел, чтобы я принадлежала только тебе. Просил, что пока я буду с тобой, ты единственный, кто сможет ко мне прикасаться — вспоминая о нашем начале, я припомнил эти слова.

— Да, и ты согласилась.

— Не так. Я сказала, что Кристин будет твоей — отступив на шаг на слабых ногах, я почувствовал, словно мне прострелили грудь. С силой сжав собственную голову, я думал, что сейчас действительно могу сойти с ума от той боли, которую она причиняла мне раз за разом.

— Значит…

— Нет! Нет — оказавшись около меня, Габи уткнулась лицом мне в шею. — Я не была ни с кем кроме тебя, эта правда. Но как Габриэлла я не могу принадлежать тебе. Не могу никому дать такого обещания — от ее слов о том, что измены не было, что я был единственный, с кем она делила свое тело, мне стало немного легче. Но очередная недосказанность мучила.

— Ты недоговариваешь. Что стоит за всем? Почему ты не можешь? Это из-за Лео? Из-за того, что вы должны исчезнуть? Я ведь правильно понял, что вы оба намерены сбежать от Адама? Если все так, то я мог бы последовать за тобой. Куда угодно. Мне уже все неважно. Я хочу одного — быть с тобой. Даже если ты и не любишь меня, как я тебя — проведя по моей щеке своими пальчиками, Габи отстранилась.

— Глупый, глупый мальчишка. За кем ты хочешь следовать? — сделав расстояние между нашими телами еще больше, Габи, казалось, нажала какой-то переключатель:

— Лучше расскажи, как именно он умер? — это подействовало на меня как ушат ледяной воды.

— А вот этого я не ожидал от тебя. Использовать смерть Джейсона как предлог сменить тему? — это впервые, когда я действительно ощутил презрение к ней. — Не знаю, нужно ли это тебе, но я все же скажу, раз ты так любезно просишь.