Орка задумалась. А ведь верно! Хитрость, злопамятность и изворотливость эльфов чуть ли не в поговорки вошли. Так и есть, господа остроухие редко высовывались за пределы своих земель, но кто скажет, что они не имеют шпионов на прочих землях. Друга народа гномов ты не забыла, шаманка? Исхаг мотнула головой.

— Фахадж, как ты думаешь, чем именно занят эльф Эльреги в вашей пограничной крепости, не считая преподавания в школе и бесед с торговцами редкостями?

— А вот это никому не известно, — гном потёр ладонь, засвербевшую при воспоминании о беседе с «другом».

— Но ведь можно узнать? — орка понимающе усмехнулась, уловив почёсывание ладони.

— Людей или гномов к нему не приставишь, в дом проникнуть невозможно, — гном повернулся так, что Исхагор было удобно плести вторую косичку, — но я подумаю, что можно сделать.

— Мы все подумаем, — Гичи-Аум медленно истаял в прохладном воздухе шатра.

Фахадж затребовал объяснений и подробного рассказа обо всём случившемся в долине гейзеров за время его путешествия. И рассказ затянулся до самого вечера, поскольку призрачный эльф тоже принял участие в беседе и прояснил многое из того, что поражало каждого из собеседников в своё время. Никаких секретных сведений эльф не выдавал, поскольку их просто не знал, а вот отдельные мелочи, досаждавшие Фахаджу в его общении с эльфами, стали ему понятны. Как и Исхаг.

Старая шаманка предупредила Фахаджа, что сегодня они общаются на языке эльфов, то есть используют низкое наречие и гном старательно подбирал слова, обращаясь к девочке. Ранее было договорено, что все они обращаются к Исхагор и вовлекают её в беседу по любому поводу и внимательно выслушивают её слова, старательно задавая вопросы, на которые малышка подчас долго искала ответы… но никак не слова! Что не могло не радовать, девочка успешно обучалась четырём языкам и каким-то чудесным образом они не путались в её маленькой головке. Так что Фахадж не успевал удивляться и радоваться успехам малышки, так старательно заплётшей ему три косы из благородной гномьей бороды. Эльф тут же создал для Фахаджа иллюзорное зеркало, и старый гном с удовольствием обозрел себя со всех сторон, молодецки подбоченясь.

И особенно гном радовался тому обстоятельству, что ладонь с вшитым кусочком золота не разу не побеспокоила его в продолжении всего времени беседы с этим странным призрачным эльфом. Значит перворождённый не лжёт, не юлит и вообще не скрывает своих намерений. И уж особенно гостя порадовало то, что малышка начала разговаривать на языке гномов. Конечно, дитя изъяснялось пока не слишком хорошо. Исхагор не совсем правильно расставляла ударения и акценты, но она старалась. И совсем поразило Фахаджа общение девочки с подросшей Деги. Двое детишек садились рядом или друг напротив друга и замирали на некоторое время. Затем расходились кто куда, и львица частенько, обиженно рыкнув, удалялась прочь.

Волки по-прежнему охотно возили на спине маленькую всадницу, и Исхаг постепенно приучала к верховой езде Деги. Дикая львица, в отличие от волков, доставляла щаманке много хлопот, поскольку вовсе не горела желанием бежать туда, куда требовалось и всё пыталась вскарабкаться на скалу с малышкой на спине. Услышав леденящий душу рассказ о том, как именно Деги пытается носить на спине дочь шаманки, гном усомнился в том, что юная хищница носит гордое название «горный лев». Львы не лазают с таким проворством по вертикальным скалам.

Нельзя сказать, что Исхагор испугалась, когда львица впервые прыгнула вверх, карабкаясь на скалу, напротив — девочка радостно верещала, лёжа на спине Деги и вцепившись в густой мех. У Исхаг сердце пропустило удар, когда она увидела, как ходят под кожей лопатки и мышцы спины стремительно удалявшейся вверх по скале Деги. Ножки Исхагор мелькали в воздухе, маленькое тельце свисало под собственной тяжестью задевая каменную стену обеими коленками, и девчонка с трудом удерживала себя висящей на правом боку Деги, вцепившись в мех львицы, как клещ.

Исхаг едва дождалась, когда Деги спустится вниз с радостно вопящей девчонкой на спине и дала такого тумака хищнице, что та злобно оскалилась и изготовилась к прыжку. Тут же вмешались волки, повалившие Деги на спину. Все трое волков задали воспитаннице жестокую трёпку с рычанием, ритуальными укусами в шею и грозным воем. Бедная животина вертелась под тяжестью трёх здоровенных волков и визжала так, что на шум явился Гичи-Аум, прекратив своей властью экзекуцию, грозящую перейти в весьма серьёзную потасовку «трое против одного». В тот раз всё окончилось благополучно, а Деги, надо полагать, навсегда запомнила урок. Виновато скуля, она потёрлась о бок шаманки головой и удалилась, радуясь прощению и наступившему миру.

Фахадж всё же решил, что отцом детёныша мог быть тот редкий белый леопард, за которого южные владыки людей платят золотом по весу.

— И знаешь почему? Они готовят из них телохранителей для своих детей или внуков. Растят молодняк вместе, укрепляют магией тела, словом, извращаются, как только могут, дабы обрести преданного и грозного стража.

Фахадж отметил, что строение лап Деги весьма похоже на лапы леопарда. Цвет меха не похож? Так он может и смениться. Откуда следует? В тех книгах, что довелось читать достойному гному, неоднократно отмечалось… когда горный леопард взрослеет, у него обязательно меняется цвет шкуры, появляются пятна на морде и полосы на спине. А вот если леопард белый, то шкура станет светло-серой с едва заметными голубоватыми пятнами и никаких полос. Сама посуди, стоит один раз увидеть, как молодая львица втаскивает на приличную высоту свою добычу, чтобы тут же причислить её к горным леопардам.

— Всё-таки малышка леопард, — решил Фахадж, — она покрывается густым мехом к зиме, не имеет гривы, хотя она у львиц и короткая, но тем не менее грива у них есть. А здесь?

Гном кивнул в сторону Деги, вежливо проворчавшей что-то в его сторону.

— Правда, это может быть и смесок, — предположил гном.

Исхаг тоже заинтересовалась. Вдвоём с гномом и с небольшой помощью Исхагор они уложили Деги на бок и исследовали её лапы.

— Видишь, какое строение щиколоток? У львов ничего подобного нет, поэтому они не способны взобраться на дерево, лапы соскальзывают. А вот леопард способен. Спасибо, девочка.

Гном ловко увернулся от игривой Деги, пожелавшей покатать гнома по кошме.

… Исхаг только что проводила Фахаджа к выходу из долины. Достойный гном уносил в заплечном мешке образцы породы с противоположного конца долины и образцы из соседней долины, где привыкли охотиться волки. Кисетик с сапфирами, намытыми в том самом ручье, что благосклонно указал гному Древний, Фахадж нёс в потайном кармане туники. Там же лежали подарки Исхаг — орка почти четыре дня наговаривала восемь шаманских амулетов для семьи Фахаджа. После небольшого совещания Гичи-Аум и Исхаг обязались принять гостем короля гномов Доррада через десяток-другой дней. Фахадж предупредит шаманку через переговорный амулет, как обычно. А почему бы его величеству и не нанести визит уважаемой орке и Гичи-Аму? Королю тоже не помешает тот амулет правды. Уж королю-то такой сюрприз точно не помешает. Как и не повредит личное знакомство с хранителем долины гейзеров. К тому же гном уносил с собой один из малиновых топазов. Общим советом, все трое решили, что гному стоит взять один из них. Отец Долины посоветовал распилить длинный брусочек малинового цвета на тончайшие пластины, оправить в золото, а лучше всего — в серебро и носить на шее, как медальон. А ещё лучше — вживить под кожу, как это было проделано с ним самим. В данном случае даже заговоры не нужны, всего лишь аккуратно вспороть кожу, вложить тоненькую пластину и столь же аккуратно зашить разрез. И желательно выбрать место меж лопаток или в другом потайном месте, главное — не повредить пластину. Гном довольно ухмыльнулся. По всему выходило, что пара десятков жителей Алхаджи вскоре обретут защитные амулеты против любой магии, в том числе и эльфийской.