Я посетил и посредством наблюдений тщательно изучил места, изображенные в романе, а потому смею полагать, что страницы «Сибиллы» можно воспринимать с несомненным доверием, как точную и никоим образом не преувеличенную картину знаменательного периода нашей отечественной истории и массового движения, которое по своему размаху и полноте, возможно, не имеет прецедентов.
Роман Дизраэли «Сибилла, или Две нации» вышел в свет ровно год спустя после публикации «Конингсби» — в начале мая 1845 года в том же издательстве Колбурна, что и первая часть трилогии. Тираж этого колбурновского издания, как и тираж «Конингсби», разошелся в количестве трех тысяч экземпляров и принес автору гонорар около 1 тысячи фунтов стерлингов (см.: Blake 1966b: 192).
На появление «Сибиллы» почти сразу откликнулся «Атенеум» («The Athenaeum»). Журнал напечатал подробную анонимную рецензию на роман с пространными цитатами из него:
Мы не решаемся предсказать «Сибилле» столь же широкую популярность, как та, что выпала на долю «Конингсби». Та книга поразила читателей. Она была принята как сжатый и доступный способ истолкования политики, поясняющий, какой образ действий намерена избрать «Молодая Англия» для претворения в жизнь своих притязаний на самостоятельное бытие в качестве партии, которая занимается реальной деятельностью, а не только рассуждениями.
Помимо этого в рецензии утверждалось, что «Конингсби» обладал и рядом других достоинств, а потому это произведение было «удачно приурочено к своей эпохе и не менее удачно изложено, хотя и вызывало нарекания как роман».
Критик считал, что в «Сибилле» Дизраэли пользуется той же композиционной схемой, однако «Сибилла», по мнению рецензента, в гораздо большей степени, нежели «Конингсби», является «политическим трактатом», который воспроизводит «события и происшествия, заимствованные из парламентских отчетов», поэтому ее следует рассматривать как «собрание очерков и зарисовок, выражающих некоторую тенденцию, — но не как художественное произведение». В этом же последнем аспекте «Сибилле» недостает свойств, которые делают произведение успешным. Сюжет провисает: следующие один за другим эпизоды отвлекают внимание от счастливых и горестных поворотов в судьбах героя и героини, порой на целые страницы в повествование вторгается «история парламентаризма», столь же неуместная в романе, описывающем нравы и жизнь персонажей, как если бы автор включил в сюжетную канву «труд об электрическом телеграфе».
Критик отмечал сочувствие автора «Сибиллы» простому народу, но подчеркивал вторичность его знаний о нем, полученных «со страниц парламентских и статистических отчетов».
И всё же в одном отношении литературное мастерство писателя находило положительную оценку критика: «Со времени создания „Вивиана Грея“ <…> до настоящего момента очень немногие писатели более основательно, чем он, проникали в пустую бессодержательность и претенциозность мира светских людей».
Свой окончательный вывод относительно романа Дизраэли рецензент сформулировал так:
Что бы мы ни думали о том, насколько уместно смешивать воедино наблюдения философа, целевые установки политика и материал романиста, мы приветствуем появление «Сибиллы», равно как и «Конингсби»; они были восприняты как знамение эпохи, знамение того, что отношения богатых и бедных, которые выражены в развитии сочувствия у первых и уменьшении страданий вторых, приобретают актуальное значение.
Одним из первых рецензентов «Сибиллы» был Теккерей, анонимно опубликовавший 13 мая 1845 года статью о дизраэлевском романе в «Морнинг Кроникл» (как годом раньше — отзыв о «Конингсби»). «Нет в том вины романтических писателей, если не все осознают, что времена расшатались и настоятельно требуют восстановления», — начинает статью Теккерей, включая в состав собственной речи слова Гамлета[66] и давая понять, что Дизраэли в «Сибилле» обращается к проблеме обновления общества (МС 1845; цит. по: Stewart 1975: 205; см. также: Ray 1955: 77–86). Однако трактовка данной проблемы автором далеко не во всём удовлетворяет Теккерея. Он пишет:
Мы считаем, что лучшим материалом для романиста является быт и нравы, и посему предпочитаем романы, которые не касаются алгебры, религии, политической экономии и прочих абстрактных наук. Мы сомневаемся, уместно ли поднимать эти вопросы в романе, а также (если говорить честно) — достаточна ли компетенция в них автора.
«Сибилла» не соответствует данной установке рецензента, так как изобилует «бесконечными рассуждениями» на исторические и другие отвлеченные темы. Сравнивая «Сибиллу» и «Конингсби», Теккерей отдает предпочтение последнему:
<…> этот роман мистера Дизраэли был обязан своим успехом отнюдь не философским мудрствованиям <…>, а ядовитым портретам Тэдпола
(Тэдпоула. — И.Ч.),Такой «ядовитой иронии», по мнению Теккерея, не хватает «Сибилле».
Как отмечает Теккерей, в «Сибилле» «положительные симпатии автора принадлежат одновременно аристократии и народу». Рецензент не разделяет аристократических пристрастий Дизраэли, а вот сочувствие к народным массам оценивает положительно:
<…> автор <…> полон самой горячей симпатии к простому народу и посвящает бóльшую часть своего романа размышлениям о его будущем и описаниям его нынешнего состояния. Некоторые из этих картин производят потрясающее впечатление. <…>. Эти страницы написаны честной, правдивой и благожелательной рукой.
К творческим достижениям Дизраэли Теккерей относит выраженную в романе мысль о том, что англичане расколоты на «две нации — „богатых и бедных“». Он утверждает:
Если эта книга заставила скольких-нибудь представителей одной нации задуматься о другой, она уже сделала важное дело; мы считаем, что мистер Дизраэли прав как никогда, говоря, что одна нация не знает, что делает другая, и что им пора уже познакомиться.
Идея о «двух нациях» лежит, по мнению рецензента, в основе композиции произведения:
Автор попеременно показывает нам то одну нацию, то другую, ведет нас от оргий крокфордских денди к развлечениям бедняков рабочих, от интриг парламентских партийных групп, изображенных с разящей иронией, к заговорам чартистов, чью ограниченность и эгоизм он бичует с не меньшей резкостью. Любовь двух молодых людей (описанная местами чрезвычайно трогательно) перекидывает мостик между этими двумя нациями.
Доброжелательно охарактеризовав Сибиллу и Эгремонта, основных персонажей любовной сюжетной линии, Теккерей переходит к второстепенным героям, «чья функция — содействовать развитию этого странного сюжета», и выделяет «некоторых из них, особенно принадлежащих к аристократическому кругу», которые «обрисованы <…> с необыкновенным искусством»:
Две-три играющие в политику дамы; капитан Грауз
(Граус. — И.Ч.), («чертовых котов». — И.Ч.),