«Эндимион», последнее законченное произведение Дизраэли, имеет длительную творческую историю. Под впечатлением успеха, который «Лотарь» приобрел у читающей публики, Дизраэли приступил к созданию нового романа уже в 1870 году. Работа над ним не прекратилась даже после того, как писатель в 1874 году стал премьер-министром Великобритании. Однако в 1878 году он был вынужден приостановить ее; на тот момент было написано уже более половины произведения. Тогда Дизраэли впервые конфиденциально сообщил своему личному секретарю Монтегю Корку, что пишет роман, попутно заметив:

Дизраэли был убежден, что «быть великим художественным писателем труднее, чем быть великим оратором», и что «попытка стать великим писателем чрезвычайно тяжела» (Ibid.: 732–733).

После 1878 года Дизраэли не притрагивался к рукописи вплоть до поражения консерваторов на выборах и своей отставки в апреле 1880 года. Летом того же года были дописаны последние главы романа (см.: Blake 1966а: 177–182) и начаты переговоры с издательством Томаса Лонгмана о его публикации. «Эндимион» вышел из печати 26 ноября 1880 года. Авторский гонорар, который Дизраэли получил от издательства, составил десять тысяч фунтов; это была «самая крупная единовременная выплата, полученная за литературное произведение в XIX веке» (Braun 1981: 142).

Со стороны рецензентов «Эндимион» встретил, по выражению Блейка, «лучший прием <…>, нежели „Лотарь“» (Blake 1966b: 735). Например, поэт и критик Альфред Остин (1835–1913), который отличался язвительностью отзывов о литературных современниках, но был поклонником писательского дарования Дизраэли, поместил в первом номере «Квортерли ревью» за 1881 год хвалебную статью об «Эндимионе». Рецензент писал: «Мистер Дизраэли был литератором, прежде чем он стал политиком, и лорд Биконсфилд остается литератором, после того как снискал все знаки уважения, которыми политика может наделить». По мнению автора статьи, Дизраэли одинаково подвластны как область практической политики, так и сфера литературного вымысла и воображения. Творческим достижением Дизраэли Остин считал то обстоятельство, что «лорд Биконсфилд является единственным писателем, который удовлетворительно и успешно пишет политические романы, будучи как раз тем, кто в силу сложившихся обстоятельств может их написать». В творчестве Дизраэли критик подчеркивал линию преемственности, утверждая: «Автор „Эндимиона“ является лишь более зрелым творцом „Вивиана Грея“» (цит. по: Stewart 1975: 277–281; ср.: QR 1881: 115–128).

Однако не все рецензенты были столь благожелательны к Дизраэли, как Остин. 9 декабря 1880 года на страницах нью-йоркского периодического издания «Нейшн» («Nation») появился отзыв об «Эндимионе» Артура Джорджа Седжвика (1844–1915), который неоднократно выступал в печати с критикой Дизраэли и не испытывал к нему пиетета. Рецензия Седжвика начиналась такими словами: «Современник Теккерея, Бульвера, Троллопа и Джордж Элиот, граф Биконсфилд стоит как бы особняком, в отрыве от них и не является ни соперником, ни подражателем». Такое положение среди современных писателей Седжвик приписывал особому стилю, который Дизраэли использовал «как в литературе, так и в политике для достижения разнообразных целей». Характерным примером этого стиля, полагал рецензент, служили последние романы Дизраэли, «Лотарь» и «Эндимион», где «трудно понять, серьезно ли выдвигаются соображения о жизни, нравах, управлении страной, которые вкладываются в уста персонажей <…>, или они предлагаются просто ради развлечения автора и мистификации читателей». В основе подобной манеры, по мнению Седжвика, лежит «стремление к язвительному и развлекательному эпиграмматическому цинизму <…>, а также семитское пристрастие к излишней кичливости, экстравагантному великолепию и дешевой элегантности». Переходя к анализу непосредственно «Эндимиона», Седжвик писал:

Остальные персонажи также не одобрялись автором статьи, и в общем построении романа он отмечал «чрезвычайно экстравагантную непоследовательность, спешку и опрометчивость». Единственное исключение рецензент сделал для образа Сент-Барба, «очевидную месть лорда Биконсфилда за „Кодлингсби“», теккереевскую пародию на «Конингсби». В этом образе, как считал Седжвик, Дизраэли приблизился к созданию реального характера (Nation 1880: 413–414; цит. по: Stewart 1975: 274–277).

Повествование в «Эндимионе» открывает картина августовского вечера 1827 года, когда Уильям Ферраре, встретившись со своим приятелем Сидни Уилтоном на Сент-Джеймс-стрит в самом центре Лондона, сообщает тому, что премьер-министр Великобритании Джордж Каннинг находится при смерти. Это обстоятельство дает им повод обсудить политическую ситуацию, которую они оценивают по-разному. Уилтон полагает, что Англию, как и весь мир, ждут большие перемены. Ферраре держится противоположного мнения. Он говорит: «Я не вижу оснований для каких-либо больших изменений, особенно в нашей стране. В ней мы изменили всё, что было необходимым менять» (Disraeli 1880/I: 6). Дальнейший ход событий, описанных в романе, покажет, что Уилтон оказался проницательнее Феррарса.

Взгляды молодого члена Палаты общин Уильяма Феррарса высоко котируются в салоне Зиновии, «первой дамы Лондона, моды и торийской партии» (Ibid./I: 5). Она считает, что Ферраре — восходящая звезда на английском политическом небосводе, и в недалеком будущем прочит ему кресло премьер-министра Великобритании. Несмотря на свою молодость, Уильям Ферраре уже занимает пост парламентского заместителя министра иностранных дел, но воздерживается от участия в правительстве Каннинга, возлагая свои надежды на приход к власти герцога Веллингтона. Со времени своего обучения в Итоне и Оксфорде он не получал ни единого отказа в материальной поддержке со стороны отца, который пользуется репутацией богатого человека. Женившись на обворожительной красавице мисс Кэрри (сироте, но притом наследнице немалого состояния), он превратил свой лондонский особняк на Хилл-стрит и загородную виллу в Уинблдоне в средоточие столичной светской жизни. Приемы, которые устраивает миссис Ферраре, посещают не только представители высшей английской знати: своим присутствием их удостаивают также августейшие особы правящих европейских фамилий, так что хозяйке дома приходится иногда фактически разрываться «между русским Великим князем и Светлейшим наследником маленького германского княжества» (Дизраэли 1881:1, 33)[231]. Веселое оживление в атмосферу таких вечеров привносят восьмилетние дети-близнецы Феррарсов, дочь Майра и сын Эндимион. Одетые в изящные костюмчики малыши без какого-либо смущения общаются с гостями.

На рубеже 1820–1830-х годов в салоне Зиновии насмешками встречают идеи вигов о необходимости парламентской избирательной реформы, а Уильям Ферраре выступает с пламенными речами против этих идей в парламенте. Но вот правительство вигов, которое ратовало за принятие реформы, уходит в отставку. Зиновия ликует, а Уильям Ферраре получает приглашение войти в состав новой администрации и, «натянув решимость, как струну» (Disraeli 1880/I: 48), отправляется в Эпсли-Хаус, резиденцию герцога Веллингтона. Однако триумф длится недолго. Вскоре Веллингтон отзывает свое приглашение, так как приходит к выводу, что не будет формировать правительство. Эта неприятность становится отнюдь не единственным ударом судьбы, что выпадают на долю Уильяма Феррарса. Умирает его отец, после чего выясняется, что Феррарсы полностью разорены и не могут поддерживать тот образ жизни, который вели до сих пор. Они вынуждены отказаться от лондонского особняка и загородной виллы и переезжают в Беркшир, где селятся в старом деревенском помещичьем доме, сдаваемом в аренду, потому что всё имение Хёстли долгие годы находилось под опекой.