— Потому что кровь оборотня для оборотня очевидно не опасна, — пояснил мастер Бренн. — Наоборот. Если верить одному трактату, с кровью убитого собрата оборотень получает его силу. Так что в лучшем случае меч становится для этих тварей неопасным. В худшем — удар таким мечом делает их сильнее.

— Но как насчет меня? — напомнил о своем существовании Сиградд, которого вовсе не прельщало во время боя стоять в стороне. — Мне как? Тоже секиру серебром посыпать? Или факелом размахивать?

— Можно и так, — не стал спорить мастер Бренн, — но лучше… для тебя усилить свое оружие особыми рунами. Охранными знаками, разрушающими колдовскую защиту оборотней.

При этих словах на лезвии секиры проступило несколько значков, словно выбитых умелым гравировщиком.

— В этой иллюзии руны нанесены на время пребывания в ней, — пояснил колдун, — когда иллюзия рассеется, они исчезнут. Однако знаки я помню. И мы обратимся к хорошему мастеру, чтобы выбил их на секире по-настоящему.

Тут подал голос сэр Андерс.

— Так… прошу прощения! — воскликнул он едва ли не возмущенно. — А почему те же знаки нельзя нанести на мой клинок? Это было бы лучше, чем серебряная пыль. Надежней, по крайней мере.

— Может быть, — не стал спорить мастер Бренн, — но дело в том, что народ Сиградда в эти руны верит. Разновидность волшбы, на его родине почти забытая. А вот верит ли в это благородный сэр? Думаю, ответ очевиден.

Рыцарь замолчал, потупившись. Тоже считая лишним озвучивать ответ на вопрос колдуна.

— Представьте себе, благородный сэр, — подытожил мастер Бренн, — даже наше с Равенной колдовство… молнии, огненные шары, срабатывает только потому, что мы сами верим: оно работает. А коли так, для вас, не верящего… или недостаточно верящего в силу рун, они — просто грубые картинки. Живопись или письмена темных варваров.

Чтобы дать Сиградду испытать секиру, колдун вызвал лично для него еще одного оборотня. Северянин походя снес твари голову — с видимым удовольствием. Даже гаркнул от радости.

— А теперь, — произнес голос мастера Бренна, — предлагаю отработать бой против целой стаи. Учтя два очень важных обстоятельства, без чего этих тварей можно недооценить. На беду свою. Итак, обстоятельство первое. Когда оборотней много, держать их на расстоянии нелегко. Соответственно, даже умелого бойца оборотень может поцарапать своими когтями или укусить. И… нет, вопреки расхожим слухам, этот человек ту же способность не обретает. Ритуал превращения в оборотня сложен, и те, кто владеет им, не горят желанием делиться. Как некроманты. До честных колдунов, вроде вашего покорного слуги, доходят лишь обрывки описаний. А через рану, нанесенную оборотнем, человеку могут передаться разве что недостатки полузвериного бытия этих тварей. Боязнь яркого света, жуткий аппетит, который трудно утолить, вспышки ярости. Так что… не лишним будет заранее защититься от этих неприятностей.

Перед четверкой подопечных старого колдуна вырос новый постамент. На нем лежала глиняная бутыль, а рядом еще один факел.

— Зелье для защиты, — пояснил мастер Бренн, имея в виду бутыль.

Сиградд, Освальд, Равенна и сэр Андерс по очереди отхлебнули из нее.

— А это зачем? — не понял Освальд, беря в свободную руку новый факел.

— Когда обороняешься, — было ему ответом, — лучше, чтобы в этом участвовали обе руки. Точнее, чтобы ни одна из рук не пустовала. Кроме того… я уже говорил, что есть второе обстоятельство, которое нельзя не учесть, готовясь к схватке с оборотнями и планируя их победить.

— И что же это? — вопрошал Освальд, тогда как второй факел тоже загорелся в его руке.

— Излюбленное время для оборотней — ночь. Темнота.

При этих словах бесцветное небо над головами четырех человек мгновенно почернело. И на безжизненную равнину, созданную колдовством Бренна, опустилась глухая ночь. Непроглядная тьма, без луны и звезд, которую только и нарушал, только и отгонял чуток свет факелов в руках бывшего вора.

— В темноте никакой источник света лишним не бывает, — сообщил напоследок голос мастера Бренна.

А уже в следующий миг над погруженной во тьму равниной разнесся злобный многоголосый вой. Слышались в тех голосах и ярость, и неутолимый голод, и, кажется, ненависть ко всему живому.

Сверкнули в темноте несколько пар горящих глаз…

Равенна, не теряя времени, метнула в их сторону молнию. Попала в одну из тварей — та перестала выть, взвизгнула от боли, и одна пара глаз, кажется, погасла во тьме.

Остальные оборотни рассредоточились, судя по тому, что расстояние между парами горящих глаз увеличилось. Равенна ударила еще одной молнией, но на этот раз промахнулась. Не услышала предсмертного визга в ответ.

Приближались твари стремительно. Вот один из оборотней оказался в поле зрения Освальда — в пределах пятачка, освещенного факелами. При виде поблизости огня, зверь как-то передумал атаковать. Резко замедлил ход… должно быть, задумал обойти повелевающего пламенем человека. Но не тут-то было!

— Не подходи! Сожгу! — завопил бывший вор, размахивая факелами, а одним даже изловчился задеть мохнатую спину оборотня.

Тот не то взревел, не то взвизгнул, когда на шерсти заплясал огонек. А главное, мигом забыл про Освальда и его соратников. Теперь все внимание зверя занимала лишь загоревшаяся шкура. Закрутившись на месте, точно огромный щенок, вздумавший поиграть с собственным хвостом, оборотень пытался дотянуться мордой до горящего (и причиняющего боль) места.

Правда, долго так крутиться ему не пришлось. Молния, пущенная Равенной, отправила тварь в Преисподнюю.

На Сиградда из темноты вынырнули сразу три твари. Но могучий варвар не растерялся. Размашистым движением секирой он срубил одному из оборотней голову.

Ударил обратным движением — и еще один оборотень рухнул на землю с подрубленной передней лапой. Как раз собирался прыгать.

Третий преуспел больше всех. Варвар не успел парировать его атаку — тварь, метнувшись, сбила его с ног. Да еще ударила одной из лап с огромными когтями, пресекая попытку сопротивления.

Сиградд успел почувствовать, как похожая на волчью голова оборотня оказалась совсем близко от его лица. Видел, как горят глаза зверя. Ощущал зловонное дыхание пасти, наверняка полной острейших зубов.

Но ни на что большее времени оборотню не хватило. Меч сэра Андерса вонзился твари в бок.

Оборотень заголосил. Теплая кровь потекла из раны на лежавшего варвара. Тот, сплюнув яростно, ударил секирой и срубил голову твари. Поднялся, отталкивая ее прочь.

— Благодарю, — проговорил Сиградд.

— Не за что, — отвечал на это сэр Андерс, — спину прикроешь? А то…

Он не успел договорить, что меч его выпачкан кровь оборотня. Отчего сделался для этих тварей неопасным.

Не стал и соратник-варвар тратить время на слова. Но просто встретил еще одного оборотня ударом секиры прямо в лоб.

А последнюю тварь прикончил пара огненных шаров от Равенны.

— Замечательно! — раздался голос мастера Бренна, знаменуя окончание занятий. — Никого из вас даже не ранило… вроде бы.

Тьма рассеялась, сменившись привычной тусклостью пейзажа.

— А не скажет ли мастер, для чего нас готовили к схватке с оборотнями?

Такой вопрос сэр Андерс фон Веллесхайм задал, едва он и его соратники вернулись из колдовской иллюзии в обычный мир.

— Дело в том, — начал колдун, — что когда мы с вами столкнулись с Братством Ночи, я попытался понять, чем они обязаны своим наиболее сильным сторонам. А таких, в том числе с ваших слов я заметил две. Необычная осведомленность и столь же удивительная вездесущность. Проще говоря, люди из Братства всегда появляются в нужное время в нужном месте.

— Да, я тоже заметил, — вторил ему Освальд, вспомнив, как неожиданно встретил людей Братства на пути в Каллен. Когда они с Норой сбежали из плена.

Неожиданно? Разве что для самого бывшего вора. Тогда как ребята в плащах с капюшонами эту встречу задумали и заранее подготовили. Напали на след двух беглецов, настигли. Обнаружили очередное место их стоянки. И все — чтобы вручить ведьме Норе волосок герцога.

Зачем? Так это было тоже частью их плана.

— Одно только похищение Рувима чего стоит, — продолжил мастер Бренн, — откуда-то Братство узнало, когда он прибывает и куда. А главное: что у него назначена встреча со мной. Потому что вряд ли эта готовящаяся встреча и вдруг проснувшееся желание Братства похитить одного из бесчисленных, прибывающих в порт Мартеции, чужеземцев, совпали случайно.

— Я уверена, — сказала Равенна, — так было задумано, чтобы навредить нам.

— Я тоже почти не сомневаюсь в этом, — сказал старый колдун, — но речь немного о другом. Как они узнали? Да, возможно у Братства есть свои люди и в Мартеции той же, и в других портовых городах. Или даже среди моряков. Опять же слухами земля полнится. Но… помните некроманта Лира… как вы его освобождали? Дело тогда происходило по большей части в лесу. Ну и еще в захудалом трактире. Во всяком случае, вдалеке от людских поселений. Однако Братство все равно пронюхало о вашей миссии!

— Так тот лес вроде для них, что дом родной, — припомнил сэр Андерс.

— Точно! — вспомнила и Равенна. — Люди Братства о цитадели какой-то говорили, как раз в тех лесах расположенной. Да что там! Я сама ее видела… правда, глазами птицы. Что-то вроде замка на высокой скале. Эх, жаль, что места не запомнила.

— Ну, здесь можешь не переживать, — поспешил успокоить ее мастер Бренн, — с помощью чар, о которых я говорил… и плененного Рувима мы наверняка найдем ее снова. Отметим на карте. Что пригодится нам уже при подготовке атаки.

— Мастер надеется взять цитадель силами четырех человек? — не без ехидства осведомился Освальд. — Или пяти, считая себя?

— О, нет, — опроверг это предположение колдун, — и напоминаю, что у нас теперь есть союзник. Но… мы снова сошли с темы. Вернемся к Братству. Итак… допустим, что члены Братства Ночи впрямь чувствуют себя в тех лесах как дома. Но все равно дом свой… если он очень просторный, следует время от времени обходить. Проверять, не завелись ли где мыши-крысы, не надо ли прибраться. Или не проник ли вор в одну из комнат. Так и с Братством. Хозяйничая в лесу, им просто необходимо следить за ним, присматриваясь к появляющимся там чужакам. Вдруг они затевают неладное. Ну а как это легче сделать, наиболее незаметно? Сами посудите: кто тише передвигается по лесу и оттого привлечет к себе меньше внимания — зверь или человек?