Но стоило волшебнице только коснуться чаши, как землетрясение прекратилось, словно и не начиналось. Сомкнулась и трещина, заглотившая Бренна и Вожака. Прямо на глазах.

— Вот это да! — на выдохе выпалил Освальд, сумевший-таки выпутаться из обвивавших его лиан. — Неожиданно…

— Если забыть, что мы в потустороннем мире, — произнес сэр Андерс, выходя из-за колонны.

Равенна между тем подняла чашу с пола и выпрямилась во весь рост.

— Похоже, нам пора, — молвила она, держа священный сосуд перед собой. Так, словно намеревалась вручить его кому-нибудь в дар.

— Это точно, — с готовностью ответил Освальд, стряхивая с себя обрывки лиан, — а то еще… этот… тоже как бы не поднялся.

И он с опаской покосился на останки Абдула аль-Хазира, все еще валявшиеся посреди зала на полу.

— О, это вряд ли, — успокоила его Равенна, — самодовольный он слишком… был. Считал, что достиг всего, чего хотел. А главное, мог. Такому стремиться не к чему. Тогда как у Вожака оставалась цель… хотя бы месть.

— Не у Вожака, — поправил ее сэр Андерс, — у графа Седрика фон Ульвенмарка. Этот человек заслужил, чтоб его помнили под настоящим именем. И титулом.