Она снова постучала туфлей на низком каблуке по персидскому ковру.

— Ты прав. Прости. Я просто не хочу увидеть твою боль потом, Мак, вот и все.

И он тоже не хотел увидеть не свою, не ее боль потом. Пегги обладала большей властью над ним, его чувствами, чем ему хотелось бы.

— И, Эбби, я знаю, что тебе было больно, но это не значит, что ты должна перестать пытаться найти свое собственное счастье. Как недавно напомнил мне Дастин, он здесь надолго не задержится. Через два года он уедет в колледж. Что ты будешь здесь делать тогда?

Ее лицо стало белым как мел.

— Я... не знаю. Мне нужно….

— Тебе следует начать думать об этом сейчас. — Пока есть такая возможность. — Ты причиняешь Ретту боль. Тебя это не беспокоит, даже если ты не против постоянно мучить себя?

Она сморгнула слезы. Он знал, что зашел слишком далеко в этом разговоре.

— Я понимаю. Как ты думаешь, почему я постоянно твержу ему, чтобы он уходил?

Его разочарование в ней затуманило ему голову, он направился к двери.

— Ты не хочешь, чтобы он уходил, потому что любишь его. Когда ты наконец признаешься в этом себе и ему?

Его рука упала с дверной ручки, когда он понял, что делает. Он говорил Эбби то, что хотел сказать Пегги. Когда он обернулся, она вытирала уголки глаз.

— Прости, Эбби. На самом деле, это не мое дело.

Она приподняла голову. Ее глаза смотрели жестко.

— Ты прав. Это не твое дело.

Он вышел из кабинета.