— Ты назвала его Маком! — воскликнула Джилл. — Это огромный шаг вперед. — Она встала, подошла и обняла ее, толкнув своим животом. Один из близнецов пнул ее, явно недовольный тем, что его сильно прижали к телу Пегги.

Ее щеки пылали.

— Да, я называю его Маком… иногда. Ты счастлива?

— Да, особенно, как ты покраснела, — проворковала Джилл.

— Джилл, оставь ее в покое. Ты ведешь себя как надоедливая муха. — Мередит протянула ей один из маленьких соленых огурцов. — Лучше съешь это.

Она закатила глаза, но сделала так, как предложила ее сестра.

— Таннер мне немного рассказал о твоих родителях, особенно о твоем отце, — продолжила Мередит.

— Остановись прямо сейчас. — Ее сердцебиение участилось, как будто она пробежала вверх по лестнице. — Таннер может говорить с тобой о чем угодно, но я не обязана. Эта тема закрыта. — Даже упоминание об ее отце вызывало у нее кислоту в желудке.

Лицо Мередит вытянулось. Джилл вгрызлась в свой маринованный огурец.

— Я не хочу тебя расстраивать, — сказала Пегги, ее щеки стали пунцовыми, — но я не хочу говорить о нем. Хорошо?

Джилл накручивала салфетку на палец, когда снова села за стол. Мередит присоединилась к ней, так что Пегги почувствовала себя неловко, вставая. Она тяжело опустилась на стул.

— Люди по всему городу увидят вас вместе и будут задавать вопросы, — сказала Джилл. — Я просто хочу, чтобы ты была готова. Мы боимся, что ты можешь кого-нибудь ударить.

Очевидно, ей нужно было немного спустить пыл, если ее близкие уже боялись, что она так легко выйдет из себя.

— Никто ничего не спросит, потому что нас не увидят вместе.

Мередит нахмурила брови.

— Но вы спите. Это значит, что все откроется рано или поздно.

— Нет. Не откроется. У нас с ним нет такой договоренности.

— Вы просто приятели по траху? — Рот Джилл сложился в букву «О».

— Боже, ну, это слишком прямолинейно. — Она не думала об этой фразе. У нее и раньше были друзья без тормозов, когда она была моложе. Сейчас было совсем не так. — Я бы так нас не назвала. — Она понятия не имела, как их назвать.

— Какой термин ты бы тогда использовала?

На Джилл всегда можно было положиться в том, что она выйдет за рамки дозволенного.

— Не знаю. Ты кто? Взяла на себя роль Шерлока Холмса?

— Нет, но мне нравится версия этого фильма Би-би-си. Бенедикт Камбербан чертовски горяч.

— Его зовут Камбербэтч, идиотка. — Пегги наконец-то загребла курицу с вином. Боже, она была очень вкусной, но нарезанный лук кольцами казался ей глазными яблоками. — Перестань, пожалуйста, — сказала она, когда закончила жевать. — Ты меня сбиваешь с толку.

— Итак, Мак влюблен в тебя. Вы спите вместе, но никуда вместе не выходите. Это звучит как...

— … это «не твой пчелиный воск», — перебила она, цитируя Кита.

— Кит, похоже, действительно без ума от Мака и Дастина… Ты уверена, что не хочешь поговорить, к чему вас все это приведет? — спросила Мередит.

— Я могу справиться со всем сама. Спасибо. — Она наложила себе в тарелке кучу еды, чтобы чем-то занять рот, и ей не пришлось бы разговаривать. В отличие от Джилл, она не собиралась болтать с набитым ртом.

— Ты крепкий орешек, Пег, но мы тебя любим. Если ты передумаешь, дайте нам знать. — Мередит указала на Джилл, когда та открыла рот, чтобы возразить. — Нет. Это все, сестренка. Пег ясно дала понять, что не хочет говорить, так что давай просто поедим.

Джилл издала кудахчущий звук себе под нос.

Мередит бросила на нее предупреждающий взгляд.

— Ты съела так много курицы, что сама начинаешь походить на курицу, — прокомментировала Пегги.

— Ха-ха, — ответила Джилл.

— Я думаю, что это ку-ка-ре-ку, — идеально имитировала Мередит.

Разговор о цыплятах напомнил ей, как Мак изображал Фоггорна Леггорна с ней, с Китом, и с Дастином. Приятель по траху не стал бы озвучивать героев «Луни Тьюнс» тебе и твоему ребенку.

С другой стороны, она знала об этом с самого начала.

Они ели вкусную еду, обсуждая более безопасные темы — проделки Артура на вечере бинго и лучшую историю Джилл за неделю из «Без сои со мной».

Пока Кит не ворвался в дверь час спустя со словами:

— Мама! Ты никогда не догадаешься, кого мы встретили в кафе мороженого.

Таннер настороженно посмотрел на нее.

— Кого?

— Мистера Мейвена, Дастина и Эбби. Она сказала мне, что я могу называть ее так, когда я сказал, что странно называть ее мисс Мейвен, так как она и мистер Мейвен не женаты. Они брат и сестра, и это было бы так мерзко. — Он издал рвотный звук, как делали актеры. — Мистеру Мейвену нравится «Черри Гарсия», как и мне, Дастин позволил мне попробовать его мороженное с хлопьями и арахисовым маслом. Эбби даже дала мне попробовать свой лимонный сорбет. На вкус похож на пирог без корочки. Мистер Мейвен и Дастин дразнили ее за то, что она ест девчачье мороженое.

— Они и сейчас там? — спросила она.

— Да, и я спросил мистера Мейвена и Дастина, когда они придут к нам в следующий раз. Мистер Мейвен сказал, что ему нужно спросить у тебя. Мне нравится, когда они приходят. Дастин мне как друг, хотя он намного старше меня.

Мередит была права. Ее ребенок уже был вовлечен в их отношения.

— Кит...

— Дастин говорит, что покажет мне, как вести мяч по полю и бросать его прямо между чьими-то ногами. Разве это не круто?

Таннер, Джилл и Мередит избегали смотреть на нее.

— Это здорово, — выдавила она и начала упаковывать еду, которую они принесли. Им пора было уходить, чтобы она могла поговорить с сыном наедине.

— Я спросил мистера Мейвена, не научит ли он меня играть в покер, но он сказал, что тебе не нравится эта игра. Я сказал ему, что тебе просто не нравится, когда люди играют по-настоящему, а, поскольку это не будет по-настоящему, он может научить меня.

Картофелина упала у нее с ложки и покатилась по столу. Таннер поймал картофелину и вернул обратно с понимающим блеском в глазах. Она закончила упаковывать остатки еды.

— Мак прав, — ответила она. — Это не та игра, которую я одобряю. Давай пока займемся футболом. — Она не сказала, пока ты не станешь старше, потому что это не повлияло бы на ее отношение к покеру.

— Ну, мам!

— Давай пожелаем всем спокойной ночи. Близится время ложиться спать близнецам. — Она бы дала себе пять, что смогла так хорошо ответить сыну.

Его глаза расширились.

— А они в животе ложатся спать?

Джилл поймала ее умоляющий взгляд.

— Ага. Как и я. Эти двое выводят меня из себя. Иди, обними меня и поцелуй.

Кит купался в лучах обожания Джилл. Пегги сумела едва обняться со всеми, кроме Таннера, который просто посмотрел на нее взглядом старшего брата, призывая взяться за ум.

Кит продолжал болтать, когда она закрыла дверь за незваными гостями.

— Кит, — позвала она, когда он снял обувь и носки у двери.

— Что, мам?

— Как ты думаешь, почему мистер Мейвен приходит с Дастином, чтобы помочь нам во дворе?

— Я знаю почему, Дастин отрабатывает наказание за то, что совершил. — Его ухмылка подчеркивала шоколадное пятно в уголке рта. — Но я думаю, что они приходят потому, что ты нравишься мистеру Мейвену как девушка.

Она сглотнула.

— От кого ты это услышал?

Он опустил голову.

— Не злись, но я слышал, как ты говорила, что он тебя укусил. Когда ты вышла на улицу, я спросил его, зачем он это сделал. Он сказал, что так разволновался, как я иногда делаю, когда хочу обнять тебя и случайно причиняю тебе боль. Он сказал, что ты ему действительно нравишься, и он сожалеет.

Он говорил с ее сыном о том, что она ему нравится, и не сказал ей?

— Ты снова подслушивал. — Боже, она надеялась, что ее голос звучал строго.

— Я сказал же, прости. Я знаю, что сначала он тебе не нравился, но думаю, что сейчас он тебе нравится, верно? Плюс, ты бы не позволила ему поцеловать себя, если бы он тебе не нравился. Иногда ты улыбаешься после того, как он уходит. Дядя Таннер говорит, что так поступает девушка, когда ей нравится парень. Я думал, что все было хорошо, пока вы двое не стали кричать друг на друга вчера. Вы расстаетесь? Дастин мне ничего не сказал.

Когда он успел стать таким взрослым? Он говорил с ней об отношениях взрослых. Она не была готова к тому, что детство ее сына уже кончалось. Она впилась ногтями в ладони.

Он отбросил носки в сторону и поспешил к ней.

— Мам, не расстраивайся. Я сказал мистеру Мейвену, что ударю его, если он причинит тебе боль. Он может быть и выше, и больше меня, но я его не боюсь.

Его глаза были похожи на испуганную лошадь во время шторма, но храбрость и твердость в его намерениях нельзя было не заметить.

Она видела этот взгляд в зеркале на протяжении всей своей жизни.

— Тебе нужно, чтобы я ударил мистера Мейвена? — спросил он серьезным тоном.

Она прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Нет. У нас с ним были небольшие разногласия. Мы снова стали... друзьями.

Слово казалось таким же слабым, как легкий ветерок.

— Ты имеешь в виду, как парень и девушка?

Боже, кто придумал эти названия? Она уставилась в его счастливое лицо.

— Взрослые не используют эти термины, дорогой. А теперь тебе стоит подняться наверх и принять ванну. — Ее нос уткнулся ему под мышку. — От тебя воняет.

Он принюхался, как маленький поросенок.

— Нет, это от тебя воняет.

Игра началась. Она повторила свою фразу. Он выстрелил в ответ. И так продолжалось, и продолжалось.

Уложив его в постель, она прошла по коридору в свою комнату. Привалилась к стене, измученная сегодняшним вечером, разговором с сестрами, взглядами Таннера и заявлениями сына. Она не сказала Киту ничего определенного, потому что не знала, как долго они с Маком продержатся вместе.

Ее сын был слишком наблюдательным. Он поймал ее улыбающейся Маку? Она редко улыбалась и терпеть не могла, когда люди присылали ей электронные письма со смайликами. Она хмурилась, когда видела счастливые лица на всех вывесках в «Уолмарт». Кому вообще нужны улыбки?

Конечно, не ей.