ДВА ТЕЛЕГРАФИСТА

Панская Польша и после мирного договора, заключенного в марте 1921 года, продолжала оставаться одним из основных плацдармов для переброски к нам белогвардейцев.

Однажды в Киев поступило сообщение о нападения на ехавшего по делам в Одессу торгового представителя одного из европейских государств. Неподалеку от небольшой станции кто-то стоп-краном остановил поезд. В двухместное купе международного вагона, в котором ехал торговый представитель, ворвались двое мужчин. Они оглушили иностранца и скрылись. Из вещей и ценностей ничего похищено не было.

Группа чекистов, руководимая опытным оперативным работником Авксентьевым, на паровозе помчалась к месту происшествия.

Прибыв туда, мы стали тщательно осматривать полотно.

- М-да, - недовольно хмыкнул Авксентьев, - сложная картина.

На песке осталось много следов от сапог и ботинок - это паровозная бригада и охрана бегали, пока здесь стоял поезд.

- Есть, нашел! - вдруг крикнул один из работников.

На склоне высокой песчаной насыпи ясно виднелись следы нескольких человек. Следы вели к тропинке, уходящей в дубовую рощу.

- Да, - согласился Авксентьев, - это, очевидно, то, что нам нужно.

Мы прошли в рощу. На полянке было много свежих следов от колес. Пока мы осматривали отпечатки, появились двое крестьян. Остановившись невдалеке, они с любопытством рассматривали нас. Потом пожилой, седоусый подошел поближе и спросил, приветливо дотронувшись рукой до шапки:

- Откуда будете, товарищи?

- ЧК, - коротко и не без важности бросил чекист.

- А-а, - с уважением протянул крестьянин. - Так вы, наверное, тачанкой интересуетесь?

- Какой тачанкой? - насторожился Авксентьев.

- А что тут стояла, когда поезд задержали.

И крестьянин подробно рассказал, как трое мужчин прибежали от поезда в рощу, вскочили на ожидавшую их тачанку.

Расспросив крестьян, как выглядели мужчины, во что были одеты, какие были у них лошади, Авксентьев поблагодарил наших неожиданных помощников. Направив нескольких чекистов по следу, он приказал остальным ехать на станцию.

В телеграфной около аппарата Морзе сидел пожилой телеграфист в старой форменной фуражке. Испуганно посмотрев на вошедших, он прервал работу.

- Соединитесь с Киевом, - приказал Авксентьев.

Телеграфист безмолвно подчинился.

- Готово, - сказал он, поработав ключом.

- Передавайте: старшему смены Савельеву, запятая, клиенты направились юго-западу от станции...

Прохаживаясь по комнате, Авксентьев прислушивался к прерывистому писку ключа.

- Передали?

- Так точно!

- Дословно?

- Конечно!

Авксентьев шагнул к аппарату и схватил телеграфную ленту.

- Ты что передаешь? - закричал он.

- Клиенты направились... ю-ю-юго-западу от станции, - заикаясь, пролепетал побледневший телеграфист.

- А на ленте что? Клиенты направились северо-востоку от станции. Северо-востоку, а не юго-западу. Думаешь, на простачков напал?

- Я ошибся, - начал оправдываться телеграфист.

- Хороша ошибка! - усмехнулся Авксентьев, пряча ленту в планшет. Собирайся! В ЧК расскажешь все...

- Все, все расскажу, - испуганно заговорил телеграфист. - Меня заставили. Мне угрожали.

Авксентьев сел к аппарату и заработал ключом. Телеграфист с изумлением уставился на него.

- Он сам телеграфист, - усмехнулся один из нас, - а ты вздумал его дурачить.

Телеграфист рассказал все, что знал о банде.

Вскоре она была ликвидирована.

СЕКРЕТАРЬ-МАШИНИСТКА

В тот день по транзитному посту дежурил оперативный контролер Иван Русланов, волжанин, бывший военный матрос. Всегда подтянутый, аккуратный, он очень добросовестно относился к своим обязанностям.

В дверь постучали. Русланов отложил в сторону бумаги.

- Да-да, пожалуйста!

В комнату вошла женщина лет тридцати, в военной шинели и сапогах.

- Слушаю вас, - сказал Русланов и пригласил ее сесть.

- Мне сказали, - проговорила немного дрожащим голосом женщина, присаживаясь, - что необходимо ваше разрешение на приобретение железнодорожного билета.

Вот мои документы.

Иван взял воинский литер (документ финорганов для получения железнодорожного билета), командировочное предписание.

"Что-то не похожа она на военнослужащую, - подумал Русланов, - ишь какая холеная да упитанная".

Он внимательно прочитал документы.

"Сотрудница штаба дивизии имени Чапаева Смирнова Вера Ивановна направляется по служебным делам... Требование. Форма No 1"...

Вроде документы в порядке. Угловой штамп и гербовая печать. Все как положено. Но что-то заставило Русланова усомниться. И он спросил женщину:

- Давно вы служите в армии?

- Давно, - ответила Смирнова.

- И все в штабе Чапаевской?

- Да.

- И все в должности сотрудницы?

- Да.

- А как это понимать - сотрудница? Какая? Поточнее.

- Я, - на мгновение запнулась Смирнова, - я секретарь-машинистка.

- Так, так. А на каких марках работаете?

- Как это на каких? - спросила Смирнова.

- Ну, на "ундервуде" или "ремингтоне"?

- На любых.

- Очень хорошо, - проговорил Русланов и подумал:

"Волнуется. Что-то тут нечисто".

- А для чего вы едете за границу?

Смирнова с удивлением посмотрела на дежурного, но быстро взяла себя в руки.

- С чего это вы взяли? - чуть-чуть помедлив, спросила она.

- У вас же в командировке проставлен пункт назначения. А он находится на границе.

- Так это же на границе, а не за границей, - засмеялась женщина. - Это поручение начальника штаба. И надеюсь, вы не потребуете, чтобы я вам разглашала военную тайну?

- Вот как? - поднял брови Русланов. - А где расположен штадив, вы знаете?

- Что? - не поняла Смирнова.

- Штадив, говорю, - повторил Русланов.

Женщина молчала.

- Говорите, давно там работаете, а не знаете, что это штаб дивизии так называется.

- Ах вот вы о чем, - нервно рассмеялась женщина. - Я вас не поняла. Конечно, я знаю, где находится наш штадив. Он расположен...

Через открытое окошечко, затянутое легкой занавеской, я внимательно слушал этот разговор в соседней комнате.

Русланов оставил бойца в дежурной комнате, зашел ко мне и положил на стол документы Смирновой.