— Дэн, ответь. Прием. На связи виртуальность, — раздался голос Катерины.

— Все в относительном порядке. Сработал буфер. Я цел, — безрадостно отчитался Дэн, менее всего желающий сейчас разговаривать с кем-либо из подчиненных Джада. — Что с Касом и Элей?

— Живы, целы. Аэрокосм по-прежнему в связке с истребителем. Реалы выдвигают вам на помощь спасательный модуль. Что у тебя с запасом кислорода? Я верно вижу, час?

— Да, час. А у Каса и Эли?

— Три часа и у них есть запасной баллон.

— Уже неплохо. Передайте Капе, пусть не волнуется. Полагаю, следует включить режим анабиоза в моем костюме. Надеюсь, голосовое управление цело.

— Я могу помочь, активировать режим анабиоза из виртуальности.

— Спасибо, — с невытравленной до конца сухостью сказал Дэн. Виртуалы пришли на помощь реалам, хотя могли не прийти. Могли оставить все, как есть, и никто не обвинил бы их, ведь отношения разорваны, главным образом, из-за упрямства Дэна. Дэн вспомнил, что и авантюру с ураносом он затеял, надеясь разговорить Джада, и скрипнул зубами. К чему это привело? Счастье, что все остались живы!

— Дэн, — снова голос Кати, — подожди еще минуту со сном. С тобой хочет поговорить Джад.

Он слабо усмехнулся:

— Что ж, пусть так. Куда я теперь денусь!

Несколько минут был слышен только треск далеко не идеальной связи, и Дэн заподозрил, что Джад уже здесь, только молчит, иногда вздыхая. Глава виртуальности собирается с мыслями. Что он хочет сказать?

— Джад? — неуверенно позвал Дэн. — Ты меня слышишь?

— Я здесь, здесь, — усталый и какой-то очень далекий голос. — У меня к тебе серьезный разговор, Дэн.

— Я слушаю.

Джад расхохотался: неприятный трескучий смех. Или это помехи связи?

— Помнишь помехи во внешней сети виртуальности? Вы решили, что мы запустили уборку тех уровней, и они забарахлили… На самом деле я создал помехи. Чтобы тебя запутать! Мы не можем стереть или изменить поступающие в реальность данные, но можем потопить их в ворохе ненужных, перегрузив Брана, — как бы сам себе, довольно заметил Джад.

— Я учту это на будущее.

— Я не повторяюсь, Дэн. Но не будем отвлекаться. Знаешь, чем занимался я, пока вы мотались до 670-ой? Кстати, это ведь я нарочно направил тебя сюда, изучать ураноса. Думаешь, я настолько слеп, что мог пропустить вашу диверсию в хранилище памяти? Несколько фотографий Земли виртуалы составили из обломков памяти давно, и я позволил вам отыскать одну, даже нарочно подкинул ту, что почетче… Нужно было выбить у тебя почву из-под ног и вместо путешествия к Земле отправить к 670-ой.

— Хм, вообще-то, контакт с ураносом я задумал, чтобы в конечном счете выпытать у тебя правду о прошлом «Красавицы»…

— Оба хороши, — резюмировал Джад. — Так вот. Пока вы веселились на планете, я отправил несколько роботов к пункту перехода джийан, открыл коридор в гиперпространстве и отправил сообщение.

— Куда? На Землю? — законы субординации, конечно, требовали возмутиться на виртуала за самоуправство но Дэн сообразил, что сейчас не время. Сейчас время истины. Странно, в этом светло-сером коконе, отрезанный от Вселенной, кроме тонкой нити к собеседнику, Джаду, он мог мыслить как никогда ясно.

— Я послал собщение к объекту 404, — спокойно собщил Джад.

— Шелтон? — с удивительным даже для себя спокойствием спросил Дэн.

— Шелтон.

— И… как?

— Он жив. Он ждет нас там. Это долгий разговор, капитан, а у тебя мало воздуха. Я включу режим анабиоза и, одновременно с этим, включу твоего виртуального клона. Побеседую с ним. Полагаю, мне удасться совместить ваши а-ритмы, и ты нашу беседу будешь воспринимать, как сон. Ничего не пропустишь. Ты узнаешь все.

— Джад, — недостаток воздуха уже начинал ощущаться, дыхание реала участилось. — Полагаешь, я могу тебе доверять?

Плотная стена за гермошлемом таяла, расточая мягкое светло-серое сияние. Он уже засыпает. Засыпает, чтобы проснуться в виртуальности…

Он стоял в знакомом пункте перехода из реальности в виртуальность. Он, на пять лет моложе, на десять килограммов стройнее. Этот виртуальный клон Дэна был сделан на случай гибели реала, и после его смерти мог быть активирован для расследования каких-либо обстоятельств прошлого. Этакий законодательно утвержденный призрак отмщения или привидение-консультант. Законами Земли разрешено было включать таких клонов не более трех раз, в самых исключительных случаях, слезы вдовы и детей такими случаями не являлись. А через двадцать лет после смерти владельца, клона вовсе уничтожали.

— Здравствуй, Дэн, — сказал Джад, подойдя откуда-то сбоку. Глава виртуальности был непривычно серьезен, без вечной сигары в зубах, без шуточек о противоборстве реалов и виртуалов… с усталостью в глазах. — Как ты себя чувствуешь?

Дэн с удовольствием вдохнул полной грудью душный воздух Эрнатона.

— Просторно тут, — заметил он. — После подушки безопасности в истребителе.

Джад удивленно поднял брови:

— Ого, ваши а-волны совпали идеально! Клон чувствует и помнит все, что и ты сам, Дэн.

— Начнем беседу?

Они вышли из пункта перехода на бульвар и устроились на скамье у фонтана. Струи воды, взлетающие ввысь и разбивающиеся о бледно-серый мрамор, как и весь фон виртуальности, были прорисованы излишне четко. От блеска капелек-бриллиантов болели глаза.

— Знаешь, какой цвет у памяти, капитан? — спокойно, невыразительно спросил виртуал. — Память должна быть серого цвета. Серый цвет — туман, ретуширующий все неважное. Серый цвет — безразличие ко всему ненужному. Серый цвет — равнодушие к оценкам, что было хорошо и что плохо. Думаешь, истина сияет, капитан? Нет, она серая. Как рассвет, как сумерки. Ни да, ни нет.

— Ты решился рассказать, что знаешь? Что взамен? Потребуешь власть над нынешней памятью виртуальности?

— Взамен? — Джад усмехнулся. Тени чужих лиц плотным потоком пронеслись по лицу виртуала. Кто это был — пришельцы из прошлого или из будущего? Чьей памяти отголоски? — Взамен ты скажешь мне, да или нет, капитан. Примешь решение за нас двоих. Ибо я сам не могу решить.

— Что ж, согласен.

Джад заговорил:

— Память виртуалов не всегда принадлежала реалам «Красавицы». Когда мы покидали Землю, ключ от памяти был при нас. Мы отдали его реалам в путешествии, после первого контакта с ураносом. Корабль вышел из той встречи изрядно помятым. «Красавице» требовался капитальный ремонт, и Антон решил доверить его роботам и виртуалам. Команда реалов до окончания ремонта легла в долговременную заморозку. Антон доверил нам «Красавицу» и жизни всех реалов, а я взамен доверил ему память виртуалов. Теперь мы были привязаны друг к другу не просто бумажкой трудового договора, а будто старинной клятвой.

— Я ничего этого не помню.

— Вы с Капой родились уже после заморозки.

— А почему было не вернуться на Землю и не отремонтироваться там?

— Мы находились в пятидесяти двух световых годах от Земли. Скорости света корабль бы не выдержал.

— Пятьдесят два?! Сколько же лет назад «Красавица» покинула Землю?

— По земному времени с момента начала экспедиции на сегодняшний день прошло… — Джад задумался, подсчитывая. — …четыреста тринадцать лет.

— Какова была цель экспедиции? Кто ее организаторы на Земле?

— Это был серьезный межгосударственный научный проект, организованный учеными ведущих стран. Команда — нанятые специалисты: техник Дерек, врач-биолог Эмма, психолог Лера, космограф Ли-Энн. Руководить экспедицией поставили Антона, до того возглавлявшего земную миссию на Титане. Целей было много: изучение ураносов — тогда еще ходили споры, живые существа это или бионические корабли неизвестной расы, — исследование ближнего космоса, отработка механизма полетов на субсветовой скорости. Наконец, это был триумф человеческой мысли: мы можем сделать, значит, сделаем. Газеты Земли кричали о наступлении второй эпохи Великих Географических открытий — открытий Космографических. Но при этом проект позиционировался, как избавленный от какой-либо политики, и это всячески подчеркивалось.