— А чем это грозит Сиири? — спросил Аден, отставив на стол кружку.

— Сиири? — непонимающе переспросил Деланей.

— Да. Она сказала, что что-то тянет её в мир мёртвых, и спустилась туда.

Бывший бог тьмы замер. В серых глазах отражалась напряжённая работа мысли. На несколько долгих минут на кухне вновь воцарилась тишина. Аден даже слышал, как тикают настенные часы в коридоре.

— Я… не знаю, — наконец ответил Деланей. — Я не представляю, что могло позвать её туда, если только…

Он вновь задумался.

— Если только что? — нетерпеливо спросил Аден.

— Если только это не сделали души мёртвых, — по тону Деланея Аден понял, что ему самому страшно от этих слов.

Оранжевое солнце окрасило поляну и раскинувшийся рядом лес в тёплые тона. Ведущая битву поёжилась — стало заметно прохладнее. Скажи ей кто-то, что в мире мёртвых сменяются день и ночь, она бы не поверила.

Джереми сидел на лавочке напротив неё. Всё такой же молодой и красивый, каким был при жизни. Только неестественная бледность, резко контрастирующая с родимым пятном во всю правую щёку, говорила о том, что он больше не человек. Сердце щемило невыносимое чувство жалости, душу сжигал без остатка стыд. Такие молодые, талантливые Одарённые не должны умирать так рано. Тем более по вине богов.

— Я рад, что ты пришла сюда, — бесстрастно говорил Джереми. — Мне очень хотелось поговорить с тобой.

Ведущая битву опустила взгляд.

— Знаешь, я…

— Не надо, — перебил её парень. — Я знаю всё, что ты хочешь сказать. Тебе стыдно, ты считаешь себя виноватой… но это не так. Вернее, дело не в тебе.

Сиири зажмурилась и глубоко вздохнула, собирая волю в кулак.

— Неправда. Если бы я внимательнее отнеслась ко всем вам…

— Нет, — снова прервал её Джереми. — Всё было предрешено. С самого начала Джина выбрала тебя своей жертвой, чтобы показать вашему отцу, что даже лучшие из вас способны на грехопадение. Она сама сказала мне об этом.

— Правда? — Ведущая битву в изумлении взглянула на собеседника.

— Правда. Когда я спросил её, почему именно я… — Джереми замолчал на мгновение. — Она сказала, что только потому, что ты меня выбрала. Ей было всё равно, кто умрёт, если это была не Вероника.

— И даже после этих слов ты не злишься? — прошептала Ведущая битву. — Я не понимаю.

— Здесь нечего понимать, — Джереми пожал плечами. — Зов  Дара. Даже сейчас я слышу его и понимаю, что мне не в чем тебя винить. Ты была всего лишь пешкой.

— Именно! — в отчаянии воскликнула Сиири. Как же мучительно было видеть этот равнодушный взгляд! Лучше бы он закричал на неё, обвинил во всём… — Я была пешкой, я не заметила, что мой брат был во власти зла, что меня и всех вас втягивают во что-то…

Сиири продолжала говорить, сама не понимая, о чём. Джереми всё так же бесстрастно наблюдал за ней. Она срывалась на крик, переходила на бессвязное лепетание или шёпот — ничего не менялось. И только когда поток слов иссяк, парень усмехнулся.

— Ты уже достаточно наказала себя. Мне незачем мучить тебя ещё.

Богиня войны замерла в изумлении. До неё постепенно начинал доходить смысл его слов. Она и так наказала себя — и правда. Вспомнить только тот день, когда всё случилось, как она была готова выйти даже навстречу смерти. И потом — никто не требовал для неё наказания, но она сама вызвалась на исправительные работы вместе с Алиной Николаевой. И Деланей — точнее, Джина в его теле — говорил, что Джереми не в обиде на неё…

Медленно, по капле, проскальзывало понимание и других слов. Одарённые и после смерти слышали зов Дара. Значит, им по-прежнему не знакомы такие понятия, как «злость», «гнев», «месть». Тогда что же здесь происходит?

Рядом с Джереми на лавку присела Джейн. Они внимательно наблюдали за богиней войны, словно ждали от неё чего-то. Сиири распрямилась. Обжигающие её чувства растворились, уступая место холодному рассудку.

— Что вам нужно? — осторожно спросила она.

— У всех нас остались важные дела на земле, — заговорила Джейн. — Я понимаю, что прошло сто пятьдесят лет, и многое изменилось, но… Я бы хотела в последний раз поговорить с Дарующим пламя. Здесь у меня было очень много времени для размышлений, и теперь мне есть, что сказать ему.

— А я хотел бы поговорить с Вероникой, — добавил Джереми. — Для меня ещё не поздно, слишком мало времени прошло.

— Но… вы же понимаете, что это противоестественно? — Сиири поёжилась. — Мёртвым не место среди живых, как и живым не место среди мёртвых. Никто не сможет предсказать, как отреагирует мироздание на ваше возвращение.

— Мы понимаем, — кивнул Джереми. — Но и ты пойми нас. Как только сон Порождающего тьму рассеялся, мы поняли, что наши близкие, бывшие с нами всё это время — не настоящие.

На последних словах его голос дрогнул. Ведущая битву взглянула на него и успела заметить промелькнувшие в глубине карих глаз отголоски безграничной тоски. Она вздрогнула. Вот и настоящие чувства. Правда, богиня войны не была уверена в том, что хотела бы их коснуться.

— И что, все эти люди хотят того же? — спросила она, кивнув в сторону, как она думала, выхода из комнаты.

— Не все, — Джейн покачала головой. — Ты же знаешь, обычных людей на земле было куда больше, чем Одарённых… Они не чувствуют зова и не понимают, что замерли со своими чувствами и мыслями во времени. Многие хотят чего-то ужасного — отомстить, ограбить, дать почувствовать всю боль, которую им причинили… Люди разные.

— И что, вы хотите взять их с собой? — от одной мысли Ведущей битву становилось дурно. Миллиарды духов выйдут на поверхность земли, озлобленные, недовольные, рассерженные. Чего от них ждать? — Вы же понимаете, что с таким настроем они моментально превратятся в тёмных духов?

— Я знаю, — Джейн опустила взгляд. — Конечно, мы не можем взять с собой всех, но кого-то…

— Вдумайся на мгновение! — богиня войны взволнованно подскочила на месте. — Едва пройдёт слух, что вы готовитесь выйти наружу, как это же захотят сделать все! И даже если вы попытаетесь сохранить секретность, кто-то всё равно может вас увидеть, и тогда…

— Мы сохраним секретность, — вмешался Джереми. Ведущей битву показалось, что в его голосе не было прежней уверенности. — Сейчас только несколько человек знает о наших планах.

Сиири оглянулась на Джейн. Та по-прежнему смотрела в пол, закусив губу. Кажется, богиня войны знала, почему.

— Ты проговорилась кому-то, — уверенно сказала Сиири. — И ты не просто проговорилась, ты держишь это в секрете от остальных.

— Да, — Джейн с вызовом посмотрела на богиню войны. — Не только я хочу поговорить с Дарующим пламя. Моя сестра тоже.

С каждой секундой происходящее всё больше походило на какой-то фарс. Складывалось впечатление, что каждый из этих людей до сих пор существовал в своём, отдельном от остальных мирке, и не хотел знать и замечать ничего, кроме себя и своих желаний. На мгновение богине войны показалось, что что-то похожее она видела и раньше — в Мире грёз, до того, как впервые зашёл разговор о соревнованиях.

— Ничего не выйдет, — она покачала головой. — Как только о ваших планах узнают другие, они тоже захотят выйти на поверхность. Я уверена, что они уже этого хотят, просто пока не знают, как это сделать.

Джереми задумчиво смотрел в глаза богини войны, как будто до него постепенно доходил смысл её слов. Во взгляде Джейн по-прежнему читался вызов. Она упрямо не хотела принимать правду, лежащую на поверхности.

— Мы найдём способ выбраться так, чтобы это не принесло неудобства богам или кому-нибудь ещё, — в голосе девушки проскользнули стальные нотки. — За это не волнуйся.

— Но…

— Вот увидишь, — Джейн сжала кулаки. Теперь и она проявляла чувства, и снова богине войны они не понравились. — Потому мы и Одарённые, что всегда находим выход. Мы всё сможем сделать правильно.

Сиири отчаянно хотелось сказать, что и сама Джейн, и Джереми в своё время не нашли выхода и в итоге оказались здесь, но она промолчала. Они оба в своё время стали жертвами Джины. Но, быть может, когда на тебя не охотится вселенское зло, исполнять планы гораздо проще?