Джереми и Джейн переглянулись и одновременно поднялись с лавочки.

— Мы скоро вернёмся, — сказала девушка.

Сиири встала. Чутьё резко всколыхнулось, советуя быть настороже.

— Вы не проводите меня обратно? — спросила она.

Джереми откашлялся.

— Понимаешь… Дело в том, что нам надо, чтобы ты оставалась здесь. Для этого мы и призвали тебя сюда.

На мгновение Ведущей битву показалось, что сердце замерло.

— Как это «призвали»? Я же…

— Нет, это мы тебя заманили, — Джейн выпрямилась и сложила руки на груди. — У нас не было выбора. Не волнуйся, мы не причиним тебе вреда. У нас должны быть козыри в этой игре…

 Сиири опустилась на лавочку. В душе бушевал страх. Не за себя — богиня войны понимала, что Одарённые и после смерти следуют наставлению героям. Страх от того, что теперь она не знала, чего от них ожидать. И чего ожидать от себя. Впервые за бесконечность кто-то сумел обмануть её чутьё.

— Мы скоро вернёмся, — повторила Джейн.

Сиири услышала её, но ответить была не в силах. Странное оцепенение сковало богиню войны, и она не смогла даже кивнуть. Духи вновь переглянулись, выждали пару мгновений и одновременно развернулись и шагнули в сторону. Мягкая трава приглушила шаги.

Ведущая битву не узнала бы, что они ушли, если бы мир вокруг не переменился.

Как там говорила Джейн — это мой сон? Похоже, теперь это был сон богини войны.

Закат, поляна, лес и столик с лавочками — всё как-то незаметно растворилось, стало огромным, просторным помещением, заставленным длинным стеллажами. Сиири словно очнулась и оглянулась по сторонам. Она с трудом поняла, что сидит на стуле возле входа в эту комнату, и что оцепенение, кажется, спало.

Помещение походило на запущенную библиотеку. Стеллажи завалены книгами, стопки ветхих томов выстроились на полу. Солнечные лучи пробивались сквозь потёртости в старых шторах, и на свету были видны плавающие в воздухе пылинки. Чувствовался тонкий аромат старых книг — привычный, манящий. Так пахла библиотека богини войны, хранящая «Сказания».

Сиири показалось, что она дома, хотя она ни разу не была в этом месте. Богиня войны поднялась и подошла к ближайшей стопке книг. Попыталась взять верхний том, но вся конструкция пошатнулась и с грохотом обвалилась к её ногам.

В дальнем конце помещения послышался шорох, но Сиири не обратила внимания. Она присела и принялась торопливо собирать книги. Вдруг придёт хранитель библиотеки? Наверняка он сильно разозлится, если увидит этот бардак…

— Сиири? — раздался рядом до боли знакомый мужской голос.

Богиня войны обернулась. Рядом с ней стоял Элиот Кэмпбелл. Несмотря на то, что они виделись недавно, жрец изменился — таким сонным и растрёпанным Сиири его никогда не видела. Раньше всегда выглядевший идеально, теперь он походил на студента академии во время сессии — мятый свитер, взлохмаченные волосы, съехавшие на бок очки, пыльные пятна на джинсах… Похоже, Элиот давно не покидал библиотеку.

Сиири замерла с тяжёлым томом в руках. Такого она точно не ожидала.

— Ты пришла помочь? — рассеянно улыбнулся жрец. — Мне бы это сейчас не помешало.

— Да… наверное… — пролепетала богиня войны.

Элиот протянул руку и помог ей подняться.

— Очень вовремя. Я и так ничего не успеваю, а теперь ещё Воздающий свет попросил найти способ вернуть тебя в Мир грёз…

Ведущая битву покачала головой. Нет, вроде не показалось. Но почему её это не беспокоит? Наоборот, здесь, рядом с Элиотом, ей было так легко и хорошо, словно она и вправду нашла место, которое может назвать домом.

— Я с удовольствием помогу тебе, — улыбнулась Сиири.

Аден стоял возле женского общежития академии, не зная, зайти или вернуться в Мир грёз. Когда он уходил от Деланея, часы в коридоре показывали начало третьего. Наверное, уже слишком поздно?

В памяти ещё были свежи подробности беседы с бывшим богом тьмы.

— Если они хотят взять Сиири в плен, дело плохо, — говорил он. — Нам нужно торопиться. Я знаю, что Ника ещё не готова вступить в Туманный мир, но, похоже, выбора нет.

— Она вообще не умеет пользоваться Даром тьмы, — возразил Аден. — Я обещал, что пойду с ней, но теперь не уверен в этом. Как говорил отец? Это место для нас под запретом. А что, если я не смогу войти туда?

— Джина в моём теле могла, значит, и ты сможешь, — Деланей опустил взгляд и глубоко вздохнул. Богу огня показалось, что он боялся того, что должен был сказать. — Должен суметь. Нет, не так. Ты должен защитить Нику, чего бы это ни стоило. Возможно, именно ей придётся успокаивать мёртвые души, если… если не удастся вернуть отца.

— Удастся, не волнуйся.

— Я не волнуюсь, а смотрю правде в глаза, — Деланей поднял взгляд. — Никто из нас не знает, зачем он Джине. Может быть, он уже мёртв, и мы зря отправляем Нику и остальных на верную смерть?

Именно эти слова запали в память. Никто и вправду не знал, где сейчас отец и что с ним. Единственное, на что они все могли полагаться — на кошмары, посылаемые Джиной. Она всё ещё говорила, что Вероника ей нужна. Быть может, как раз для того, чтобы убить отца?

— Мы должны надеяться на лучшее, — возразил тогда Аден.

— Как будто у нас есть выбор…

Они думали и о судьбе Сиири тоже.

— Слишком долго скрываться они не будут, — уверенно говорил Деланей. — Если Сиири и правда в их власти, они придут с требованиями.

— То есть, предлагаешь ждать? — Аден поморщился.

— А что, хочешь последовать за ней и лишить Мир грёз ещё одного Столпа? Двух за раз мало?

Резон в его словах был, но это звучало слишком жестоко.

— У нас не осталось даже разведчиков, — отвечал бог огня. — Мы понятия не имеем, что там происходит. Что, если они делают ей больно? Или собираются убить?

— Не может быть, — покачал головой Деланей. — Одарённые и после смерти должны оставаться Одарёнными, а обычные люди не смогут даже коснуться её.

В его голосе не было прежней уверенности.

Здесь, возле общежития, вспоминать было тяжелее, чем говорить об этом дома у бывшего бога тьмы. Нужно было рассказать обо всём Веронике, и Аден сам не знал, с чего начать, и стоит ли вообще начинать. Ника чувствовала себя виноватой в том, что её отец лишился статуса бога, хотя и понимала, что поступила правильно. И дело было даже не в том, что теперь он стал смертным. Дело в том, в какой хаос это повергло весь мир.

В знакомом окне на третьем этаже горел мягкий, неяркий свет. Ночник в виде солнышка, вспомнил Аден. Возможно, вернулась Алина — она же хотела перенести вещи. Кстати, тоже повод для беспокойства. С чего бы ей после всего, что произошло, возвращаться? Бесспорно, всё выглядело логично — девчонка узнала, каково пришлось подруге, устыдилась. Но если вдуматься…

В окне мелькнули тени — похоже, девушки не спали. Аден неожиданно понял, что улыбается. Может, у Алины свои причины для того, чтобы вернуться, но это уже неважно. Важно другое — для Ники это тоже поддержка. То, чего ей не хватает — друг-человек, разум которого не сломлен бесконечными годами одиночества и грехопадением из Мира грёз. Существо того же возраста, не испорченное наблюдением за вечностью. Человек, который поймёт её.

Аден ещё несколько долгих секунд вглядывался в единственный квадрат света в спящем здании, затем резко развернулся. У него ещё остались дела в Мире грёз, которыми следовало заняться прямо сейчас.

Или Джина решила отступить на время, или помогло присутствие Алины, Вероника не знала. Да и не собиралась об этом думать. Главное — кошмары временно прекратились, она смогла выспаться, а значит, пора показать класс на тренировке. Тем более, теперь это было делом принципа. Она должна быть готова к встрече с Джиной.

Утренний свет развеял ночные страхи, и они растаяли вместе с темнотой, уступив место гневу. Видимо, где-то в программе мироздания случился сбой, раз весь свет внезапно сошёлся клином на одной девчонке, которая даже Даром-то толком пользоваться не умеет. Ладно, часть этого она заслужила — лишение мироздания бога тьмы не могло остаться безнаказанным. Но внимание Джины? Кошмары? Это ей за что? Проклятье, как же всё это злит. Впрочем, оно к лучшему. Вероника не хотела отгонять от себя это чувство. Оно пригодится. Бойцы древности нарочно вводили себя в состояние гнева, чтобы стать сильнее, и Веронике хотелось следовать их примеру. Собираясь на тренировку, она перебирала в памяти всё плохое, что случалось в последнее время, каждое мгновение тёмных чувств, чтобы накормить разгорающееся пламя гнева. Он поможет стать сильнее. Должен помочь.