Аден. Первый призрак. Она так и не сказала ему, что любит. Наверное, с того самого момента, как они впервые откровенно поговорили при свете полярного сияния. Аден пообещал тогда рассказать всё, а вместо этого выслушал её и даже пошутил, чтобы сгладить неловкость. Пошутил в своём стиле. Чтобы отстраниться, чтобы она разозлилась и думать забыла о нём, чтобы обратила внимание на другого. Он защищал её всегда, даже от самого себя. Проклятого бога, парии, изгнанника — того, кто не имел права связываться с Одарённой. И как только его простили, он вернулся. Вернулся, чтобы снова напомнить о себе, сообщить о том, что больше не будет защищать её от своей тьмы. Что теперь он — свет.

Но было слишком поздно, ведь она уже решилась…

Джереми. Второй призрак. Тот, кто любил её, но не признавался в этом всерьёз. Тот, кто помог ей обрести себя, поверить в себя, понять, что не происхождение определяет судьбу человека, а он сам. Тот, кто до последнего был рядом. И как она ему отплатила?

Джереми погиб потому, что защищал её.

Каждый, кто стремился её защищать, страдал. Тот же Джереми, например. Или Аден, когда не мог забрать её от Деланея той проклятой ночью. Она не чувствовала этого, но видела в глубине родных карих глаз. Слышала, как он поклялся тем, ради чего провёл во тьме сто пятьдесят лет — своей жизнью — что не позволит Деланею забрать её с собой…

Отец. Третий призрак. Бог, ставший смертным по её вине. Он ещё не успел броситься грудью на её защиту, но кто знает? Джина уже пыталась играть его образом в кошмарах. Быть может, она и на него нацелилась?

Но и без этого на плечах лежал достаточный груз вины. Отец был богом. Был бессмертным. Был Столпом. Пустые теперь слова, не имеющие значения. Человек. Всего лишь человек. Хрупкий, наивный, не понимающий, чего от него хотят. Не знающий ничего о мире людей…

Четвёртый. Алина, с которой она вроде наладила отношения, но снова стала мало общаться. Пятый. Санни, с которой они могли бы стать подругами, но что-то снова не заладилось. Шестой. Мать, которую она бросила там, в Воронеже. Сбежала и почти перестала общаться — письма раз в полгода не в счёт. Седьмой. Брат, с которым она окончательно растеряла контакты…

Призраки появлялись и появлялись. Прикосновение каждого из них понижало температуру тела, и Веронике казалось, что она вот-вот заледенеет. Самое страшное — ей не было страшно. Это заслуженно. Это всё заслуженно…

Она сжалась в комок, словно это могло помочь согреться. Или немного продлить агонию…

«Ника?»

Что это? Голос Адена? Вероника оглянулась по сторонам, но ничего не было видно, кроме серебристого тумана.

«Ника!»

Она не знала, сколько времени здесь находится, но по ощущениям казалось, что не меньше получаса. Наверное. Теневые очки растаяли давно. Где он был столько времени? И вообще, точно ли это он? Никто же не знает, что тут творится на самом деле. Вдруг в тумане скрываются монстры, подражающие голосу близких…

«Ника! Ну же! Ты же слышишь меня!»

Вероника покачала головой. Нет, это точно не наваждение. Аден взывал к ней по телепатическому каналу. Она поднялась на ноги, обернулась в какую-то сторону — туда, откуда вроде как шёл голос — и сложила руки рупором.

— Я здесь! — закричала она.

Её глаза осветились синим.

Туман вокруг всколыхнулся. Это было похоже на волны жара, поднимающиеся из земли, только поблёскивающие, серебристые. Вероника невольно отступила на пару шагов и оглянулась по сторонам. Туман дрожал повсюду. Становилось жарко.

— Не двигайся! — велел совсем рядом голос Адена.

Вероника замерла. Ужасно хотелось оглянуться, но она не решилась.

Туман прорезало лезвие красного пламени. Дымка разлеталась клочьями и таяла, обнажая ровную серую поверхность. Пламя обрисовало небольшой круг и взметнулось ввысь, разгоняя остатки серебристого тумана. Вероника машинально проследила взглядом — наверху дымка накрывала их непроницаемым куполом.

Аден действительно оказался рядом, только в другой стороне — примерно посередине круга. В паре метров от него обнаружились Максим и Элиот, изумлённо оглядывающиеся по сторонам. Похоже, они тоже думали, что потерялись.

Ощущение реальности вернулось так резко, словно Веронику толкнули в неё, как в море вдалеке от берега, без предупреждения и страховки. Призраки, стоявшие всё это время рядом, растаяли. С плеч словно сняли груз тяжестью с целый мир. Вероника вдохнула полной грудью воздух без запахов. Совсем без запахов.

Живые люди всё ещё существуют где-то поблизости. И даже могут прогнать призраков.

Вероника поторопилась к ним.

— Выходит, в Дарах света и тьмы всё-таки нет нужды? — Макс оглянулся на бога огня.

Тот не отвечал. Веронике показалось, что он держится из последних сил. Было что-то такое в его позе. Неестественное.

— Есть, — выдавил Аден. — Боги зависят от энергии Мира грёз, но я её здесь не чувствую. Меня хватит ещё на пару раз.

— Тогда береги силы на случай встречи с духами, — кивнул Элиот. — Макс, Вероника, вперёд.

Аден опустился на землю. Вероника шагнула к нему.

— Это ты классно сказал, «вперёд», — фыркнул Макс. — Делать-то что надо?

— Ты как? — Вероника присела напротив бога огня. Он выглядел нездоровым — неестественно бледный, на лбу выступила испарина. Не так плохо, как было во время их первой встречи, но всё же…

— Этот туман… — Аден зажмурился. — Он оказался плотнее, чем я думал. Проще будет, если вы с Максимом научитесь смотреть сквозь него.

Вероника оглянулась на сына бога света. Тот уже ввязался в спор с Элиотом. Вникать, о чём идёт речь, не хотелось совершенно, но надо, иначе их не остановить.

 — Ладно, — Вероника поднялась на ноги. — Возвращайся в тень и отдыхай. Дальше мы сами. Огонь ведь не пропадёт?

— Какое-то время не пропадёт, — Аден кивнул и растворился в тенях.

Её глаза вновь стали карими. Вероника пару мгновений бездумно смотрела туда, где только что был бог огня.

Кажется, приступов слабости, как бывало раньше, не предвидится. Вероника с облегчением выдохнула, обернулась и шагнула к Максу и Элиоту. Те сразу же замолчали.

— Как дела? — спросил жрец.

— Плохо, — отрезала Вероника и повернулась к Максу. — Я не знаю, что от нас требуется, но попробовала кое-что. Туман здесь на самом деле состоит из теней и света, и если смотреть на него сквозь один элемент, виден только второй.

Макс мигом посерьёзнел.

— То есть, если мы сможем смотреть сквозь тень и свет одновременно, туман должен рассеяться?

— Скорее всего да.

— Давай руку, — Максим протянул ладонь.

Вероника нерешительно взялась за неё.

— На счёт «три» попробуй закрыть тенью глаза нам обоим, — велел парень. — Твой парень долго не продержится, так что активней. Раз…

— Он мне не парень! — возмутилась Вероника.

— Другим рассказывай. Забыла, кто я? Два… Три!

— А кто ты? — хмыкнул Элиот.

Вероника зажмурилась и попыталась сделать то, что сказал Макс. Подступившее раздражение мешало сосредоточиться. Вот какая ему разница, в самом деле! Зачем лезет, куда не следует?

Похоже, ничего не получилось. Ни с первой, ни со второй попытки. Вероника мысленно выругалась и открыла глаза. Действительно — мир вокруг не изменился. Но это всё Макс! Вздумалось же ему ляпнуть такое…

— Я тот, кто знает всё обо всех, — сказал Элиоту Максим и обернулся к Веронике. — Сказано же было, на счёт три. Ты чем слушала? Давай ещё. Раз, два, три!

Вероника усилием воли отстранилась от раздражения, как делала это раньше с чувствами Адена. Вроде получилось. Хотя бы желание убивать пропало — и то хорошо. Она сосредоточилась и попыталась создать для Максима такие же теневые очки, что раньше делала для себя. Затем ещё одни — себе.

Её глаза осветились синим. Похоже, получилось. Она взглянула по сторонам.

— Ого! — присвистнул Макс. — Ты тоже это видишь?

— Ага… — она застыла.

Вид открывался чересчур нереальный. Как другая планета. Как другой мир.