— Почему же ты не уехал в свои владения?
— Но у меня нет владений.
— С кем же я только что говорила? — воскликнула мать. — Неужели это был злой Тано?
Из последних сил она закричала:
— Тано! Тано!
Но ответа не было. Мать поняла, что Тано уехал.
Богини никогда не отбирают отданного, и слепая передала любимому Биа скромную оставшуюся долю. С болью на сердце она скончалась.
О своей беде Биа рассказал Эхолье, и тот поклялся помогать ему в борьбе с Тано. Союз и дружба двух братьев вечны, и под угрозой потонуть запрещено при переправе через эти реки упоминать имя Тано. Столь же опасно произносить имена Биа и Эхолье, переправляясь через реку Тано.
Много сходных преданий и верований существует в местах, где я сейчас находился. Вдоль дороги мелькали деревушки цвета земли, из которой они были выстроены, — красные или серые. Сохранили ли эти поверья свою власть над сознанием молодого парня, выбиравшего почерневшие зерна из груды сваленных на маты бобов какао; следует ли обычаям предков женщина, продающая несколько бананов у дороги; что думает деревенский учитель, едущий на велосипеде с уроков домой?
Снова лес и только лес по сторонам. Но чем дальше, тем отчетливее я замечал, как сильно был изменен человеком его первоначальный облик. В одном месте среди стволов появились бурые молодые листья шоколадных деревьев, в другом — тонкие, усыпанные мелкими вишенками плодов кофейные деревца. Это были плантации, и они глубоко проникали в гущу джунглей. Все чаще попадались вдоль пути крупные бананники.
Видно, сила леса обманчива, видно, люди сумели победить его враждебную мощь. Наверное, много нового скрывалось и за традиционным, идущим из веков обликом деревень.
Победа местных крестьян над лесом, одержанная с помощью топора, мотыги и огня, может справедливо быть названа подвигом. Сейчас нет деревни, вокруг которой не было бы широко разбросанных плантаций какао или кофе, бананников или кукурузных полей. Правда, большей частью каждая из этих плантаций невелика, всего лишь небольшое пятнышко освоенной земли в лесной чащобе. Но джунгли уже не решаются наступать. Каждый год они отдают людям все новые и новые гектары столетиями не тронутой земли.
Этим успехом мог бы справедливо гордиться любой народ. Однако победа над лесом была горькой победой. Она мало что дала народу и щедро оделила иностранные компании. По всей зоне тропических джунглей стали разводиться так называемые экспортные культуры — какао, кофе, бананы. Местное население не пьет ни кофе, ни какао, в стране не производится шоколада, и вся продукция крестьянских плантаций вывозится за границу. Там же остается и львиная доля прибылей, получаемых экспортерами.
На характере сельского хозяйства страны колониализм оставил столь же жестокий и трудно смываемый след, что и на промышленности. Как в промышленности лишь малая часть продукции предназначается для нужд самой страны, так и в сельском хозяйстве лесной зоны на первом плане стоят интересы заморского капитала. Редко кого из европейцев, проживающих на Береге Слоновой Кости, возмущает, скажем, тот факт, что была построена фабрика по консервированию тунца, которая вывозит из республики девять десятых своей продукции, тогда как легко найти значительно более важные объекты для строительства — в стране, по сей день вынужденной завозить из за границы самое необходимое. Никого из экономических хозяев страны не удивляет и ненормальное положение в сельском хозяйстве.
Впрочем, в этом нет ничего странного. В свое время колониальные власти приложили немало усилий, чтобы придать сельскому хозяйству страны его нынешний характер. Как же это происходило?
Из трех основных экспортных культур страны — кофе, какао и бананов — первой принадлежит самая важная роль. По производству кофе Берег Слоновой Кости занимает сейчас первое место в Африке и третье в мире.
Начало «кофейного эксперимента» было весьма скромным: в 1880 году негоциант из Лярошели Вердье создал небольшую кофейную плантацию на берегу лагуны Аби в Элима, недалеко от местечка Абуассо. Первый опыт оказался обнадеживающим, и двумя годами позднее Компания Конг расчистила под кофейную плантацию сто гектаров леса, также в окрестностях Элима. В 1900 году из района было вывезено уже свыше двадцати двух тонн кофе.
Африканцев, попробовавших на вкус горькие кофейные ягоды, эта культура отнюдь не привела в восторг. Только в 1930 году первые кофейные деревья начали появляться на крестьянских усадьбах. Перед войной были особенно распространены сорта «Либерия», крупный и мелкий инденийский, «куилу» и даже «арабика». Но в 1950 году эпидемия трахеомикоза поразила кофейные насаждения по всей стране. Плантации инденийских сортов целиком и большинство насаждений сорта «куилу» погибли. Это был жестокий удар. Своим спасением культура кофе на Береге Слоновой Кости обязана сорту «робуста», завезенному в 1934 году из Конго и невосприимчивому к страшному заболеванию. В настоящее время свыше пятисот тысяч гектаров отведены крестьянами под кофейные плантации.
Карьера шоколадного дерева была несколько менее блестяща. Как и в Гану, какао попало на Берег Слоновой Кости с острова Фернандо-По. куда эта культура была завезена португальцами в 1822 году. Первую плантацию какао создал опять-таки Вердье, этот предприимчивый торговец из Лярошели. В 1888 году им были произведены первые посадки шоколадного дерева около Абуассо, а в 1895 году на юго-востоке страны насчитывалось уже около пятнадцати плантаций.
Но по-настоящему широкое распространение шоколадного дерева по зоне леса началось в 1912 году. Дело в том, что на смену собираемому в лесах страны с особой разновидностью лиан каучуку в 1910 году пришел дешевый плантационный каучук из Юго-Восточной Азии. После некоторых колебаний выбор колониальной администрации остановился на шоколадном дереве как источнике доходов вместо лесного каучука. Властей убеждал опыт Золотого Берега, который в те времена вывозил уже свыше сорока тысяч тонн какао-бобов. В духе «лучших» колониальных традиций новая культура внедрялась принудительно.
Сопротивление населения было отчаянным. Крестьяне кипятили зерна какао перед посадкой, чтобы те не могли прорасти. Сделанные посадки забрасывались. По деревням был пущен слух, что тот, кто станет разводить шоколадные деревья, умрет при появлении первых плодов.
Тогдашний губернатор колонии Ангульван лично занялся внедрением новой культуры. Посадки шоколадного дерева были сделаны обязательными для всех деревень побережья. Во время своих частых поездок губернатор сам наблюдал за тем, как развиваются молодые насаждения. Крестьяне, проявившие небрежность, наказывались полицией. Порка, шпицрутены — вот средства, которыми энергичный губернатор вселял в крестьянские умы почтение и любовь к шоколадному дереву.
Эти усилия принесли свой результат. В 1929 году производство какао-бобов полностью покрыло потребности Франции и начало конкурировать с какао Золотого Берега на американском рынке. В послевоенные годы урожай продолжал возрастать. Плантации шоколадных деревьев особенно значительны на востоке страны, в районах Абенгуру, Димбокро, Бондуку, Агбовиль и вокруг самой столицы. Большинство посадок заняты сортом «форестеро», остальная часть — сортом «тринитарно». Сейчас Берег Слоновой Кости дает около десяти процентов мирового сбора какао-бобов и держит четвертое место в мире после Ганы, Бразилии и Нигерии.
Наконец, бананы. Крупные бананы, так называемый плантен, издавна разводились местным населением. Но они не представляли интереса для колониальных властей. Поэтому еще в 1912 году были сделаны первые попытки посадки азиатских разновидностей банана, дающих плоды значительно более нежные по вкусу. В сравнении с кофе и какао бананы представляли значительные трудности для транспортировки в Европу. Значительная часть урожая погибала еще до отправки. К тому же крестьяне, у которых были отобраны даже охотничьи ружья, не могли защищать свои бананники от обезьяньих набегов. Практически только с 1947 года стали появляться первые крупные африканские плантации. До этого времени производство целиком находилось в руках французов, тщательно следивших за сохранением своей монополии. Когда в тридцатых годах группа сиро-ливанцев решила создать плантацию в Табу, местная газета «Крик плантатора» немедленно потребовала, чтобы только европейцам было разрешено заниматься доходным делом выращивания бананов.
В окрестностях Абенгуру мне удалось побывать на одной из крестьянских плантаций какао, и это посещение во многом помогло мне разобраться в механике колониального «руководства» развитием сельского хозяйства.
Плантация была довольно крупной по размеру, чуть больше четырех гектаров. Непривычный человек мог бы сначала и не заметить, что находится не в глухом лесу, а на плантации. Кусты шоколадного дерева с растущими прямо от ствола золотыми плодами были разбросаны среди вековых деревьев. Шоколадное дерево боится прямого солнечного света и ветра, поэтому крестьяне сохраняют крупные, дающие большую тень деревья при расчистке леса под насаждения.
Хозяин плантации — высокий пожилой крестьянин с голым черепом, принадлежал к местному аристократическому роду. Держался он с большим достоинством. Вместе с ним, не отставая, ходил мальчуган лет пятнадцати, его сын. Оба были одеты в кенте из яркой ткани.
При осмотре плантации крестьянин рассказал, что она заложена десять лет назад. Кто помогал? Многие сородичи, пришлось и нанять трех рабочих — мосси. Первый урожай собирается, когда посадкам пять лет. Сейчас плантация набрала полную силу, и ежегодно он собирает два урожая — в сентябре основной и в апреле меньший. С гектара выходит по двести — двести пятьдесят килограммов какао-бобов.