Глава 26

Сейра упала на грудь Айвана и в отчаянии заколотила кулачками по его бесчувственному телу. Ее всю затрясло, а потом она перестала сдерживаться и зарыдала. Шимаэл присел рядом с ней, неуклюже обняв за плечи и пытаясь хоть как-то успокоить. Выбившись из сил, девушка уткнулась лицом ему в плечо и затихла, лишь изредка сдавленно всхлипывая.

– Он мог бы выбраться, если бы не рюкзак, – задумчиво пробормотал Шимаэл. – Забрав деньги из Храма, он сам подписал себе смертный приговор. Там и глубина-то от силы по колено…

– Замолчи!!! – взвизгнула вдруг Сейра, вцепившись в него руками. – Я больше не могу слышать все это!!!

– Тише! Тише, – от неожиданности Шимаэл даже отпрянул, – что с тобой стряслось-то?!

– Замолчи!!! – девушка попыталась зажать ему рот, – ничего не говори! Она убивает нас нашими же словами!

– Что ты несешь?!

– Неужели ты не видишь?! – Сейра ткнула рукой в сторону бурлящей реки, – все произошло именно так, как и было предсказано!

– Когда? Кем? – Шимаэл по-прежнему ничего не понимал.

– Она слышит все, что мы говорим, видит все, о чем мы думаем, все наши страхи перед Ней как на ладони!

– О ком ты говоришь?

– О Сиарне, о ком же еще?! – Сейра посмотрела на него, как на умственно недоразвитого. – Помнишь, Найда говорила, что того и гляди грохнется с алтаря в обморок, задрав к потолку ноги в розовых тапочках? У меня до сих пор стоит перед глазами та самая картина, когда Ванька ее подстрелил. Именно так все и случилось, именно так, как она и боялась.

– Ну, я не думаю, что…

– И Чак заверял меня, что перочинным ножичком, который он подобрал в столе у Зиолы, невозможно нанести смертельную рану, что он для этого слишком мал, – перебила Шимаэла Сейра. Она говорила торопливо и сбивчиво, словно боялась не успеть. – А потом еще, помнишь, твоя подруга сказала, что мы либо споткнемся на ровном месте и свернем себе шею, либо утонем на мелководье. Ничего не напоминает?

– Не надо придавать словам слишком большого значения, – попытался отмахнуться Шимаэл, хотя и сам вдруг почувствовал, как по его коже пробежались неприятные мурашки. И отнюдь не из-за промокшей насквозь одежды, – приметы не сбываются, если ты сам в них не веришь.

– По-твоему Риккардо и Айван так уж истово уверовали в неотвратимость предсказания Жрицы? Ванька вообще ни во что не верил. И вот, полюбуйся, – Сейра кивнула на распростертое на камнях тело, – не сильно-то это ему помогло. И тебе не поможет.

– Почему ты считаешь, что я не верю?

– Ты?! Да ни за что на свете! – девушка нервно хохотнула. – В твоем лексиконе даже слова-то такого нет: «Вера». Тебе подавай факты, доказательства, аргументы, улики неопровержимые. Ты признаешь существование только тех вещей, которые можешь потрогать руками. Все прочее для тебя – досужие выдумки, разве не так?

– Почему же? В реальности радиоволн я, например, нисколько не сомневаюсь.

– Паяц!

– Ладно, извини, – Шимаэл примирительно погладил ее по плечу, – я тоже не понимаю, что с нами происходит, и мне тоже страшно. Старая система координат, в которой я жил раньше, рухнула, и теперь я лихорадочно пытаюсь выстроить новую, но пока у меня ни черта не получается. Голова совершенно не соображает.

– Ну почему, почему тебе все всегда нужно разложить по полочкам, разобрать, развинтить?! Разве можно постичь красоту картины, изучив состав красок, которыми она написана?! – простонала Сейра. – Почему ты не можешь просто открыть глаза и увидеть?!

– Увидеть что?

– Правду.

– Правда у каждого своя, – скептически хмыкнул Шимаэл. – Чак, к примеру, за всем тем, что с нами творится, увидел происки маленьких зеленых человечков. А Ваньке повсюду чудилось жульничество и обман. Что разглядел Риккардо, я не знаю, он не успел рассказать. А что видишь ты? И что должен увидеть я?

– Если ты еще не окончательно ослеп, то должен, наконец, осознать очевидное – Сиарна реальна!

– Дать название тому, чего не можешь понять – не значит объяснить! Чем твоя версия лучше прочих?

– Это не версия! – Сейра чуть ли не плакала, – это правда, дурной ты человек!

– Всего лишь способ спрятать голову в песок. Самый простой и удобный способ – не надо ни о чем заморачиваться, на все воля Божья, а с нас взятки гладки!

– По-твоему правильный ответ должен быть исключительно сложным и наукообразным, таким, чтобы его могли понять лишь избранные с несколькими унивеситетскими дипломами?! Почему правда не может быть простой и очевидной?

– То есть ты хочешь убедить меня в том, что где-то там, – Шимаэл воздел палец к грозовому небу, – восседает барышня в белом балахоне и помыкает нами так, как ей вздумается?

– Хватит передергивать! – Сейра обняла себя за плечи и отвернулась. – Ты никогда не увидишь того, чего видеть не желаешь! Ты просто не готов к этому, твое сердце не готово.

– Отчего же?! Я очень даже желаю узреть свет твоей истины, ты только укажи мне верный путь! Из чего следует такой вывод, что привело тебя к такому умозаключению?

– Дурак ты, Шим, – с печальным вздохом произнесла Сейра.

– Хорошо, я готов принять это за отправную точку наших рассуждений. Что дальше?

– Вечно тебе хочется, чтобы все было стройно, логично и понятно. Но пойми, Бог – это аксиома, принимаемая на веру. И только так! И если ты не способен раскрепостить свой разум и впустить в него эту новую сущность, то я тебе ничем помочь не могу. Ты всю жизнь был упертым материалистом, материалистом и помрешь.

– Практика показывает, что безбожники и святоши тонут и сворачивают себе шеи совершенно одинаково, – Шимаэл начал раздражаться, – или, если я вдруг уверую, то мне откроется путь к спасению?

– Ты же со Жрицей разговаривал и все слышал собственными ушами, – Сейра ответила ему тем же, – ты должен понять это сам. Прислушайся к своему сердцу, если оно у тебя есть.

– Если честно, то оно у меня сейчас заходится в панике, точно у перепуганного кролика, так что мне затруднительно разобрать, что оно хочет мне сказать.

– Хотел бы – услышал.

– Хорошо, извини, – Шимаэл обнял Сейру за плечи и притянул к себе. – Согласен, я – дурак, черствый сухарь и неотесанный болван. Так дай же мне шанс измениться и стать лучше! Объясни, что ты имеешь в виду?

– Неплохо, неплохо, – девушка обернулась и заглянула ему в глаза, – за последние пять минут ты уже дважды попросил у меня прощения. Раньше такое случалось с тобой не чаще раза в год. Похоже, что ты и впрямь отчаялся найти выход.

– Не томи, говори! Что, по-твоему, нам следует сделать?

– Покаяться, – Шимаэл ждал продолжения, но Сейра умолкла и теперь вопросительно на него смотрела.

– Покаяться? И все? Это и есть твой путь к спасению?

– Разве этого мало?

– То есть нам следует виновато потупиться и, ковыряя ботинком землю, скорбным голосом пробубнить: «мы больше так не будем, простите нас, пожалуйста!»? Почему ты вдруг решила, что подобная ерунда избавит нас от расплаты?

– Ерунда? Ты полагаешь, что это просто?

– А в чем здесь проблема?

– Покаяние должно быть искренним! Или ты забыл, что Сиарна способна насквозь видеть наши мысли и наши души? Обман тут не пройдет.

– Ну и что? Я, действительно, искренне сожалею о том, что случилось, и даже готов попросить прощения у какой-нибудь из Жриц, буде она согласится меня выслушать, – Шимаэл встал и начал ходить из стороны в сторону по каменистому берегу, размахивая руками, чтобы немного согреться, – вот только я сомневаюсь, что это поможет. Им-то от моих соплей никакой радости.

– Вы, мужики, только так и можете, ты – мне, я – тебе! – Сейра в сердцах даже плюнула под ноги. – Держу пари, что Чак спал и видел, как наладить взаимовыгодный обмен с этими его зелеными человечками! А Ванька всегда жил по принципу: ты мне в ухо, а я тебе – в глаз! Иначе вы не умеете! И о других по себе судите!

– Чем тебе мои рассуждения не нравятся?! Тебе же популярно объяснили, что эта твоя Сиарна, кем бы она ни была, насквозь рациональна! Вот и я стараюсь мыслить соответственно, – чтобы хоть чем-то заняться, Шимаэл начал собирать булыжники и складывать их вокруг тела Айвана, намереваясь соорудить тому хоть какую-то могилу, – какая ей разница между мной покаявшимся и мной обыкновенным?

– Очень даже большая! Если человек искренне раскаялся, это означает, что он изменился.

– И как именно я должен измениться?

– Ты поймешь сам, когда будешь к этому готов.

– А я готов, – Шимаэл выпрямился и развел руками, – пожалуйста, могу попросить прощения хоть сейчас, вот только у кого? У необъяснимого явления природы, которое нас так невзлюбило? У Высшего Разума, ставящего на нас свои садистские опыты и наблюдающего за нами в большой микроскоп? У инопланетных зеленых, синих или серо-буро-малиновых человечков? Но это же глупо!

– Сиарна – богиня, дубина ты стоеросовая! Ты должен покаяться перед лицом бо-ги-ни! Причем искренне, а для этого ты должен сначала в Нее поверить, – Сейра вздохнула, – так что тут ты пролетаешь мимо денег. И вообще, зря я этот разговор затеяла, тебе он ничем не поможет. Теперь это очевидно.

– Сиарна. Богиня. Ну конечно же! – Шимаэл попытался смахнуть со стекол очков нависшие на них капли воды, но при этом только перемазал их и свой лоб грязными пальцами. – Ладно, согласен, тут со мной все ясно. Но ты? Ты ведь веришь в Сиарну, я же вижу!

В ответ Сейра лишь обреченно кивнула.

– Но тогда тебе и карты в руки! Почему ты сама не испросишь у нее прощения? Почему не покаешься, если понимаешь, что именно через покаяние можно обрести Ее прощение?

– Потому что я ее НЕНАВИЖУ!!! – Сейра вскочила на ноги в бешенстве запустила в воздух первым же попавшимся под руку камнем. Она запрокинула голову и, обращаясь к черным тучам, закричала что было сил, перекрывая рев реки и грохот грозы. – Ты слышишь меня, сука?! Я тебя ненавижу!!! Ты можешь сколько угодно меня запугивать, можешь убить, но я никогда не стану твоей послушной марионеткой!!! Я не буду ползать перед тобой на коленях, умоляя о пощаде!!! Я умру стоя, как свободный человек, а не как покорный раб, слышишь?! Не-на-ви-жу!!!