Глава 15

Тренажерный зал, через который меня ведет Джордан — это не только тренажерный зал, но и универсальный учебный центр на несколько этажей. Она указывает на закрытый полигон и бассейн, потом ведет меня вниз по лестнице. Мы проходим в комнату, наполненную оборудованием для тяжелой атлетики, другая заполнена веревками и скалодромами, и, наконец, мы входим в последнюю на этом уровне.

Комната большая — открытое пространство с двумя зеркальными стенами друг напротив друга. Маты расстелены на полу, а остальной мой отряд уже в сборе. Одну из не зеркальных стен заполняет ряд шкафчиков. Одна из дверей открыта, обнажая наборы ножей для тренировок.

Я очень надеюсь, что сегодняшнее занятие не потребует применения оружия. Учитывая мой комментарий Фитцпатрик ранее, я подозреваю, что выйду отсюда сломанной. И предпочла бы не добавлять удары ножом или порезы на кусочки в качестве своих будущих ран.

Все, кроме Коула, толпятся вокруг меня, продолжая настаивать на информации. Он держится позади и говорит им оставить меня в покое. Шаги отдаются эхом в коридоре, но мы отходим друг от друга, как только Фитцпатрик входит в комнату.

Она возмущенно скрещивает руки на груди и ждет, когда мы построимся.

— Мы продолжим там, где остановились в пятницу. Приготовьтесь.

Коул ведет нас через ряд отдельных участков, пока Фитцпатрик следует впереди нас. В основном она ничего не говорит, но иногда пользуется возможностью отметить, что я не так подвижна, как раньше. Мне бы не принесло ничего хорошего отметить ей в ответ, что в КиРТе я не могла тренироваться по нескольку часов в день. Кроме того, она, должно быть, права насчет меня. Я не настолько гибкая, как остальные.

— Два, Три, вы будете контролировать, — говорит Фитцпатрик, как только мы заканчиваем. — Разделитесь по парам и практикуйте упражнения с прошлой пятницы. Один и Семь, сюда ко мне.

Один не выглядит счастливым, пока мы направляемся к ней. Он, наверное, думал, что будет все контролировать.

Фитцпатрик ведет нас в дальний угол.

— Моя задача на сегодня — это увидеть, сколько помнит Семь, и вернуть ее в боевую форму. Сколько бы времени на это ни ушло. Один, с тех пор как Мэлоун назначил тебя помощником, ты будешь ее спарринг-партнером.

О, отлично. И ничего страшного, что Коул выше меня на восемь дюймов или на пятьдесят фунтов тяжелее. Я смогла дать отпор парням на Южной станции, но ведь Коул так же подготовлен, как и я. И знает все, что я не знаю.

— Занять позиции, — Фитцпатрик прислоняется к стене, выглядя самодовольной.

Коул ходит кругами.

— Я могу начать с любого движения? Хочу прогнать ее по некоторым основным оборонительным…

— Все равно, — говорит Фитцпатрик. — Нападай на нее. Покажи ей все, что ты умеешь, и мы увидим, сможет ли она себя защитить. Если нет, то ты будешь сражаться с ней, пока мы не поймем, на что она способна.

Да, сразу после того, как он сломает меня.

Эта мысль должно быть промелькнула на лице, и потому линия подбородка Коула ожесточается. Наши взгляды встречаются, и мои мышцы напрягаются в ожидании. Отпусти это, говорю себе. Сознательный мозг отключается. Мышечная память включается.

Кажется, что Коул ждет, пока я приму какую-нибудь оборонительную стойку, и мое тело двигается само по себе.

Терпение Фитцпатрик иссякает.

— Действуй.

Я стою не в нужной позиции, когда Коул атакует. Я кручусь вокруг, с трудом сохраняя равновесие. Он колеблется на долю секунды, давая мне время восстановиться, прежде чем снова движется на меня. Мои руки не подводят, к счастью. Они двигаются самостоятельно, блокируя его удары, но ноги все равно остаются неуклюжими. Коул нападает на меня слева, и я спотыкаюсь о его ноги. Все кончено за десять секунд. С тупой болью, колени ударяются о мат, а следом и руки. Я задерживаю дыхание, чтобы удержаться от шипения.

Фитцпатрик хватает мою руку и тянет в вертикальное положение. Я снова борюсь за баланс, когда она отпускает меня.

— Я сказала напасть на нее, а не играть. Не сюсюкайся с ней.

Руки Коула разжимаются и сжимаются по бокам.

— Причинение боли ей ничем не поможет. Нет смысла…

— Это был приказ, — Фитцпатрик шагает к нему.

— Она потеряла множество частей своей памяти. Вы не выбьете их из нее.

— Но ты мог бы встряхнуть их. Ударь ее.

Коул не двигается.

Смачивая губы, я вглядываюсь в сторону и замечаю остальных из своего отряда в зеркалах. Они усиленно пытаются выглядеть занятыми, но явно наблюдают за нами больше, чем друг за другом.

Дело не только во мне, понимаю я. Фитцпатрик травит и Коула тоже. Она знает, что он не хочет причинить мне боль, поэтому и выбрала его моим спарринг-партнером.

К черту Фитцпатрик, говорю я себе. Она ничто. Она не выше меня — она лишь инструмент для того, чтобы сделать меня сильнее. Я должна сосредоточиться на том, что важно. А что важно, так это то, что студенты в КиРТе рассчитывают, что я буду держать их в безопасности, а я подвожу их. Я должна взять себя в руки и вспомнить, кто я, даже если это означает, вспомнить вещи, которые я не хочу знать.

Я делаю глубокий вдох.

— Ударь меня, — говорю я Коулу.

Вздрогнув, он поворачивается.

— Семь…

— Лагерь отправил людей за мной в Бостон. Я не знаю, кем они были и поэтому я дала им отпор. Я сделала это. Не знаю, как, но это знание, очевидно, заперто где-то в моем мозгу. Мы должны вытащить его.

— Есть способы получше.

— Сделай это, или я атакую тебя, — пока он еще не двигается, я закрываю глаза. Я не сомневаюсь, что Коул сможет защитить себя от всего, что я сделаю, так что я позволяю своему ноющему беспокойству уплыть подальше.

Затем я нападаю на него.

Несмотря на мою речь, он не ожидает этого. Я наношу ему сильный удар в живот, прежде чем срабатывают его тренировочные инстинкты. Он сильнее. Я быстрее. Я максимально долго удерживаю взгляд от его лица, пока инстинкты не одерживают верх над моим сознанием. Я чувствую каждый удар, который он наносит, каждый удар, который я блокирую, но боль не длится долго. Она проходит прямо сквозь меня, словно я была обучена делать это.

Мы хорошо сражаемся друг с другом, как и должны, и я поддерживаю это скрученное состояние Дзен дольше, чем ожидала. Затем Коул дает мне возможность, и я бью. Он восстанавливается, хватает меня за ногу и валит на ковер. Моя вторая нога дергается, и я тяну его за собой.

Секунда уходит на то, чтобы перекатится на мате с ним и мой разум возвращается в КиРТ. В тот момент, когда я сбила Кайла. Запах травы, холода, сухих листьев против моей щеки, неимоверный эмоциональный подъем. Я не могу отделить здесь и сейчас от там и тогда. В груди образуется дыра. Мое беспокойство растет.

Коул останавливается на мне. Он прижимает меня к мату достаточно долго, чтобы добиться своей цели, затем отпускает. Как только я поднимаюсь на колени, то замечаю, что он ухмыляется.

— Ты права, в тебе по-прежнему это есть.

Меня согревает то, что я сделала его счастливым, но удовлетворение не поможет облегчить боль от нехватки Кайла. Разминая свои подбитые конечности, я, как и он, встаю на ноги.

Настолько же быстро меня снова ударом опускают обратно. Но это не Коул. Совершенно неподготовленная, я едва вовремя вытаскиваю руки, чтобы спасти лицо. Мой нос врезается в мат. Ничего не трещит, но огненная боль распространяется по всей нервной системе. Я слишком шокирована и зла, чтобы заморачиваться о том, чтобы подавить ее. Я наслаждаюсь ею.

— Ты по-прежнему не смотришь влево, — говорит Фитцпатрик.

Ее слова бьют меня сильнее, чем это сделал мат, вызывая еще одно воспоминание.

***

Судя по звучанию голоса, Фитцпатрик стоит прямо позади меня. Я стараюсь не волноваться, но клянусь, что чувствую запах пота и кофе от нее. Каким-то образом он перебивает горький запах пороха, цепляющийся за воздух, или эфирные масла из сосновых иголок подо мной. Фитцпатрик пьет столько кофе, что он, должно быть, просачивается сквозь ее поры.

Я отодвигаю мысли о ней подальше и надеваю свои наушники. Фитцпатрик — это отвлечение, а я могу игнорировать отвлекающие факторы. Я должна. Нас тестировали не только на меткость, но и на скорость.

Я пробегаю по своему списку. Прошло пять минут с тех пор, как я сделала свой последний выстрел, и условия не сильно изменились. Влажность составляет гнетущие восемьдесят пять процентов. Скорость ветра — пятнадцать миль в час с юго-запада со случайными порывами тридцать шесть миль в час. Это почти прямо перпендикулярно траектории, а моя цель на расстоянии восемьста метров вдоль горного хребта.

В качестве дополнительного бонуса солнце светит мне прямо в глаза.

Руки работают самостоятельно, регулируя объем винтовки и выполнение необходимых компенсационных расчетов. Справа от меня стреляет Октавия. Слева от меня то же самое делают двое других.

Я прицеливаюсь и задерживаю дыхание до тех пор, пока пуля не поражает цель. Этот выстрел должен был поразить расписанную зеленую точку. Если не промажу, то сотру эту метку.

Мимо. Мне не хватило дюйма. Проклятье.

Поворачивая бинокль к другим ближайшим целям, я вижу, что Октавии не хватает в два раза больше, у Саммер примерно так же, как и у меня, а Джордан справилась со своей. Она единственная, кроме Коула, Джулс и Евы, кто это сделал. Но Джулс дольше всех делал свой выстрел, что должно сыграть против него.

После того, как все заканчивается, я снимаю наушники и жду неизбежные оскорбления. Фитцпатрик топает позади нас, делая записи о том, как мы справились. Я стараюсь не волноваться. Хотя земля прохладная, но воздух нет. Пот скатывается с меня, а хвойные иголки и другие частички леса прилипают к коже. Они вызывают зуд

— Неприемлемо, — наконец говорит Фитцпатрик, и я переворачиваюсь так, чтобы видеть ее. С руками на бедрах, она продвигается через подлесок.

— Только четверо из вас сделали этот выстрел. Вам нужно больше стимула? Должна ли я начинать класть яблоки на ваши головы и заставлять использовать друг друга в качестве мишеней? Это лучше вас смотивирует?