Холодный ветер кусает за уши. «Блокируй это, − говорю себе. − Блокируй холод и сомнения.»

Я утешаю себя знанием о том, насколько занят Мэлоун. Он всегда приходит и уходит, и мы не его личная ответственность. Может быть, Мэлоун не в курсе всего, что происходит. Может, он доверяет Фитцпатрик обучить нас, как она считает нужным, и не обращает особого внимания; а, может он не одобрял это упражнение в озере и поэтому оно не повторится.

Не повторится, не так ли? Откуда мне знать?

− Семь! − Джордан машет и бежит ко мне. — Она поздравляла тебя с возвращением, не правда ли?

− О, да. Ясно давая понять, какой позор, что я провалила задание.

− Она так сказала? − Джордан пинает кусок разбитого асфальта вниз по тропинке. — Я вас умоляю. Если бы она могла сделать мир немного лучше, тогда почему здесь мучает нас, а не спасает мир сама? Игнорируй ее.

Я разжимаю руки, но не могу расслабиться. В это время в КиРТе я бы до сих пор была в постели. В обеденном зале в воскресенье до семи даже не подают завтрак. Я бы поела с Одри, встретилась с Кайлом, затем провела утро в библиотеке, делая вид, что наверстываю свои задания вместе с ними. Так как мне обычно не нужны были эти часы, чтобы делать собственную работу, я бы помогала им чем могла или нашла бы какую-нибудь книгу для чтения. Часто я работала над планированием миссии или отчетами, но это во многом зависело от того, смогу ли я улизнуть от всех. Часть миссии требует оставаться незамеченной и ничем не примечательной. Это осложняет жизнь.

Но честно говоря, иногда даже делает жизнь веселее. Когда еще можно будет оправдать то, что я болтаюсь с людьми в качестве своего прикрытия.

Что происходит с теми людьми сейчас? О чем подумали Кайл, и Одри, и Чейз, когда я не вернулась прошлой ночью? Рассказал ли Кайл друзьям, что произошло, и если это так, что он подумает, когда услышит об отмазке, которую придумал Мэлоун? Он поймет, что это ложь. Но, если Кайл работает на врага, может тогда, это не имеет значения.

А что насчет Одри? Отправилась ли она спать обеспокоенной? Она не может позволить себе отвлекаться, не тогда, когда у нас финальные работы по физике на этой неделе. Блин, мне действительно нужен способ, чтобы написать в КиРТ, но как?

− Семь?

Тут я понимаю, что перестала идти. Джордан находится на шаг впереди меня.

− Прости. Этим утром воспоминания возвращаются быстро и сумбурно.

− О, это хорошо. Что-нибудь полезное?

− Да, у моего прикрытия была финальная работа по физике в среду.

− Ты должна была учить физику в школе? Черт, тебе должно быть было скучно.

Я скорчила гримасу.

− Да, ужасно.

Как только Джордан информирует меня о расписании дня, я собираюсь с духом, чтобы спросить о проблеме, гложущей нутро. Учитывая мои ограниченные воспоминания, надеюсь, что Джордан не надоели эти глупые вопросы. Просто не уверена, что хочу знать, что она скажет.

Когда мы достигаем новых построек, я обращаюсь к ней.

− Тогда, когда нам было по тринадцать и Фитцпатрик заставила нас пойти на озеро − мы делали это более одного раза?

Джордан засовывает руки в карманы и осматривается.

− А сколько раз ты помнишь?

− Только один.

− Повезло тебе. Мы делали это пять раз.

− Пять?

− Пять. Они заставили нас делать это, пока мы все не смогли продержаться в воде так долго, как они требовали.

Я дрожу в согласии с молодой собой.

− Мэлоун должен был бы разрешить это, да? Он разрешает все, не так ли? Но они могли нас убить.

Джордан бросает на меня жалостливый взгляд.

− Ты думаешь, это худшее, что они делали с нами? Тебе нужно заставить поработать остальную часть своего мозга.

Она тянется к двери, но я хватаю ее за руку. Это неправильно.

Ее рука падает. Она, кажется, о чем-то раздумывает, затем прижимает руку к порезу на моем лбу.

− Что ты с собой сделала? Это не похоже на тебя.

− Что ты имеешь в виду?

− Я имею в виду, ты всегда была на стороне Коула. Ну ты знаешь «они ведут себя жестко с нами, потому что мы должны быть жесткими». Или «мы будем благодарить их за это, когда будем старше». И мое любимое: «после того, как они столько сделали для нас − наша обязанность быть такими хорошими, насколько мы можем, за них и нашу страну». Теперь ты говоришь, как я.

Ветер поднимается и дует волосы в лицо.

− Как ты говоришь?

− Ой, ты знаешь. «Мы все кучка рабов, и меня не волнует, что наша страна нуждается в нас, чтобы защитить ее. В один прекрасный день я собираюсь сжечь их дом». Вот моя позиция, − она дергает дверь. − Если, будучи на воле твое отношение изменилось, тебе лучше об этом умолчать.

Я кривлю губы, следуя за ней.

− Я хочу защищать свою страну и помогать людям, но такое отношение кажется неправильным.

Джордан утихомиривает меня, и она права. Несмотря на обещание Мэлоуна, что никто не собирается стереть мои воспоминания − если я когда-нибудь получу их обратно − угроза Фитцпатрик парит надо мной, как топор палача. Я не могу никому давать здесь какой-либо повод узнать, насколько поврежденной стала снаружи.

Ах да, я чувствую себя очень неуравновешенной сегодня утром. Не самая лучшая вещь, когда я собираюсь столкнуться с практикой по рукопашному бою. И с гневом Фитцпатрик.