Глава 20

Неделю назад

− Я в порядке, — включаю лампу над кроватью.

На другой стороне комнаты Одри указывает на часы и тихо хихикает. Каждое воскресенье в восемь часов звонит мой «папа». Как по расписанию. Словно это важное совещание.

− Нам нужно обсудить следующий этап, − говорит в ухо Мэлоун.

− Хорошо, но мне действительно нужно поработать над этим эссе по философии сегодня. Меня завалили работой.

Меня завалили работой. Это код означающий «здесь соседка». Обычно Одри проводит вечер воскресенья в холле этажа, где может поработать над заданием с другими. Но сегодня она должна прослушать записи на урок французского, и она сказала, что там было бы слишком шумно.

Это проблема.

− Ты можешь выйти из комнаты?

− Это не просто, — холл тоже переполнен, и я не могу никуда уйти в такое позднее время. Библиотека рано закрывается в воскресенье вечером и на улице идет холодный дождь.

− Хорошо. Тогда я напишу тебе.

Я плюхаюсь на подушку и загружаю свой ноутбук.

− Да, пап… тогда я отправлю тебе письмо по электронной почте на этой неделе… Ага. Я тоже тебя люблю, − вешаю трубку и открываю базу данных о миссии на ноутбуке, уже интересуясь, каким будет следующий этап.

− Он такой милый, − говорит Одри, взяв один из своих наушников. − Мой отец никогда не хочет разговаривать со мной. Только мама.

Я закатываю глаза.

− Ты имеешь в виду, он такой пунктуальный.

Одри хихикает и вставляет наушник обратно. Я грызу колпачок ручки потому, что завидую, что у Одри есть мама, которая любит с ней поговорить. Когда ей исполнилось двадцать на прошлой неделе, ее мама прислала ей чизкейк по почте.

Чизкейк!

Одри поделилась им со мной и парой человек. Это был первый раз, когда я ела чизкейк, во что никто не мог поверить, и, когда я поняла, что это было странно со стороны, то придумала какую-то отмазку про то, что у моих родителей непереносимость лактозы.

Смысл в том, что это заставляет меня завидовать семье Одри больше, чем когда-либо. Ее нормальность. У нее двое разведенных родителей: двое − приемных, в хороших отношениях; одна сестра и один брат − близнецы, которые все еще в старшей школе; собака, две кошки, и огромная семья.

У меня один фальшивый папа, который на самом деле является человеком, возглавляющим Красную Зону, собственную разведывательную подготовку и исследовательскую компанию. У меня тоже есть отряд. И хотя члены моего отряда, как братья и сестры − чувства Коула ко мне не считаются − мне иногда интересно, на что была бы похожа нормальная семья. Странно думать обо всех вещах, в которых мне было отказано. Я думала, что все остальные в мире были странными, пока эта миссия не потребовала от меня жить среди всех остальных.

Это заставило меня понять, что я странная.

На самом деле, нет. Это заставило осознать, как я невероятно облажалась. Облажалась в тех вещах, которые будут преследовать меня до конца жизни, продолжительность которой я, вероятно, сделала короче, чем когда-либо, своими недавними действиями.

Мой телефон подает сигнал о входящем сообщении:

«Работай хорошо, чтобы сузить круг до 46».

Одри смеется.

− Ты не собираешься работать сегодня вечером, не так ли?

Я стону и открываю свое эссе по философии.

− Не смотри так, − когда она возвращается к своему заданию по французскому, я переключаю громкость телефона на беззвучный.

«У тебя танцы в пятницу, правильно? Там у тебя возможно будет шанс. Множество имен в твоем списке пересекаются с теми, кто по−твоему мнению подходит».

Я нахмурилась, надеясь, что Одри посчитает, что у меня проблемы с эссе. Шанс? Звучит не очень хорошо.

«Это идеальное время для того, чтобы спровоцировать другой несчастный случай и понаблюдать за последствиями. Ты могла бы исключить большую часть из списка за одну ночь».

Волосы на шее встали дыбом. Несчастный случай? Что Мэлоун хочет, чтобы я сделала − взорвала бомбу в гостинице? Это не риторический вопрос. К сожалению Мэлоуна, я больше не причиняю вред невинным людям.

«У меня больше нет АнХлора».

Как будто проблема в АнХлоре − это то, что его волнует. Он просто доставит еще несколько на этой неделе. Так что я добавляю в свое оправдание:

«Не уверена, что это осуществимо. Слишком рискованно. Что, если Х не ходит на них? Что делать, если родители испугаются и уведут детей из школы? Я не видела никаких признаков того, что Х в опасности. Лучше продолжать как есть».

Я смотрю на Одри, в то время как нажимаю «отправить», но девушка поглощена работой, переводя фразы на французском, которые сейчас слушает.

Мэлоун пишет ответ немного позже:

«Мы получили новые сведения. Угроза для Х может быть ближе, чем мы думали. Слишком долго. Я уже однажды посодействовал твоей сознательности, но у нас мало времени».

Я читаю несколько раз, и живот связывается в узел. Мои пальцы дрожат, пока пишу свой ответ:

«Какие сведения? Что я должна знать?»

Хорошо, что я уже разработала второй план. В теории, Мэлоун должен гордиться моей изобретательностью, хотя это кажется маловероятным, учитывая обстоятельства.

Я отправлю ответ позже. Нужно помнить, что это вопрос национальной безопасности. Иногда мы должны чем-то жертвовать, чтобы спасти многих. Если эта группа получит в свои руки Х, речь пойдет не только о том, что его или ее жизнь будет в опасности.

Что странно, так это то, что перед тем, как я провела три месяца в КиРТе, я бы не подумала о чем-либо из этого дважды. Люди были либо целью, либо проектами, либо врагами, либо препятствиями. Несомненно, я верила в свое высшее предназначение. Если бы Мэлоун сказал мне заложить бомбу на официальном спортивном мероприятии ради общего блага, я бы сделала это.

Неудивительно, что Фитцпатрик угрожала стереть мои воспоминания. Она назвала меня поврежденной, но думаю это больше похоже на то, что мой мозг заражен. Реальный мир − это вирус, переписавший всю мою программу. Что еще безумнее, так это то, что мне хотелось быть больше КИ, чем ГИ. Прежде чем я попала сюда, я понятия не имела, до какой степени я, на самом деле, была КИ.

«Да, видно, тот, кто начал лгать, не обойдется ложью малой».

Мало того, что бедные строчки Вальтера Скотта часто приписывают Шекспиру, с самого начала они даже не были настолько блестящими. С другой стороны, сэр Вальтер Скотт никогда не работал на Красную Зону.

Что я обнаружила после приезда в КиРТ: ложь может сделать все проще.

Еще одно сообщение от Мэлоуна:

«Случаются взрывы газа».

Да, и взрывы газа − не единственные вещи, которые случаются. Жизнь Софии сжимается вокруг меня. Нужно активизировать свой план, прежде чем Мэлоун решит смести всю осторожность − в буквальном смысле − и скажет мне идти на беспорядочную стрельбу на территории кампуса.

«Поняла. Рассмотрю все варианты».

«Хорошо. Мы все рассчитываем на тебя».

Я борюсь с инстинктом выбросить телефон, чтобы не привлечь лишнее внимание со стороны Одри, но вместо этого спокойно кладу его на подушку, как будто это то самое взрывное устройство. Однако, прежде чем могу вернуть свое внимание обратно к базе данных, приходит еще одно сообщение от Мэлоуна.

«Не забудь прислать фото в платье. Твой отряд с удовольствием на них посмотрит».

Я опираюсь спиной на стену, и голова стукается об дерево. У меня уходит несколько минут, прежде чем получается ответить Мэлоуну. Иногда нет подходящих слов.