Глава 21

Вечер пятницы: Два дня назад

Возможно сейчас и декабрь, но, учитывая присутствие мужской и женской команды по легкой атлетике, футбольной команду и еще несколько других команд, участвующих в данном мероприятии со своими парами, в бальном зале отеля очень душно. Я чувствую себя комфортно в платье без бретелек, но парни умирают от жары. Стулья в зале завалены джемперами, которые парни посчитали нужным оставить в любом ближайшем месте, ведь практически половина толпы пьяная. Большинство незаконно. Интересно, сможет ли Кайл когда-нибудь снова найти свой пиджак.

Песня заканчивается, и DJ превращает последнюю ноту в некий новый техно-микс. Я морщу нос, что, видимо, является тем знаком, которого ждал Кайл.

− Хочешь выпить? — спрашивает он.

Кивнув, я убираю пряди волос с шеи и следую за ним.

Мы отлично сочетаемся друг с другом. На нем бледно-зеленая парадная рубашка, которая дополняет мое персиковое платье, и галстук с зеленым, персиковым и черным цветами. Как правило, любимая одежда Кайла включает в себя джинсы с рваными коленями и футболки поверх термобелья. Я и понятия не имела, насколько хорошо он мог выглядеть, когда захочет.

Милый, умный, забавный и мой. Ну, Софии. А я не София, и неважно, как сильно хочу ею быть. Я − ложь, а Кайл заслуживает лучшего.

Осознание этого больно ранит меня время от времени. Бьет, как удар в живот − такой, к которому я не готова, когда мышцы живота ослаблены и дыхание выбивается из легких. Затем, как и следует хорошему удару в живот, это заставляет меня хотеть сжаться в комок и заплакать.

Эта жизнь, в которую я играю. Все эти люди, которые думают, что знают меня. Это все ложь. Как правило, это не-совсем-глубокое откровение приходит, когда мне весело. Словно сигнал тревоги звучит в голове, напоминая мне, кто я и что я. Словно это было внедрено, как, может быть, какая-то система для того, чтобы предотвратить меня от каких-либо симпатий или налаживания отношений с врагом.

Если это так, то ее создателям необходимо повысить свой уровень, потому что она не так уж и хорошо работает. Я не только налаживаю отношения с окружающими людьми, я влюбилась в кое-кого, кто мог бы оказаться врагом. Несмотря на то, что тайна Кайла стала меньше беспокоить меня в последнее время, переключившись на другие свои вопросы, я до сих пор не знаю, что о нем думать. Я также не уверена, стоит ли мне беспокоиться.

Вокруг меня, нормальные люди с удовольствием танцуют и разговаривают. Огни прожекторов вращаются по кругу, и повсюду мерцают фальшивый снег и украшения в виде сосулек. Кайл сжимает мою руку, и под этими огнями я тоже мерцаю. Так же фальшиво.

− Ты в порядке? − спрашивает он.

− Да, просто жарко.

Я отодвигаю чувство вины в сторону, пока как мы пересекаем зал. В конце концов, не похоже на то, что Кайл стремится поделиться своими самыми сокровенными тайнами. За все время, что мы провели вместе, все слежки спустя, я очень мало знаю о нем.

Не поймите меня неправильно. Я знаю много чего. Мы говорим о занятиях, и музыке, и фильмах, о местах, где он был и в куда я хочу отправиться. Он рассказывает забавные истории о поездке по Аризоне в машине без кондиционера, которая длилась все лето, и о том, как он хотел быть астронавтом и отправиться на Марс до того, как его вырвало первый раз, когда он катался с горки.

Я знаю, что его мама − учительница, но не знаю, что она преподает. И я не знаю, биологическая ли она его мать или мачеха, или приемная, что было бы полезной подсказкой, но почему-то Кайлу удается избегать этих обсуждений независимо от того, как ловко я поднимаю тему семьи. Он переводит эти разговоры на мою семью.

Каждый. Чертов. Раз.

Это означает, что мне приходится лгать, и, как каждый шпион знает, чем больше ты лжешь, тем более вероятно, что ты попадешься на чем-то. Поэтому вместо этого мы говорим о кино и еде, или кем хотим стать, когда вырастем. Я говорю ему тоже самое, что сказала Одри, а он говорит мне, что не стоит вступать в ЦРУ, потому что они злые, а он не доверяет правительству. Он говорит, что не хочет быть просто врачом на скорой помощи, а хочет быть врачом, назначенным на орбитальную «гостиницу», которая строится для бурно развивающегося космического туризма. Я ему говорю: «видишь, я была права насчет тебя и желания летать, но я не доверяю космическим кораблям».

Кайл очень хорош в том, чтобы говорить о себе много, не сказав ничего. Он развлекается. Я чувствую, словно знаю его, когда на самом деле я ничего о нем не знаю.

В этом смысле, он похож на меня.

Это не хорошо.

Из сорока шести человек в списке, кто может оказаться Х, Кайл единственный, о ком я знаю меньше всех, несмотря на тот факт, что я провожу с ним так много времени. Несмотря на то, что я шпионила за ним неделями. Это меня бесит.

Я не хочу, чтобы Кайл оказался Х, но я волнуюсь. Волнуюсь, он ли это, и беспокоюсь, что не он. Либо же он действительно, как я, − кто-то, кто притворяется, разыскивая информацию, которая могла бы убить невинного человека. Я не уверена, какой из этих сценариев будет хуже.

Уйдя в свои мысли, я натыкаюсь плечом на дверь.

− Спишь на ходу? − спрашивает Одри. На заметку людям, которые до сих пор в моем списке Х, я надеюсь, что это и не она тоже. Она была моей первой не-из-отряда подругой, и все, что я делала, так это врала ей. В отличие от Кайла, я уверена, что Одри хороший человек. В противовес это делает меня дерьмовым человеком, ведь я обманываю ее.

Я поворачиваюсь и вижу, что она и Чейз следуют за мной.

− Нужна практика.

Чейз ослабляет свой галстук.

− Или, может быть, тебе нужно меньше пить, − его собственное дыхание является смесью ладана с незаконным пойлом из фляги, которую он пронес внутрь. — Эта жарища внутри заставит нас всех уснуть.

Кайл протягивает мне чашку безалкогольного пунша, и четверо из нас уходят от закусок в пустынную часть холла. Мы не единственные, кто пытается избежать толпы и жары.

Чейз валится на широкий старомодный подоконник вдоль задней части здания.

— Здесь не прохладнее? Серьезно? Кто-то включил печь на всю мощь или что?

Я осматриваю древние окна вдоль стены. Они узкие и металлические с фиксацией по бокам. Я переворачиваю и дергаю механизм несколько раз, но окно застряло. Грязь попадает на руки.

− Это может сработать, − говорит Кайл. — Погоди, ты испачкаешь платье.

− Я в порядке.

Он отталкивает меня локтем в сторону, а я толкаю его обратно, но затем, уступая, отхожу в сторону и показываю язык. Вероятно, я могла бы выломать окно, но я не должна хвастаться своей силой. Не говоря уже о том, что в платье без бретелек наклоняться немного рискованно.

Чейз пробует еще одно окно, но справляется не лучше меня. Между тем, Кайл закатывает рукава и хорошенько дергает то, над которым старалась я. В скрежете металла, оконная створка стреляет вверх. Одри и я хлопаем в ладоши, как только порыв холодного воздуха врывается внутрь.

Усмехнувшись, Кайл делает шаг назад и осматривает свои руки, которые покрыты черной грязью.

— Фу. Их, вероятно, не открывали со времен постройки отеля, − он просовывает руку в окно и наклоняется, рассматривая его.

Я допиваю свой пунш и выбрасываю наши чашки в мусорное ведро.

− Что ты делаешь?

− Ищу подвох. Лишь сцепление удерживает эту штуку от падения. Если оно упадет, стекло разобьется.

− Чувак, оставь как есть, − говорит Чейз, борющийся с другим окном. − Сцепления вполне достаточно.

Естественно, именно тогда сцепление падает.

Окно открылось с большим количеством силы и визгом металла, но перепады температуры означают, что оно закроется с гладкостью сливочного масла. Стекло дребезжит в раме, но металл в результате ударяет что-то мягкое − руку Кайла.

− Аааааах, − он сжимает рот и закрывает глаза от боли.

Хотя Одри кричит, я бегу к окну и открываю его настежь, чтобы Кайл мог убрать руку. Он оборачивает левой рукой правую, пока сгибается. Кровь льется сквозь пальцы и капает на пол.

Чейз ругается, бледнея.

− Оно плохо выглядит. Я найду нам машину. Думаю, что тебе понадобятся швы.

− Я в порядке, − Кайл звучит так, словно он не в порядке. Его голос напрягся, и он дышит глубоко, чтобы контролировать боль.

− Да, верно, − говорит Одри. Она выглядит слабой, пока хватает Чейза за руку, и они бегут по направлению ко входу.

Кровь не беспокоит меня, ведь я прошла обучение в области медицины.

− Дай мне посмотреть.

− Нет, отойди. Не хочу, чтобы ты испачкалась кровью, − Кайл двигается подальше от меня. Он открывает свою руку и осматривает повреждения. Оттуда, где я стою, все похоже на кровавое месиво.

− Это просто порез. Ничего страшного. Мне нужно смыть его.

Я плотно сжимаю губы, наблюдая, как кровь течет по его запястью, думая о своей миссии, несмотря на беспокойство за него.

− Это нехилый порез. Чейз был прав насчет швов.

− Серьезно, я буду в порядке. Я не хочу накладывать швы, − он мчится по коридору в сторону уборной. Другие люди, тусовавшиеся в холле, гримасничают и уходят.

Чувствуя себя бесполезной, с минуту хожу вокруг в случае, если Чейз или Одри вернутся, потом иду за ним, когда они не возвращаются. Кровавый след ведет в мужской туалет. Поскольку никого вокруг нет, я врываюсь.

Кайл уже обернул несколько бумажных полотенец, вокруг своей руки. Он смеется, когда я появляюсь у ряда раковин.

− Извини, но не думаю, что ты должна быть здесь.

− Извини, но я думаю, что ты зальешь кровью весь пол. Я здесь, чтобы помочь.

Сжимая правую руку левой, он сдувает волосы с глаз.

− Никакой помощи не требуется. У меня все под контролем. Немного воды, чуть давления… − он меняет позицию, и полотенца шуршат. − Все хорошо.

Он выглядит лучше. Его щеки снова обрели цвет, и дышит он нормально.

— Ты абсолютно, точно уверен? Я не хочу идти в больницу, но там было много крови.

− Абсолютно, точно уверен, − он обнимает меня, продолжая придавливать свою руку, которая теперь за моей шеей. − Видишь? Я даже могу танцевать таким образом. Не заставляй меня уходить. Мне весело.