Глава 23

Вечер воскресенья: Сейчас

Мне нужно поговорить с Джордан, но днем проходят занятия по музыке и культурологи, и это разделяет нас. Я не увижу ее до последнего занятия. Это все из-за соображений безопасности и здесь не такой класс, в котором позволительны личные беседы. В добавок к этому, три месяца моего отсутствия болезненно заметны. Мы в середине какого-то урока о сверхсекретной киберзащитной системе над которой работают китайцы, и я чувствую себя потерянной.

Наконец наступил обед, и я могу поговорить с ней. Я умираю от голода, ведь до этого чувствовала тошноту и не съела обед, но, к сожалению, лучше мне не стало.

Я ковыряюсь вилкой вокруг кучи соленой белой слизи на тарелке, которая эвфемистически названа куриным рагу с рисом. Несмотря на то, насколько ужасно это выглядит, я вовсе не ненавижу его. Каким-то образом нейронные имплантаты влияют на наш уровень натрия, поэтому мне нравится почти все, в чем есть соль.

− В чем дело? — говорит Джордан. − Ты выглядишь подавленной. Один сказал нам, что ты успешно выполнила свою миссию. Ты должна праздновать.

Столовая − это не лучшее место для такого разговора, но я не предвижу места лучше. Со всем этим хаосом вокруг нас, когда ГИ-2 и ГИ-3 представляют собой шумное сборище − это может быть моей лучшей попыткой.

Я начинаю осторожно, сохраняя свой голос тихим.

− Я знаю, что это глупо, но чем больше я вспоминаю, тем больше скучаю по Бостону. Я имею в виду, не по самому колледжу. А по людям. Странно думать, что я их больше не увижу. Некоторые из них были правда хорошими.

Джордан и Саммер наклоняются вперед.

− Так расскажи нам больше, − говорит Джордан. — Нам до смерти хочется деталей. Ты можешь рассказать нам, на что это было похоже, не раскрывая секретную информацию, не так ли?

Я могу. Легко. Это не то, о чем я хочу поговорить, но то, что я рассказываю им об Одри и Йен − и в ограниченной степени о Кайле − позволяет мне оценить, насколько внимательно слушают другие. Так что я рассказываю о скучных занятиях, играх, прогулках по городу, еде, арт-классах и аквариуме, и все смешные анекдоты, которые могу вспомнить.

Мой желудок достаточно расслабляется для того, чтобы поесть, но теперь моя еда остыла. Может она и соленая, но это не улучшает вкус.

− На что были похожи танцы? − спрашивает Саммер, как только я сую застывшую куриную жижу в рот.

Танцы. Блин. Зачем я упомянула об этом?

Я жую медленно, но до конца обеда еще десять минут. Хотя я и могла бы ходить вокруг да около этой темы, но это именно та возможность, которая мне нужна, и пока я могу воспользоваться ею.

Гейб садится рядом с Саммер, а Коул рядом со мной, но они оба уделяют больше внимания Еве, излагающей способ, которым она ранее пользовалась, чтобы взломать код. Думаю, я смогу поговорить.

Я надеюсь это так, потому и начинаю.

− Я не много помню о танцах. Там была музыка, и я была одета в платье, и было слишком жарко. Они украсили столы ослепительными огнями и искусственным снегом. Мэлоун сказал мне сделать там что-то, и я очень хочу вспомнить, сделала ли я это, но не могу.

Во второй половине дня, мне пришло в голову, что это может быть и есть недостающая часть. Возможно, я планировала сделать что-то радикальное − надеюсь, не взорвать отель, а что-то менее жестокое и более разумное − и таинственный враг, который разыскивал Кайла, обнаружил меня.

Может быть поэтому я увела Кайла подальше.

Это не объясняет, почему я не сообщила Мэлоуну, но я могу предположить о причинах и для этого. Может быть, они пришли за мной в ту ночь, схватили меня, и я не могла позвонить. Может быть, они пытались заставить меня выдать информацию о Кайле, и к утру я сбежала. Затем набросала несколько пунктов, нашла Кайла и побежала с ним куда-то, где я думала, мы будем в безопасности. Затем я планировала позвонить, но мой жучок пропал до того, как я это сделала.

Это лучшая теория, которая у меня есть.

Джордан макает кусочек брокколи в свой остаток соуса.

− Если это было что-то для твоей миссии, ты, должно быть, сделала это, потому что ты получила информацию.

− В любом случае, я не думаю, что сделала, или не совсем сделала то, что предположил Мэлоун, − я понижаю голос и наклоняюсь через свой поднос. − Его предположение привело меня в ужас. Я не могла сделать это. По крайней мере, я не думаю, что могла бы. Я узнала, что мне нужно, совершенно случайно.

Мне в голову приходит ирония, когда я признаю свои страхи. Если бы я была в КиРТе, эту информацию было бы достаточно легко обнаружить. Взрыв газа в отеле? Это попало бы на первую полосу. Но здесь, в лагере, наш доступ в Интернет сильно ограничен и к тому же контролируется. Такая история не попала бы на первую полосу новостных сайтов, которые у нас в распоряжении.

Джордан поднимает бровь, и я знаю, что она молча спрашивает, что Мэлоун хотел, чтобы я сделала. При помощи вилки я пишу в остатках своего соуса: ВЗОРВАТЬ ТАНЦЕВАЛЬНЫЙ ЗАЛ. Соус заливает каждую букву после того, как она формируется.

Саммер морщится, а изо рта Джордан выходят несколько интересных ругательств.

Коул должно быть поймал ее краем глаза.

— Следи за языком, Девять. Ты заставляешь некоторых мужчин постарше здесь быть похожими на святых, − он бросает в нее помятую салфетку.

− Конечно, да, − она откидывает свои косички. − Мы должны быть лучше во всем. Я серьезно отношусь к своим ругательствам.

− Да, она усердно работает над этим, − говорю я. − Даже я помню это.

Если Коул обращал внимания на наш разговор, я хочу остановить его и быстро.

Мне бы больше повезло с тем, чтобы остановить грузовой поезд.

Он кладет руку мне на плечо.

− Семь, что-либо предложенное Мэлоуном могло бы быть жестоким, но учитывая обстоятельства …

− Я знаю, − я падаю обратно на свой стул.

− Мы не можем избежать того, что людям причинят боль, учитывая то, что мы делаем. Но, если бы мы не делали неприятные вещи, пострадало бы еще больше людей.

Я хочу, чтобы Коул убрал свою руку, которую он оставляет на моем предплечье, словно успокаивая меня. Хотя я ничего не говорю по этому поводу. Я и так сказала слишком много.

− Должно быть, лучше иногда быть КИ. Вот что случается, когда ты эмоционально сломлена.

Коул убирает руку и хлопает меня по плечу.

− Нет, это то, что происходит, когда ты теряешь из виду общую картину. Это может случиться с каждым. Ты была там слишком долго, вот и все. Ты потеряла концентрацию и слишком вжилась в свою роль.

− Вот что происходит, когда ставишь человеческую жизнь превыше целей, − говорит Джордан.

Коул прищуривает глаза в ее сторону.

− Мы делаем то, что делаем для того, чтобы спасать человеческие жизни. Не всегда будут солнце и щеночки.

Я бью Джордан ногой под столом. Ей не нужно попадать в неприятности из-за моего большого рта.

Джордан понимает намек и опускает взгляд в беспорядок на ее подносе.

− Да, я знаю. Цель оправдывает средства, но иногда из-за этих средств мне не по себе. Я ничего не могу поделать.

− Мне тоже из-за них иногда не по себе, − говорит Коул. − Если бы было наоборот, мы были бы КИ.

Были бы мы? Интересно. Чистокровные люди могут сделать много зла для достижения своих целей. Священные войны и геноциды, и те террористы, создавшие вирус, который заставил двух невинных детей лежать в коме, чтобы они могли использовать их в качестве козыря.

Человечество − это гибкая вещь. У соотношения мозговой ткани к имплантам в голове человека, не обязательно должно быть что-то общее с этим. И это не совсем утешительно.

Когда мы покидаем столовую, Джордан обнимает меня за плечи и придвигает свою голову ближе к моему уху.

− Я знаю, что твой мозг занят возвращением старых воспоминаний, но не забывай, что я говорила тебе раньше, особенно если ты слышишь любую критику в свой адрес от Мэлоуна. Ты знала, что у Коула теперь еженедельные совещания с ним?

− С каких пор?

− Начались примерно в то время, когда ты отправилась на задание. И у него есть собственный телефон.

Я оборачиваю руки вокруг себя, даже не пытаясь игнорировать холод. Я мысленно продрогла. Кажется, я должна чувствовать это.

− Я видела это.

Джордан хлопает меня по спине, затем убирает руку.

— Ты все еще ему нравишься, и я имею в виду, он все тот же Коул. Но будь осторожна.

− Да, я знаю. Спасибо.

Я тру глаза. Мой отряд − это семья, и мы держимся вместе. Это больше, чем сплоченный отряд. Мы выросли вместе. Но, похоже, словно разногласия между нами − разногласия, о которых я была лишь слабо осведомлена перед моей миссией − стали шире. И Джордан, и Саммер, и Гейба всегда возмущала Фитцпатрик, и то, что к нам относились более строго, чем к другим.

Коул, Скай, Ева, и другие мальчики всегда быстрее отделывались от такого отношения и принимали наш так называемый долг. Я барахталась посередине, чувствуя омерзение к Фитцпатрик, но повторяя исполнение служебных обязанностей, потому что я верила в это. И верила в Коула.

В результате Коул и Мэлоун поверили в меня. Меня выбрали для миссии в КиРТ.

Я не уверена, во что верю сейчас. По−прежнему в Коула, да. Но эта преданность делу заставляет мои внутренности чувствовать себя так, словно я съела несвежую курицу на ужин. Семь, которую отправили в КиРТ − не та София, которая вернулась, и я рада этому.

Плохие люди приближаются. Они уничтожат тебя.

Может быть, одной из таких была и Фитцпатрик. Она была единственной, кто сказал, что Красная Зона сотрет мои воспоминания. Мэлоун обещал, что они не сделают этого, но даже это не является гарантией. Он бы передумал, если бы узнал, как сильно изменилось мое сознание. Джордан права, я должна быть осторожной. Я не хочу снова стать той Семь.

Как я и говорила Кайлу, в конце концов − я в ловушке, точно так же, как эти акулы в Аквариуме Новой Англии. Должно быть, это был один из самых честных разговоров, который был у нас когда-либо.

Яркое наружное освещение лагеря отражается от плоского облачного покрова, создавая угнетающий навес. Это клетка. Даже небо не видно. Даже птицы не могут летать вечно.