Неудивительно, что Кайл сказал мне, что его крылья были подрезаны. Он тоже был обманчиво честным. Он необузданный, но не свободный. Но не благодаря тому, что его мать сделала с ним. Она спасла ему жизнь, но ограничила ее. Наделила его удивительной силой, но потребовала от него скрыть ее. Это не справедливо по отношению к любому из них, хотя с тех пор как Сара Фишер умерла, это не имеет никакого значения для нее. Но Кайл никогда не станет по настоящему свободным до тех пор, пока люди, которые хотят схватить его в свои злобные руки, существуют.

Я надеюсь, что теперь он в безопасности. Я надеюсь, что не оказалась случайно ответственна за то, что вывела на него людей. Я боюсь этого, но я с нетерпением жду возвращения этих воспоминаний.

Когда я думаю о том, что сказал Коул на ужине и сравниваю это с ситуацией Кайла, легче увидеть перспективы Коула и Мэлоуна при исполнении служебных обязанностей. Логически, я знаю, что то, что лучше — не должно иметь значения. Невинные люди − это невинные люди. Жизнь Кайла не должна быть для меня дороже, чем сотни безымянных незнакомцев.

Но все же это так. И, если бы я думала, что, устанавливая АнХлор или бомбу на танцах, я сохраню его безопасность, сделала бы я это? Травмировала бы я намеренно Одри и остальных? Трудно сказать. Их жизнь тоже невинна.

От этих вопросов меня тошнит. Действительно плохая курица.

Потерявшись в своем унынии, я плетусь позади своего отряда, и они не беспокоят меня. Коул, должно быть, им что-то сказал, или они считают, что я систематизирую воспоминания. Я рада, что меня оставили в покое.

Как только мы приближаемся к нашим жилым кварталам, звук двигателя заглушает гул голосов. Черный внедорожник с тонированными стеклами и Массачусетскими номерами подъезжает к ряду зданий. Я наблюдаю за ним, мое сердцебиение учащается.

Массачусетс. Бостон. Кайл. Прошло шесть часов с тех пор, как я дала Мэлоуну информацию. Много времени, чтобы его команда добралась до Кайла; если они работали эффективно, то он не был ни в чьем плену. Так, это может быть он? Может быть, он уже здесь?

Я бегу за автомобилем, отчаянно желая узнать.

− Семь, ты куда? − кричит Джордан.

Я не останавливаюсь, чтобы объяснить, потому что мне нужно догнать его. Густые глотки тяжелого, холодного воздуха наполняют мой рот, пока я бегу, но ноги, кажется, едва касаются земли.

Внедорожник паркуется недалеко от главного здания. Мэлоуна нигде не видно, но его заместителя видно через передние окна. Его широкий силуэт нетерпеливо передвигается, в то время как водитель внедорожника выходит из машины.

Я оступаюсь в пятидесяти метрах от них, смутно осознавая, что половина моего отряда побежали за мной и пристают ко мне с вопросами.

— Кайл − говорю я, отодвигая волосы со своего лица, − я хочу убедиться, что они нашли его и он в порядке.

− Кто такой Кайл? − спрашивает Гейб.

Но Коул знает, и он скрещивает руки на груди.

− Это больше не твоя миссия. Ты можешь расслабиться.

Нет, это не моя миссия. Но слова Коула − больше, чем просто практический совет. В них есть какая-то нотка. Ревность? Я не рассказывала Коулу ничего о Кайле. В крайнем случае, он мог услышать, как я описывала его в качестве друга.

Мне, наверное, почудилось. Коул просто думает, что я отказываюсь отпустить все это, что является плохой чертой для хорошего солдата. Любые другие идеи объясняются виной, что я влюбилась в Кайла, когда должна была тосковать по Коулу все это время, пока меня не было.

Затем водитель открывает заднюю дверь внедорожника, и мое замешательство усиливается.

Спина пассажира повернута ко мне, когда он выходит, но лохматые обесцвеченные волосы не вызывают сомнений, так же, как и зеленые конверсы и куртка, в которую вчера был одет Кайл. Облегчение переполняет меня, но оно не длится долго. Когда я выкрикиваю имя Кайла, происходит две неожиданные вещи.

Во-первых, охранники выбегают из главного здания. Они направляются мимо внедорожника и прямо ко мне.

Во-вторых, Кайл оборачивается, и я вздрагиваю. Его лицо − это кровавое месиво. Или скорее это было кровавое месиво, потому что это Кайл, который может увеличить мозг и вылечить глубокий порез в течении двух минут. На его губах и щеке засохшая кровь, но все же кровь.

Я подношу руку к своему рту, удивляясь всхлипу, который вырывается из меня.

− Они добрались до него. Кто-то добрался до него первым.

Я начинаю бежать, но охранники встают передо мной.

— С дороги! − я уворачиваюсь от них − они намного медленнее − и снова выкрикиваю имя Кайла. − Что случилось? Кайл!

Выражение его лица неземное. Смертельное. Я превратилась в камень, и так же выглядят его глаза. Его голос слишком тихий, чтобы я услышала его, но я могу отлично прочитать по его губам.

− Ты.

Я жду большего, но это все, что он говорит.

− Что? − я качаю головой в его сторону. Водитель грубо хватает Кайла за руку, и его стойкость рушится. Как смеет этот парень так грубо обходиться с ним. − Остановите это!

Водитель игнорирует меня, и Кайл спотыкается назад. Его потрясение проходит, и теперь он без проблем выкрикивает.

− Ты случилась, София! Ты была одной из преследовавших меня и даже не помнила этого!

Водитель кричит что-то на него или на меня, но я не могу понять слова. Все, что я слышу — это голос Кайла, снова и снова. Он борется с тем человеком, но он в меньшинстве по числу охранников.

− Нет! Кайл, подожди! — прошу я, и два охранника, которые становились передо мной, внезапно снова там. Они хватают меня, и я выкрикиваю имя Кайла, желая узнать, что случилось, что он имел в виду.

Сосредоточься! Ты солдат или истеричная маленькая девочка?

Я слышу голос Фитцпатрик в своей голове, и, хотя я ненавижу ее, ее обучение не бесполезно. Я овладеваю собой и концентрируюсь на охраннике с правой стороны, вытягивая руку вниз и нанося удар на уровне его колен. Он отпускает меня, и я переключаю внимание на левого.

− Семь, остановись! − члены моего отряда хором выкрикивают позади меня. Рации шумят. Кто-то упоминает «ситуацию». Я напала на двух сотрудников службы безопасности. Вызывают Мэлоуна.

− Семь! − сильные руки хватают меня за плечи и умело пригвождают меня к земле. Коул. Он прижимает мои ноги и держит меня на месте, пока я не бросаю бесполезную борьбу. − Тебе нужно успокоиться прямо сейчас, или у тебя будут еще большие проблемы, и я ничего не смогу поделать. Послушай меня, черт побери.

В его словах есть здравый смысл, я знаю это. В словах Коула всегда есть здравый смысл. Его голос успокаивает, и я сосредотачиваюсь на этом, пока вновь не контролирую себя.

Но я не спокойна. Далеко не спокойна. Потому что, либо из-за того, что я закончила перезагрузку, либо из-за того, что увидела окровавленного Кайла — это служит конечным сигналом возвращения воспоминаний. Внезапно, все они возвращаются.

Внезапно, я осознаю, кем именно являются плохие люди.