- Ольда! – донеслось до откуда-то сверху.

- Ко мне! – кричит Вовка, собирая в охапку присутствующих. Дан, дед, Ольда, Лиска.

-Саша! – девушка пытается дотянутся до Александра.

Вовка теряет её руку, пытается своим полем, как петлей, накрыть всех и перенести в безопасное место.

Лиску и Сашу он всё же потерял.

«Река», - пробирается в сознание плеск воды. Вовка тонет. Нет сил бороться. Он просто дико устал. Его выдергивают на поверхность. Судорожный вдох. Ритмичные гребки спасителя к берегу. Опять провал в беспамятство.

- Вов, Вова, - аккуратные шлепки по щекам.

- Внук, очнись! Не для того я тебя спасал! – дед трясет Вовку.

- Может искусственное дыхание?

- Ольда, не наглотался он воды. Как врач говорю. Лучше чаю ему, горячего.

- В чём? Костёр могу! А чай как?

- Ольда, глины много. Я кружечку слеплю, а ты её кипяточком наполнишь!

- Дан, ты гений! – пара магов ушла ваять глиняную посуду.

- Вов!

- Я слышу, дед.

- Слава Богу!

- Дед, я Сашку с Лисой потерял.

- Вов, ты их оттуда выдернул?

- Да. Стопудово: да!

- Тогда искать их надо!

- А если их выкинуло куда-нибудь в мир без атмосферы или…

- Двоечник! Подобное притягивает подобное. Выкинуло их туда, где люди есть, - Изольда всунула в Вовкину руку кособокую чашку, полную ароматного травяного чая.

- Спасибо, Изольда Борисовна, Богдан Николаевич.

- Это тебе, Вов: «Спасибо». Если бы не ты, нас бы сплющило, а потом размазало в пространстве-времени.

- Сейчас ребят бы найти…

- Найдешь. Нас здесь оставь. Тут и воздух, и вода. Вон на деде твоем походная сумка с потайным кармашком.

- Вот, старый! А ты посуду лепила.

- Не, лепил Дан. Я только обжигом занималась.

- Так, на ночлег устроимся. В твоей сумочке и палатки поди есть?

- Обижаешь, даже две. С полным набором для выживания.

- Значит коньячные запасы имеются!

Вовка слушал «взрослые» разговоры, лёжа у костра, закрыв глаза. Силы возвращались медленно. До этого момента он никогда не переносил более одного человека, а тут пятеро, да он собственной персоной.

- Дед, я вроде в себя пришел. Попробую переместится.

- Сил хватит?

- Лиска не маг. Если её куда закинет, то мало не покажется. Сашка парень, постоять за себя может… - сделал выбор Владимир.

- Тогда в путь.

Глава 10, где Вовка примеряет новую профессию и находит далеко спрятанное.

- Опять она кашляет! – раздраженно сквозь зубы прошипел Герг. Кашель Хегги пугал его. Прошло так много времени, а она не шла на поправку. Знахарка уговаривала потерпеть, каждый раз повышая плату и ссылаясь на злых духов, поселившихся в теле его хрупкой жены. Герг ждал, надеялся и боялся. Боялся потерять маленькую Хегги, делившую с ним годы радости и печали, родившую пятерых детей, и так не вовремя простудившуюся на празднике урожая. После него планировали свадьбу их первенца. Э-эх…Переносили уже дважды. Духи противятся… Мужчина страшился мысли, что жертвой для них станет Хегги. В деревне так бывало не раз. Толи знахарка неправильно проводила ритуал жертвоприношения, не допуская никого на это действо, толи духи действительно сильно сердиты… Правда с появлением Эдейльга они уменьшили аппетиты, за последний год на туманной тропе оказались лишь дряхлый Бъерк и вечно пьяный Винь. Первый-то понятно, отцы давно его звали, считай более века назад родился… А Винь? Этот дурак дураком! Герк смачно плюнул в сторону, выражая высшую степень недовольства. Упился, мерзавец! Наделал кучу долгов и упился с радости! И кому задолжал, придурок! Заморским купцам! И ведь не знал наверняка купцы это, али люд шальной.

Где же Эдейльг? Молодой колдун исчез из деревни две луны назад. Дом его часто пустовал, но никогда так надолго. А ведь знахарка Хейзель не любила колдуна. Ещё бы! Лишиться дохода! От её притираний особого толку не было, а жертвоприношения, похоже шли на повышение объема её талии. М-да, необъятной стала Хейзель, а какой была! Герг вспомнил былые годы, когда юнцом сватался к местной ворожее, чья фигура привлекала добрую половину мужского населения. Были дела… Знахарка привечала лишь избранных, замуж идти категорически отказывалась, ссылаясь на потерю дара. А был ли дар-то? Пока в ученицах ходила, снадобья старой Веды действовали, а потом как-то всё на нет сошло. Слухи ходили, будто вышла-таки замуж знахарка, за приезжего. Да кто ж его знает…

Всё ж где колдун? Лечил он теми же травами, а по-другому. И жертв не приносил, всё смехом да словом ласковым. По полянам туда-сюда сновал, словно вынюхивал чего. Побегает так, встанет в середку, руки в стороны раскинет и стоит, ждет. Постоит, постоит и вдруг дымкой подернется. Сморгнешь, и нет колдуна. А он чуток поодаль проявится. Чудно… А от лечения эффект был! И ещё слухи ходили, что еже ли на тех полянках, где колдун исчезал, ребеночка…ну, пополнить состав семейства (Герг смущённо покхекал, вспомнив такую встречу, и ведь даже не заметили!), так жив здоров он будет и мать тоже.

Мужчина даже остановился от пришедшей в голову мысли. За год почти всей деревней полянки попробовали. Бабы иль рожать будут, иль уже с младенцами. Во дела! Вон сестрица его, степенная матрона, а на сносях. Даже слабая Элия родила прошлой зимой, а знахарка уверяла обратное.

Герг повернул к дому.

- Эдейльг! Эдейльг! Вернулся! – донесся до его слуха голос младшей дочери. Эйса бежала к дому, разбрызгивая лужи, прижимая к груди концы выбившегося платка. Радости девчонки не было предела. Она давно тихонько вздыхала вслед колдуну.

- Отец! Эдейльг вернулся! Сказал зайдет к нам сегодня, сам сказал! А маме дал это! – на ладони лежал маленький сверток. – говорит, надобно дать щепотку в горячем молоке.

К вечеру в доме Герга было радостно. Дети перешептывались. Старшие готовили обед. Десятилетняя Эйса, любимица матери, светилась от двойного счастья: мама тихо спала, не захлебываясь сухим кашлем, и предмет немого обожания должен вот-вот появиться на пороге.

Аккуратный стук в дверь прервал домашние хлопоты. Герг самолично приветствовал двухметрового гостя, чьи светлые длинные волосы, запорошенные снегом, мягко покрывали плечи. Вот уж действительно «эдейльг – снежно-белый». Настоящего имени колдуна никто не знал. Или он сам не представился, когда впервые появился в деревне, или ещё по какой причине… Жители и не спрашивали. Просто помогли парню, вышедшему из бурана и ночной мглы. А он добром отплатил: вправил вывих пацаненку. А то бы сидеть дитятко с разинутым ртом до окончания метели. Хейзель ходила к пациентам только в хорошую погоду.

- Доброго вечера, Герг! Здравствуй, Эйса! Можно ли осмотреть Хегги?

- Она спит! И не кашляет! – малыш Тимли преданно смотрел на колдуна.

- Хорошо, что не кашляет. Но осмотреть твою маму нужно, - твёрдо ответил гигант.

Герг открыл полог, за которым спала жена. Дыхание ровное, пропал яркий пятнистый румянец, появившийся пол-луны назад, на лбу выступили капли пота. Колдун прошёл к кровати. Герг опустил полог, услышал разочарованный вздох Тимли, давно поклявшегося стать таким же как Эдейльг.

Нескольких напряженных минут семейство прибывало в своеобразном ступоре. Слух ловил каждый звук. Старший, Хорт, сильно привязанный к матери, и несколько стыдившийся этого просто взмок от нетерпения.

- Братец, не волнуйся! С мамой всё будет хорошо! – Одди похлопала Хорта по плечу. Тот нервно выдохнул.

- Зря волнуешься, через четверть луны можешь гостей на свадьбу звать! – колдун беззвучно задернул тяжелый полог.

- Ты первый! Мы с Таль ждем тебя на обряде клятвы!

- Сочту за честь!

- Эдейльг, почему тебя так долго не было? – малыш Тимли забрался на колени гиганта, заглянул в серебристые глаза.

- Я был там, где должен быть. Там, где сердце услышало боль. Я должен найти того, кого потерял. И пока не найду, буду искать и возвращаться сюда.

- А когда найдешсь?

- Мое место займешь ты, малыш. Ты ведь с мамой все дни сидел рядом, когда она спала, лечил её своей силой.

- Я и не делал нисего, только за руку её дерзал, - пятилетний Тимли удивлённо уставился на гиганта, от волнения забывая правильно выговаривать буквы. О его проделке знал лишь Хорт, и он мог поклясться, что брат ничего не говорил колдуну.

- Спасибо, тебе за жену, Эдейльг!

- Не меня благодари, сына, - колдун кивнул на малыша. – Если бы не он, Хигги уже ушла бы тропой тумана. У вас тут перекрывается почти вся энергетика. Кто-то искусно лишает твой народ жизненных сил. Лишь немногие могут открывать каналы и использовать энергию во благо себе и другим.

- Ха, стучу, а никто не открывает! – входная дверь громко ударилась о стену. – К вам, я погляжу, шарлатан приблудный пожаловал!

- Хейзель, прекрати. Тебя сегодня никто не звал! – весьма невежливо отреагировал Хорт на вторжение знахарки.

- Я уже не в чести в вашем доме? А кто платить мне за лечение будет?

- Сполна тебе заплачено, барана ещё утром отвели на твой двор!

- Что мне твой баран! Ты мне обещал отдать в ученики меньшого твоего, Ти-имли! Еже ли жене лучше станет! Договор дороже денег!

- А ты каким местом?.. – Хорт выступил вперед.

- Ей же лучше!

- Не твоими стараниями!

- Остынь, Хорт! Уважаемая, я вынужден Вас огорчить, Тимли мой ученик. По закону только я могу передать его на обучение другому учителю. – колдун встал, оттесняя недовольную знахарку к выходу.

- Не было контракта!

- Вы о договоре? Был! Еже ли не был, то как мой ученик смог бы поддерживать жизнь своей матери, несмотря на Ваши усилия свести её в могилу?

- А где у него метка?

- Метка у Вас, у нас знак, действие! Тимли, иди сюда, малыш. Отнеси маме водички. Возьми со стола кружечку.

Испуганный ребенок послушно взял в руки глиняную кружку.

- Подуй, слишком горячо!

Тимли подул, легкий парок не растаял в воздухе. Он стал плотнее, больше, окутал руки ребенка. Из воздуха в горячую воду стали падать растения. Невидимая рука помешивала содержимое. Пар уплотнился, потом вовсе развеялся. По комнате потянуло луговыми цветами, летом.