Глава 11

— Querida, что ты с собой сделала?

Джесс стоял у ванны, не сводя глаз с моих ног. Я спустила грязную воду и набрала новую, чтобы отмочить ступни, так что сквозь прозрачную преграду было прекрасно видно все ужасные красные волдыри.

— Новые туфли, — объяснила я, не сумев придумать ничего другого. Вряд ли бы Джесс хорошо воспринял тот факт, что мне пришлось убегать босиком от сексуального маньяка. Ну то есть мне не очень-то хотелось становиться причиной каких-либо дуэлей или чего-то подобного.

Да, да, знаю: мечтать не вредно.

И все же он снова назвал меня querida. Это же что-то да должно было означать, правда?

Вот только Джесс, наверное, и сестер своих называл querida. А может, даже и маму.

— Ты сделала это с собой нарочно? — Джесс уставился на мои ступни неверящим взглядом.

— Ну, не совсем. — Вот только вместо того, чтобы выложить всю правду о Поле и нашем тайном поцелуе на сизом покрывале, я со скоростью тысячу слов в минуту выпалила: — Просто у меня туфли новые, и я натерла ноги, а потом… А потом я задержалась, и мне не с кем было поехать домой, так что пришлось идти пешком, и ноги в туфлях так болели, что я разулась, а асфальт, наверное, нагрелся под солнцем, поэтому я обожгла ступни…

Джесс нахмурился. Он присел на бортик ванны рядом со мной и попросил:

— Покажи.

Мне не очень-то хотелось показывать парню, в которого я безумно влюбилась с первого взгляда, свои жутко изуродованные ноги. Особенно с учетом того, что он не знал об истинной причине моих ожогов, а именно о том, что заработала я их в попытке сбежать от другого парня, с которым вообще не должна была общаться.

С другой стороны, неужели девушка не может просто пойти к парню домой без того, чтобы он прыгнул на нее с поцелуями и заставил ее захотеть поцеловать его в ответ? Все это было сложновато даже для меня, а ведь я современная девушка, живущая в двадцать первом веке. Одному богу известно, что взбредет в голову хозяину ранчо из середины девятнадцатого столетия, услышь он об этом.

Однако по выражению лица Джесса я увидела, что он не оставит меня в покое, пока я не покажу ему свои дурацкие ноги, так что, закатив глаза, выпалила:

— Хочешь увидеть их? Прекрасно! Развлекайся!

С этими словами я вынула правую ногу из воды и сунула ему.

Я ожидала как минимум гримасы отвращения. И не сомневалась, что вскоре последует наказание за мою глупость — как будто я уже не чувствовала себя дурой.

Но, к моему удивлению, Джесс не стал ни орать на меня, ни отворачиваться, скривившись. Он просто тщательно, словно заправский медик, осмотрел мою ногу. А после попросил:

— Позволь увидеть и вторую.

Так что я опустила правую ногу в воду и достала левую.

И снова ни отвращения, ни криков «Сьюз, как ты могла быть такой дурой?!» Собственно, ничего удивительного, ведь Джесс никогда не называл меня Сьюз. Вместо этого он осмотрел мою левую ногу так же осторожно, как и правую. Покончив с обследованием, Джесс выпрямился и сказал:

— Что ж, я видел раны и похуже… но ненамного.

Я пораженно уставилась на него:

— Ты видел ноги, которые выглядели хуже, чем это?! — воскликнула я. — Где?

— У меня были сестры, помнишь? — В его темных глазах мелькнул огонек чего-то… Я бы не назвала это весельем, потому что мои ноги, само собой, не были причиной для смеха. Джесс не посмел бы смеяться над ними… правда же? — Время от времени у них появлялись новые туфли, а результат был таким же.

— Я больше не смогу ходить, так ведь? — поинтересовалась я, с горечью глядя на свои уничтоженные ступни.

— Сможешь, — успокоил меня Джесс. — Только через пару дней. Эти ожоги на вид очень болезненны. Понадобится масло.

— Масло? — Я наморщила нос.

— С ожогами вроде этих лучше всего справляется масло.

— А! Ну, может, в середине девятнадцатого века так оно и было. Но сейчас мы предпочитаем полагаться на лечебную силу «Неоспорина». Тюбик вон там, в аптечке за тобой.

Так что Джесс нанес на мои раны мазь. А когда он закончил с перевязкой — и, смею заметить, мои ступни выглядели очень привлекательно, замотанные в широкие бинты, — я попыталась встать.

Вот только выдержала я недолго. Не то чтобы было больно. Просто ощущения были очень странные, будто я шагала по грибам…

Которые росли из моих ступней.

— Ну хватит уже, — не выдержал Джесс.

И, не успела я опомниться, как он подхватил меня на руки.

Вот только вместо того, чтобы отнести меня на кровать и опустить, как парни делают с девушками в фильмах — весьма романтично, надо сказать, — Джесс просто бросил меня так, что я слегка подпрыгнула, спружинив на матрасе, и чуть не упала на пол, едва успев ухватиться за край.

— Спасибочки, — выдавила я, не сумев скрыть сарказм в голосе.

Джесс, кажется, даже не заметил.

— Мне не сложно, — ответил он. — Тебе принести книгу или еще что-нибудь? Может, хочешь приступить к домашнему заданию? Или я мог бы тебе почитать…

Он показал мне «Критическую теорию со времен Платона».

— Нет! — выпалила я. — Домашнее задание вполне подойдет. Просто подай мне рюкзак, пожалуйста. Спасибо.

Я погрузилась в написание эссе о Гражданской войне — ну или, по крайней мере, делала вид, что занимаюсь именно им. На самом же деле я, само собой, пыталась не размышлять о Джессе, сидевшем с книгой на банкетке в эркере. Мне было интересно, что бы я почувствовала, если бы он подарил мне парочку поцелуев, подобных тем, что я получила от Пола. Ну то есть, если вдуматься, я оказалась в очень интересном положении, учитывая мою неспособность самостоятельно перемещаться. Сколько бы парней с радостью заполучили в свое распоряжение девушку, которая оказалась буквально заперта в собственной спальне? Да полно! Разумеется, кроме Джесса.

Наконец Энди позвал меня ужинать. Однако я никуда не собиралась. И не потому, что хотела остаться и еще понаблюдать за читающим Джессом, а потому что действительно не могла даже подняться с кровати. В итоге Дэвид поднялся наверх посмотреть, что меня задержало. Заметив на моих ногах бинты, он тут же умчался вниз за моей мамой.

Стоит ли говорить, что мамуля выказала к моим бедам гораздо меньше жалости, чем Джесс? Она заявила, что я заслужила все мозоли до единой, раз додумалась до такого идиотского поступка, как обуть новые туфли в школу, не разносив их прежде. Потом мамуля начала носиться туда-сюда, наводя порядки (хотя, учитывая соседство с горячим латиноамериканским мачо, я стала очень аккуратной и содержала комнату в чистоте. Я имею в виду, мне не очень-то хотелось, чтобы Джесс наткнулся на мое разбросанное белье. Если уж на то пошло, именно он всегда оказывался основным источником беспорядка, оставляя повсюду огромные стопки книг и раскрытые коробки из-под компакт-дисков. А ведь не стоило забывать и о Гвоздике).

— Честно говоря, Сьюзи, — начала мама, сморщив нос при виде большого рыжего комка шерсти, растянувшегося на банкетке, — этот кот…

Услышь это Джесс, который вежливо дематериализовался, как только зашла мама, чтобы предоставить мне чуточку личного пространства, он был бы крайне оскорблен пренебрежением, выраженным в сторону его любимца.

— Как наш пациент? — поинтересовался Энди, появившись в дверях с подносом, уставленным тарелками с лососем на гриле с укропом и сливочным соусом, холодным огуречным супом и свежеиспеченными ароматными булочками. Знаете, как бы меня не огорчали повторный мамин брак, обретение трех сводных братьев и необходимость переехать на другой конец страны, еда оправдывала все жертвы.

Точнее, еда и Джесс. Во всяком случае, до недавнего времени.

— Она явно не сможет пойти завтра в школу, — сказала мама, глядя на мои ноги и безнадежно качая головой. — Я имею в виду, ты только посмотри на них, Энди. Как думаешь, может, нам стоит отвезти ее… не знаю… в травмпункт или еще куда-нибудь?

Энди присел возле кровати и посмотрел на мои ступни.

— Не представляю, что еще они смогут сделать, — оценил он великолепные способности Джесса по перевязке. — По-моему, она и сама прекрасно о себе позаботилась.

— Знаете, что мне, наверное, не помешало бы? — спросила я. — Несколько журналов, упаковка диетической колы и шоколадный батончик побольше.

— Не наглейте, юная леди! — строго возразила мамуля. — Ты не будешь весь завтрашний день валяться в кровати как какая-нибудь травмированная балерина. Позже я позвоню мистеру Уолдену и убежусь, чтобы ты получила от него все домашние задания. И должна сказать, Сьюзи, ты меня крайне разочаровала. Ты уже не ребенок, чтобы так себя вести. Могла бы позвонить мне с заправки, например. Я бы за тобой приехала.

Ну да. А потом бы она узнала, что я иду домой не из школы, как сказала, а из дома парня, на которого работает мертвый Ангел Ада и который — ах да! — пытался подкатывать ко мне, и это при сидящем в соседней комнате дедушке, пускающем слюни. И надо сказать, до некоторой степени эти подкаты были приняты благосклонно.

Нет уж, спасибо.

Мама с Энди вышли из комнаты, и я с трудом расслышала, как он тихо сказал ей:

— Тебе не кажется, что ты была с ней излишне строга? Думаю, она усвоила урок.

Однако мама не стала принижать голос. Ей явно хотелось, чтобы я узнала ее ответ:

— Нет, мне так не кажется. Через два года она уедет в колледж, Энди, и будет жить одна. Если это пример того, какие она будет принимать решения, то я с ужасом представляю, что будет дальше. На самом деле я вот думаю, не стоит ли нам отменить наши планы на пятничную поездку.

— Ни за что! — услышала я очень выразительный ответ Энди с первого этажа.

— Но…

— Никаких но! Мы едем.

После этого их голоса окончательно отдалились и затихли.

На лице Джесса, снова появившегося под конец нашего разговора, играла легкая улыбка. Он явно все подслушал.

— Не вижу ничего смешного, — кисло протянула я.

— И все же это слегка забавно.

— Нет. Ни капли.

— Мне кажется, — Джесс открыл книгу, одолженную ему отцом Домом, — пришло время немного почитать вслух.