Она понимала, что испытывает Лео, и взгляд ее сделался мягче. Потом снова стал задумчивым.

— Ты ослеплен чувством вины. Но послушай, Чарли уже не ребенок, а взрослый юноша, и он не сможет усидеть в клетке, в которой ты пытаешься его удержать. Если вы с Блейдом не перестанете его опекать, то рано или поздно он ввяжется во что-нибудь дурное — в какую-нибудь авантюру — просто чтобы избавиться от вашей заботы. И раз это понятно даже мне, значит, все произойдет куда быстрее, чем ты можешь себе представать.

Лео открыл было рот. И не нашелся, что возразить. Почесал покрытую щетиной щеку. «Вот проклятье».

— Так что, по-твоему, нам лучше взять его с собой?

— Если Чарли пойдет с нами, то поведет одного из циклопов. Мы сможем за ним присматривать. Хотя, надеюсь, он все-таки уяснит, что должен четко слушать наши приказы, иначе я прикажу бросить его в камеру для свихнувшихся мехов.

— Ладно, согласен. — И все же, глянув в дальний конец ангара, Лео невольно стиснул зубы. — Дай мне пару минут, а то, боюсь, сорвусь и наговорю ему лишнего.

— Конечно. Тогда помоги мне пока пристегнуть все остальное. Там нарисовано как правильно.

Следующие минуты прошли спокойно. Мина показывала кнопки и рычаги и рассказывала, за что они отвечают. Лео внимательно слушал ее и совсем позабыл про Чарли. По крайней мере, старался о нем не думать.

Он поймал на себе ее выжидательный взгляд.

— За что ты так сильно ненавидел отца? — спросила Мина.

Лео медлил с ответом. Он принялся поправлять ей пряжки на обвязке. Затянув каждую покрепче, проверил, хорошо ли ремни держатся на плечах. И вот, наконец, обнял Мину за талию и заглянул в глаза. Лео будто бы предстояло вскрыть старую рану, на долгие годы ставшую источником болезненных переживаний, отравлявших его изнутри, точно инфекция, которую давно пора вылечить.

— Пожалуй, «ненависть» — слишком сильное слово. Наверное, мне просто хотелось, чтобы Тодд стал для меня тем, кем он быть никак не мог. — Слова царапали ему горло, словно лезвие бритвы. — Тодд даже не пытался делать вид, будто я что-то для него значу.

— Ты надеялся, что однажды он назовет тебя сыном?

— Я еще в детстве узнал, что герцог мне не отец. Он объявил об этом в мой шестой день рождения прямо с утра. — Не самый приятный подарок для ребенка. — Скажем так, Кейн всегда держался со мной довольно холодно и строго. А Тодда я помнил еще с тех времен, когда тот работал под его покровительством. Ученый был обходительным, увлеченным и просто невероятно умным. Конечно же, он представлялся мне идеальным отцом, таким, о каком можно лишь мечтать. Лет в тринадцать Кейн как-то предложил поехать с ним к Тодду. Сказал, что покажет мне современные научные разработки, якобы это полезно для учебы.

Мина уже догадалась, чего герцог хотел на самом деле.

— Ты должен был узнать, что за человек твой настоящий отец.

Лео ничего не возразил ей в ответ. Голос его сделался глуше.

— Я больше не переживал, что Кейн жесток со мной, ведь я знал: он мне никто. Мой-то родной отец совсем другой, по крайней мере, я так думал. И вот начал раз в неделю брать у Тодда уроки. Он был одержим поиском лекарства от вируса жажды, как и его новый покровитель, Викерс. Ну а я мечтал заслужить одобрение отца. Возможно, тебе это покажется забавным, но Тодд был одним из первых гуманистов в Лондоне. Стоял самых у истоков.

— Знаю, — произнесла она с заминкой. — Как раз ему и принадлежала идея создания циклопов. Он всегда представлялся мне гением, как да Винчи.

— Ты серьезно? — удивился Лео. — Тодд прекрасно разбирался в механике, но ведь… — Он провел рукой по стальному боку гиганта. Бэрронсу казалось невозможным, что человек, способный создать столь совершенную машину, в жизни мог вести себя, как бездушный мерзавец.

— Так что произошло?

— Наступил мой четырнадцатый день рождения, и Кейн направил в Герцогский совет ходатайство о проведении для меня церемонии превращения в голубокровного.

Важнейшее событие для отпрыска любого аристократического семейства. Лишь самые достойные могли пройти ритуал заражения вирусом жажды на празднествах в честь своего пятнадцатилетия.

— Ну а сам я в то время, как заведенный, повторял слова Тодда о гуманизме, отчаянно надеясь заслужить хоть толику его уважения.

— И ты хотел отказаться?

— Я и сам тогда не знал, чего хотел, но все же понимал, что Тодд начнет презирать меня, если я стану голубокровным.

Удивительная прозорливость.

— Разумеется, ходатайство о ритуале одобрили. Перед лицом всего мира я все же оставался сыном Кейна. И избежать сей участи не мог, разве что… Тодд как раз работал над созданием вакцины. Он обещал, что она убережет меня от превращения в «монстра».

Лео нестерпимо было видеть сочувствие в ее глазах.

— Ничего не вышло, — проговорил он резким тоном. — Вакцину не успели проверить, и в ближайшие недели у меня появились признаки заражения. Я прекратил бывать у Тодда, а Кейн помог мне скрыть, что я успел заразиться еще до официальной церемонии.

— И Тодд от тебя отвернулся.

— Можно и так сказать.

Но оказалось, что худшее еще впереди.

— Кейн счел нужным вручить мне копии с дневников Тодда, где тот вел подробные записи о своих экспериментах и, среди прочих, над Субъектом 13, на котором испытал пятый образец вакцины. Мне хватило сообразительности сопоставить указанные там даты. Получилось, что вот так он обозначил меня. «Субъект 13 — хотя и здоровый молодой человек — проявляет симптомы заражения. Пятый образец непригоден. Я намерен и впредь искать добровольцев для участия в испытаниях, пока мои попытки не увенчаются успехом», — процитировал Лео по памяти. — Тодд задумал проверить тот препарат на мне, поскольку не решался продолжать эксперименты на глазах у Викерса. Его патрону не нужна была прививка против вируса, он мечтал о лекарстве.

— И когда Тодд все-таки создал действующую вакцину, ты ее уничтожил, так и не дав никому ею воспользоваться.

— Око за око, — произнес он чуть слышно. — После церемонии заражения, я по-прежнему бывал у него и наблюдал за его работой. Тодд презирал тех, в кого теперь превратился и я, но обращался со мной так же, как прежде. И тогда… я понял, как он ко мне относился. Мне кажется, мое, скажем так, «обучение» просто тешило его самолюбие: он видел во мне благодарного слушателя, который ловил его каждое слово, а я так и не признался, что был в курсе тех экспериментов над собой. Просто ждал, пока он наконец создаст эффективную вакцину.

К тому времени Тодд успел испробовать ее на Онории и Лене. Я никогда не говорил с ними на эту тему, но если бы он и правда дорожил дочерьми, то не стал бы подвергать их подобному риску. Онория считалась его любимицей, но Тодд все равно сначала сделал прививку ей, а не себе. Когда же наконец он решился уколоться сам… Я подменил флакон.

— Я тебя не виню. Похоже, Тодд оказался чудовищем. Раз уж герцог Кейн на его фоне выглядит героем…

— Никакой он не герой, — поспешно вставил Лео. — Да и я тоже. Я ужасно… Я был противен сам себе. И только спустя четыре года, когда увидел у себя на пороге Онорию, наконец-то узнал, насколько страшные последствия имел мой поступок. Из-за собственного эгоизма я чуть не погубил сводного брата. Мне ведь и в голову не пришло, что Тодд собирался дать вакцину кому-то еще.

Лео проглотил комок в горле, его слегка мутило.

— Тяжело, когда смотришься в зеркало, а тебе неприятен тот, кого ты там видишь. Или того хуже, когда в ответ на тебя глядит твой отец. И один, и другой.

— Намного тяжелей себе в этом признаться, — возразила Мина, — или пытаться изменить свою жизнь. — Чуть заметный кивок. — Если бы Чарли не заразился по твоей вине, ты не был бы таким как сейчас. До сих пор возмущался и злился бы на отца, которого едва знал, а о последствиях и не ведал. Может даже… благодаря той пережитой боли, ты смог стать лучше.

Ему едва хватало самообладания. Лео отвел глаза, сглотнув горечь во рту. И все же он и правда заново обрел ту часть себя, которую, казалось, потерял. Бэрронс как за якорь уцепился за ее слова, ведь отчаянье подчас накатывало волнами и чуть не сбивало с ног… Боже, давно ли это было? Всего-то пару дней назад?

Перебегая из тени в тень, десятки мехов обступали стальных циклопов и забирались внутрь. Лео наблюдал за ними, но мысли его бродили где-то далеко.

И в самом деле, разве он лишился чего-то важного? В памяти возникло лицо Кейна. Тут совершено не о чем горевать. А вот то, что он приобрел, попав сюда, поистине ценно. Его истинное наследие. Вовсе не имущество, которым он прежде владел, и не старые знакомые, что теперь даже не вспоминали о нем, а его собственные дела. А еще Мина. Она стала ему дороже всего на свете.

Он взял ее руку и поднес к губам.

— Спасибо тебе.

И почти ее отпустил, но Мина потянулась к щеке Лео и, обхватив ладонью, нежно провела по коже большим пальцем. Глаза герцогини глядели ласково и задумчиво.

— Порой просто зло берет, как подумаю, сколько всего на меня навалилось. Но ведь тогда… Как бы сложилась моя жизнь, не случись со мной всех этих бед? Я бы вряд ли сблизилась с королевой. А сама, скорее всего, сейчас была бы связана контрактом трэли, и… — она понизила голос почти до шепота, — никогда бы не узнала тебя.

Слова любимой потрясли Лео до глубины души. Не ослышался ли он?

— Ты же хотела избавиться от меня.

Сказано небрежным тоном, но в ожидании ответа внутри все будто стянуло в узел. Они еще не говорили о будущем.

— Раньше так и было.

Ее глаза ярко сияли.

— А теперь?

— Я пока не уверена, — прошептала она с болью в голосе, напряженно вглядываясь в его лицо. Как и раньше, Мина колебалась, сомневалась. — Все казалось проще, когда я не знала тебя так близко… И принц-консорт не пытался тебя уничтожить. Тогда я вряд ли позволила бы тебе себя соблазнить. Ну а теперь… — Она глубоко вздохнула. — Когда все, наконец, закончится, я хочу, чтобы ты стал моим постоянным любовником.