Эпилог

Шесть месяцев спустя…

— Я, кажется, не совсем понимаю суть этой традиции.

Лео положил ладонь жене на талию, с трудом удерживая другой рукой груду ярких коробок. Сегодня Мина облачилась в темно-вишневый жакет с меховой оторочкой поверху и черную бархатную шляпку, венчавшую шикарные рыжие кудри. Сама элегантность. До женитьбы Лео не слишком интересовался женскими нарядами, теперь же не знал занятия приятнее, чем избавлять любимую от роскошных одежд, расстегивая их одну за другой и выясняя, что надето в самом низу. Мине нравились шелка, кружева и всякие кокетливые французские штучки, которые она называла нижним бельем.

Лео нравилось их с нее снимать.

— Так уж заведено, — принялся рассказывать он, придерживая для Мины двери у заднего крыльца Логова. И тут же ощутил дивный аромат запеченной ветчины, приправленной чем-то сладким и пряным. — Кажется, этот обычай привезла со своей родины графиня Леверштайн. И раз уж в Эшелоне праздник считали религиозным и справлять не хотели, простой люд принял его с воодушевлением.

— Рождество, — проговорила Мина задумчиво, — как все-таки непривычно.

В стране впервые устраивали торжества по случаю Рождества. Королева повелела отмечать его в честь окончания тирании принца-консорта, а следом начинать готовиться к Новому году. Назавтра Мина и Лео были приглашены на рождественский обед в Балморал, куда ее высочество отправилась на праздники. Но поезд увезет их только утром, а сегодняшний вечер Лео хотелось провести со своей семьей.

Он стряхнул снежинки со спины Мины и обвел взглядом кухню. Под потолком развешаны медные котелки, над очагом возвышается огромная каменная плита. Его накрыло волной тепла и родных запахов, казалось, он пришел домой.

По ступенькам не спеша спустилась Эсме. Теперь она двигалась куда менее расторопно, чем прежде. И пусть из-за пышных бантов и шелковых драпировок на платье ее большой живот выпирал не так уж и сильно, ослепительную улыбку и яркий блеск глаз ей было не скрыть. В отличие от Онории, она спокойно воспринимала свое состояние, казалось, беременность ей даже нравится.

— Ох, Бэрронс, — воскликнула Эсме, поспешив к ним навстречу. — И герцогиня. Давайте же я возьму коробки.

Лео поспешно отстранился.

— Ни в коем случае.

Эсме грустно улыбнулась.

— Теперь от меня совсем не стало толку.

— Не придумывай. — Голос Рипа, вошедшего вслед за женой, громогласно разнесся по комнате. — Лео. Герцогиня. — Он учтиво кивнул ей. — А ты, жена, чего сюда пришла? Это ж традиция. — Он взял Эсме за плечи и развернул ее к лестнице. — Вашему женскому полу сегодня в кухню вход заказан. Раз уж по прошлому году мы с Блейдом утку не спалили, то и в этот раз справимся.

Эсме обернулась и махнула рукой, приглашая гостей в комнату.

— Тогда проходите в гостиную. Все уже там. А я сейчас принесу…

— Нет, ты сейчас, наконец, усядешься, — проревел Рип, подталкивая ее к двери. — Не мешайся мне. Так что тебе там надо отнести?

Дверь за ними закрылась.

Мина весело посмотрела на мужа, и он помог ей снять жакет. Воспользовавшись ситуацией, Лео обвил ее сзади за талию и привлек к себе.

— Нам с тобой это тоже когда-нибудь предстоит.

— Вряд ли, — засмеялась она, — у нас ни ты, ни я готовить не умеем.

Лео приник губами к ее шее, чувствуя, как она легонько вздрагивает от смеха. Ему безумно нравилось целовать жену сюда, ощущать мягкость ее кожи, согретой теплом мехового жакета, вдыхать неуловимый запах розового мыла, исходивший от ее волос. Его руки наливались приятной истомой, и останавливаться не хотелось.

— Лео, — позвала она, высвобождаясь из его объятий. В ее глазах мелькнула нежность, но улыбка сделалась лукавой, как в те минуты, когда Мина намеревалась его подразнить. — Подожди, чуть позже.

— Можно мне тебя в качестве подарка?

— Веди себя хорошо, и потом, так и быть, сможешь сорвать с меня обертку, — проговорила она, пытаясь совладать со шляпкой.

Смотреть, как она раздевается, ему нравилось, пожалуй, ничуть не меньше, чем раздевать ее самому. Лео сложил подарки на кухонный стол и принялся помогать ей вытаскивать шляпные булавки из волос.

— А ты знаешь, — произнесла она, глядя на него снизу вверх из-под густых темных ресниц, — сегодня наконец доставили сундук от мадам Пеньюар.

— Вот как? — Он заглянул в ее сияющие карие глаза и почувствовал, как член внизу сделался твердым. Как раз мадам Пеньюар и была виновницей появления всех этих прозрачных кружевных штучек. Уж он мог себе представить, что там за белье.

— Если бы ты только видел, что на мне надето.

— Ты придумала новый способ меня мучить? — Лео отбросил ее шляпку и булавки и подошел к ней вплотную. Схватив жену за запястья, он уложил ее на скамью, удерживая руки над головой. Отглаженные элегантные брюки, как и пышные бархатные юбки, грозили нещадно измяться. — Или предлагаешь мне заняться всякими непристойностями прямо под боком у родной сестры? — добавил он вполголоса.

— Не думаю, что…

— Эт все, конечно, мило, — объявил Блейд, толкая дверь нараспашку и одаривая их широкой улыбкой, — но Эсме в таких случаях ругается, твердит: «Тока не в моей кухне», а еще говорит: «У нас у некоторых чуткий слух». — Он подмигнул герцогине.

Ее изнеженная мягкость сразу же исчезла, а осанка снова сделалась прямой. Лео провел жене по щеке костяшками пальцев, еще раз улыбнулся и отступил назад. «Позже», — сказал его взгляд.

«Ловлю тебя на слове», — был ответ в ее глазах.

— Блейд, — кивнул он шурину, стаскивая с себя пальто, — с Рождеством тебя.

— Сэр Генри. Герой битвы за королевство. — Мина вежливо наклонила голову, ее глаза лукаво блеснули. Она не упускала случая подразнить Блейда, а недавно обнаружила, что если к нему обращались почтительно и называли по имени, полученном при рождении, то нос у него сразу же начинал чесаться. И пусть при восстании Блейд действительно проявил доблесть и отвагу, он смущался, когда его принимались славить люди на улицах. — Не должна ли я сделать реверанс?

— Прошу вас, герцогиня, — учтиво ответил Блейд и, распахнув перед ней дверь, склонился в изящном поклоне. Он с готовностью отвечал на ее колкости.

В гостиной, где их ждали все остальные, было много света и веселого смеха. К ним навстречу поспешила Лена и с сияющей улыбкой поцеловала Лео в щеку.

— Я думала, вы уже никогда не придете! Мы весь вечер вас ждем, наконец-то можно открывать подарки!

Эх, подарки.

— Черт побери, я их оставил на кухне…

— Сейчас принесу, — с готовностью вызвалась Лена. — Герцогиня, — произнесла она чуть более сдержанно, повернувшись к Мине и взяв ее ладони в свои.

— Прошу, зови меня Мина.

Лео не следил за их беседой, но с облегчением услышал, что Лена назвала его жену по имени и, поздравив с Рождеством, поцеловала в щеку. Что ж, Мина заслужила прощение, хотя былое не забывается и окончательно рана затянется лишь со временем.

Все принялись их приветствовать: Уилл — он уже не казался таким хмурым, как раньше; Чарли — чуть заметно улыбнувшись, он пожал брату руку и тут же бросил взгляд на Ларк — та тихо поздоровалась с Лео и демонстративно отвернулась от Чарли; а еще Онория с малышкой. От мысли, что с ними нет Дровосека, Бэрронса словно обдало холодом, и он заметил, как Чарли украдкой посматривает на Ларк, хотя друг друга они избегали.

Лео вопросительно посмотрел на Онорию, кивнув в сторону молодых людей, ставших поодаль. Со дня смерти Дровосека Ларк заметно похудела. Лео слышал, что на похоронах она разразилась в адрес Чарли гневной отповедью. Блейд старался быть с парнем помягче — тот и так сильно мучился, наблюдая за горем Ларк.

Онория в ответ лишь грустно улыбнулась и чуть заметно пожала плечами: она и сама не знала, как им помочь.

— Рада тебя видеть.

— Я тоже. — Наклонившись к сестре, он поцеловал ее в щеку. — Давно не виделись.

— Говорят, у вас теперь дел невпроворот.

— Похоже, ее величество задумала за год провести столько реформ, сколько не успеть и за десять лет, — заметил он сухо. — Но Мине нравится быть в гуще событий. Она словно создана для государственной службы.

Онория положила маленькую дочку головкой себе на плечо, Блейд смотрел на них с другого конца комнаты. Мина, казалось, чувствовала себя немного скованно, но с благодарностью приняла бокал бладвейна и устроилась рядом с Эсме на диване у камина, где жарко пылал огонь.

— И для тебя она словно создана.

— А ты как будто удивлена.

— Вовсе нет. — Загадочная улыбка. — Уж если ты и мог кем-то увлечься, то только такой, как она: сильной и своевольной. Легкие победы тебе неинтересны.

К ним неспешно подошел Блейд и, наклонившись к дочке, поцеловал ее в лобик.

— Легкие победы мало кому по нраву. Эт, милая, давай я ее подержу чуток, а ты передохни.

Онория неохотно отдала ему девочку, поправив на головке белый чепчик. Блейд направился обратно к камину, о чем-то воркуя с дочкой и поднимая ее высоко в воздух. Онория тихонько рассмеялась.

— Похоже, у него созрел коварный план.

Лео вопросительно поднял бровь, но и сам уже понял, зачем Блейд взял малышку. А тот вручил ребенка Мине и оперся на каминную полку.

Онория с улыбкой подвинулась ближе к брату, и оба принялись наблюдать за тем, что происходило на другом конце комнаты.

— А ты хорошо выглядишь. Кажется, я тебя раньше никогда таким довольным не видела.

— Так и есть… — Иногда ему и самому не верилось, что все так замечательно сложилось. Он только теперь осознал, насколько беспробудно серой была его прежняя жизнь.

Блейд игрался с малышкой в «ку-ку», выглядывая из-за плеча герцогини, и Эмма визжала от восторга. Мина смотрела на него несколько настороженно, но в глазах ее появился знакомый блеск. План Блейда явно увенчался успехом.

— Что же за бессовестный человек.

— Дьявол Уайтчепела, великий и ужасный, — добавил Лео. Блейд пощекотал Эмме шейку, и та дернулась назад. Мина сердито пожурила шурина и крепко прижала девочку к груди, словно опасаясь уронить.