Глава 16

Джоанна

— Я хочу домой!

Дочь примчалась, как мстительная фурия, готовая к битве. Я не могла понять, что с ней произошло, но в одном была уверена: Шарли прилагала нечеловеческие усилия, чтобы сдержать слёзы. Её глаза были похожи на грозовые тучи и осенний дождь: серые, мрачные и полные слёз.

Убрав волосы с её лица, я внимательно посмотрела на малышку.

— Шарли, что случилось?

— Я хочу домой! — повторила она, и между пушистыми ресницами появился первый блеск.

— Мы не можем вернуться домой, дорогая, мы приехали с дядей Майком, помнишь?

— Тогда скажи ему, чтобы он отвёз нас в наш дом!

— Не глупи, уйти так ни с того, ни с сего невежливо.

— Мамочка, прошу тебя. Я больше не хочу здесь находиться!

Эту истерику я могла бы прекратить, проигнорировав, но мне этого не хотелось, слишком уж была расстроена дочь.

— Слушай, почему бы тебе не присесть рядом и не рассказать мне всё?

Шарли покачала головой и отвернулась, скрестив руки на уровне груди, с явным желанием разрыдаться.

Я знала дочь, как свои пять пальцев и понимала, когда пора надавить, а когда лучше оставить в покое. И в этих конкретных обстоятельствах определённо следовало ей потакать.

Я огляделась в поисках Майка. По меньшей мере три поколения Уолкеров оживлённо спорили и соревновались в какой-то игре на свежем воздухе, но его нигде не было. На самом деле, я уже давно потеряла Майка из виду. С тех пор как мы вернулись с прогулки, он держался от меня на некотором расстоянии: не слишком большом, чтобы остальным не бросалось в глаза, но и не слишком близком.

— Давай сделаем так, — я попыталась успокоить Шарли. — Пойду, посмотрю, где Майк, и спрошу, сможет ли он отвезти нас домой, хорошо?

Она кивнула, прикусив губы. Мне очень хотелось узнать, почему дочь так расстроена, но заставлять её сейчас рассказывать было всё равно что биться о стену.

Чтобы найти моего, вероятно, бывшего лучшего друга не потребовалось много времени. Он не резвился с остальными родственниками в саду, а стоял на заднем дворе, болтая с отцом. Майк Уолкер-старший был мужчиной пугающим. Одним из тех, кто лишь взглядом может заставить ваши колени дрожать. Он был армейским генералом в течение многих лет — по крайней мере, так гласили слухи, — и Майк всегда из кожи лез вон, чтобы угодить ему.

Я приблизилась на несколько шагов, почти на цыпочках, и прочистила горло.

— Извините…

Мужчины повернулись в мою сторону, нахмурившись, словно не ожидали, что их прервут во время беседы, которая со стороны выглядела не особо приятной. Приподняв бровь, отец Майка посмотрел на меня сверху вниз, на его губах появилась мимолётная улыбка.

— Мисс О'Рейли, у вас горели уши?

— Что, простите?

— Мы с сыном как раз говорили о вас.

Интонация его голоса не выдавала никаких эмоций, звучала непреклонно, как и он.

— Правда?

— Да, конечно. Мы как раз говорили, как рады видеть вас сегодня здесь. Нечасто доводилось, чтобы сын нас с кем-то знакомил.

— Э, спасибо, — ответила я с некоторым смущением. Я опустила взгляд и уставилась на тёмные ботинки на ногах Майка.

— Ты меня искала? — Спросил он, заставив меня вздохнуть с облегчением.

— Да, на самом деле да.

— Скажи, что случилось?

— Ничего, просто Шарли немного устала и хочет вернуться домой. Ты же знаешь, какая она, когда на чём-то зацикливается, с ней трудно спорить.

— Сегодняшние дети уже не знают своего места!

Генерал Майк Уолкер-старший с высоты своего высокомерия источал презрение; губы сжаты в строгую линию, а голова покачивалась влево и вправо. Я выгнула бровь и бросила на него вопросительный взгляд.

— Нельзя быть слишком мягким с ними, — объяснил он, как будто разговаривал со слабоумной. — С детьми нужен порядок, кнут и военная дисциплина, как это делается с солдатами.

«Не отвечай. Не отвечай. Не отвечай».

— При всём уважении, генерал Уолкер, не думаю, что можно относиться к ребёнку так же, как к солдату.

По мне прошёлся его испепеляющий взгляд. Уолкер-старший выглядел зловеще, как тьма, предшествующая летней грозе; лишь улыбка, с которой он продолжал обращаться ко мне, казалось, смягчала его хмурый вид.

— Именно в этом вы ошибаетесь, мисс О'Рейли. Лучшие мужчины — это те, кто уважает власть и всегда делает то, что им приказано, не проявляя неповиновения. С детьми это работает точно так же: они должны уважать и охотно принимать то, что за них решают взрослые.

Майк опустил взгляд, смирившись, а на моём лбу образовалась глубокая борозда.

— Я понимаю вашу точку зрения, но, вероятно, у нас несколько разные концепции воспитания.

Так говорила моя дипломатическая сторона; импульсивная же часть закатывала глаза и качала головой. Его сын предусмотрительно встал между нами и снова прервал.

— Если хотите вернуться домой, никаких проблем, я вас отвезу. Только закончу обсуждать с отцом некоторые вещи и догоню тебя.

— Спасибо, Майк, правда. Пойду скажу Шарли.

Затем, прощаясь, повернулась к этому устрашающему мужчине.

— Спасибо, что пригласили в ваш дом, генерал Уолкер, мы провели прекрасный день.

— Ваш визит доставил мне удовольствие, мисс О'Рейли. — При этом он прощупывал меня своим ледяным взглядом, а на его губах играла зловещая улыбка. — Надеюсь, ты скоро вернёшься нас проведать.

Я кивнула, пытаясь скрыть странный эффект, который производило на меня присутствие отца Майка, и направилась назад в сад.

Шарли сидела на стуле в сторонке. Она возилась с манжетой своей толстовки, словно рассматривать этот маленький кусочек ткани было гораздо веселее, чем играть со сверстниками. Любая девочка её возраста предпочла бы присоединиться к этой кричащей толпе, вместо того, чтобы сидеть угрюмой, но она не была такой, как все остальные.

В поле зрения Шарли попала моя обувь, и, взгляд дочери взметнулся вверх, словно ничего другого она и не ждала. У неё в глазах застыл невысказанный вопрос, ответ на который был запечатлён в моей успокаивающей улыбке.

— Собери свои вещи, дядя Майк отвезёт нас домой.

На маленьком личике отразилось облегчение, будто сама мысль об отъезде сняла с её плеч огромный груз. Возможно, и я испытала то же самое. Однако, если мои мотивы были ясны, о её я не имела ни малейшего представления.

Поездка домой проходила в очень странной атмосфере. Мы все трое сохраняли молчание, каждый терялся в своих мыслях. Шарли смотрела в окно, Майк вёл машину молча, а я старалась делать вид, что всё в порядке, хотя чувство уныния, которое тяготило меня с самого утра, не подавало признаков ослабления. Мы проехали по старому мосту, покрытому наклонным навесом, и как обычно, я не удержалась и заглянула вниз. Река текла быстро с шипением, сглаживая камни и унося слетевшие с деревьев листья.

Это был тот же пейзаж, что и всегда, от сезона к сезону менялись только цвета. В остальном в этих краях ничего никогда не менялось. И, возможно, именно поэтому восемь лет назад я решила остаться в Лоуэр Виллидж.

Майк свернул на аллею, ведущую к моему дому, посмотрел прямо перед собой и расправил плечи. Он продолжал молчаливо вести машину, но было ясно, что его что-то беспокоит, и я знала, что именно.

Мне нужно было с ним поговорить. Я должна была объяснить свои мотивы, и должна сделать это немедленно.

Когда колёса джипа остановились, Майк даже не выключил двигатель. Он хотел уйти (это было очевидно), но я не могла просто так отпустить его.

— Шарли, милая, почему бы тебе не зайти в дом? Мне нужно кое-что сказать дяде Майку.

Дочь кивнула и направилась к веранде. Ключ был спрятан, как обычно, под вазой с цветами у входа; Шарли без труда воспользовалась им. Когда дверь за ней закрылась, я перевела дыхание и повернулась к нему лицом.

— Майк, нам нужно поговорить о сегодняшнем утре.

Одной рукой он потёр лицо, другая рука лежала на руле.

— Почему ты хочешь сделать всё более неловким? Разве мы не можем просто забыть об этом?

Его глаза на мгновение остановились на мне, а затем вернулись к исследованию точки за лобовым стеклом. Мы зашли в тупик, и я не знала, как подступиться.

— Пожалуйста… не обращайся со мной так.

— Как? Я не понимаю.

— Ты воздвиг стену, Майк, и я не знаю, как её преодолеть. Я понимаю, ты разочарован, но… ты не можешь вот так взять и отрезать меня. Ты мой лучший друг, и ты очень важен для меня.

Он поморщился и покачал головой.

— Майк, пожалуйста, посмотри на меня.

Он неохотно повернулся, но в конце концов сдался.

Его глаза были такого ярко-голубого цвета, что почти гипнотизировали. Без всяких сомнений, Майк был красив. Я провела рукой по его щеке, в ответ он прижался к моей ладони. Его кожа была гладкой и мягкой, без намёка на бороду.

— Не сердись на меня…

— Я на тебя не сержусь, — сказал он, отступая. — Скорее на самого себя. Джо, я понимаю, что не должен испытывать то, что чувствую. И осознаю, что неправильно ожидать от тебя взаимности, но я не могу заставить себя не делать этого. — Он вцепился обеими руками в волосы и опустил лоб на руль. — Я не могу больше сдерживаться. Уже много лет притворяюсь, что просто дружу с тобой, но реальность такова, что я влюблён в тебя. Влюблён уже давно. Думаю, я потерял рассудок с того момента, когда впервые тебя увидел на обочине дороги похожую на потерявшегося щенка.

— Майк… — Мой голос прозвучал дрожащим шёпотом.

— Не жалей меня, пожалуйста. Ненавижу, когда меня жалеют.

— Я не сочувствую, просто это… Мне так жаль…

— Тебе жаль? Серьёзно, Джо?

— Да, мне жаль, потому что не могу быть той женщиной, которую ты хочешь видеть рядом. Мне очень жаль, потому что ты заслуживаешь, а я не в состоянии тебе это дать.

Чувствовала, как в уголках глаз собираются слёзы. Я понимала, рано или поздно мы доберёмся до этого момента, но по глупости надеялась, что он никогда не случится.

Я подняла взгляд, пытаясь сдержать эту жидкую массу, давящую на ресницы, и повернулась к окну. Шейн стоял у своего дома и внимательно смотрел на меня. Он был серьёзен, хмурился. И как бы неуместна ни была ситуация, у меня дико забилось сердце, по венам быстрее побежала кровь. Я сглотнула удушье, охватившее горло, и продолжила.