Глава 33

Шейн

Просыпаться с ней рядом становилось всё более и более привычным, таким же, как поправлять ей волосы, которые щекотали мне нос, прижимать её спину к своей груди и вдыхать её аромат.

И сегодня утро начиналось привычно. Джоанна спала, свернувшись калачиком у меня на груди, одна рука под подушкой, другая вытянута вдоль тела. Я приподнялся на локте и посмотрел на неё: спокойное выражение, закрытые глаза и густые, оттеняющие кожу ресницы. Джоанна была так непохожа на неё, но моё сердце начинало реагировать на рыжую, как и на Клэр. Воспоминания о потери по-прежнему причиняли боль, но уже не так сильно, как вначале, когда даже воздух, казалось, давил своей тяжестью на грудь и внутри лёгких.

Я взял рыжую прядь и пропустил между указательным и средним пальцами. Вспомнил, что Джоанна рассказала мне о том мужчине, что он с ней сделал, и меня охватила слепая ярость. Мне очень хотелось не встречаться с ним снова, но я прекрасно понимал, — этого не будет. Мои инстинкты подсказывали мне, что Оуэн Хейл больше заинтересован в том, чтобы мучить Джоанну, чем проводить время с Шарли. Он хотел напугать Джо, но я не мог исключить возможность, что, в конце концов, он предпримет какие-то действия, чтобы отстоять свои права на дочь. Возможно, сначала он и не стремился к отцовству, но теперь, после нескольких месяцев слежки за Шарли мог и передумать. Возможно, понял, что эта маленькая девочка на самом деле замечательная — сложное переплетение согревающих душу улыбок, красноречивых взглядов и миловидности.

Я сходил с ума!

Закрыв веки, я медленно вдохнул, пытаясь успокоить нервозность, которая нарастала каждый раз, когда думал обо всём этом.

Послышалась вибрация.

Сообщение.

Потом ещё одно.

Я отпустил Джоанну и соскользнул с кровати. Судя по слабому свету, проникающему снаружи, было ещё рано, и я не хотел её будить. Взяв сотовый, я пролистал список входящих сообщений. Их было два, оба от Кэй. Она сообщала, что приезжает в Лоуэр.

Я нервно выдохнул. Конечно, капитан Ченнинг рассказал ей о нашем разговоре. Неделю назад он неожиданно позвонил мне и предложил вернуться в отдел, только для этого нужно явиться к психологу на оценочное собеседование. И если доктор Митчелл даст положительное заключение, меня восстановят в должности. Любой другой увидел бы в этом прекрасную возможность, но правда заключалась в том, что у меня не было намерения возвращаться в Нью-Йорк. Я оставил свою прежнюю жизнь позади, попытался начать всё заново и преуспел, возможно, даже превзойдя свои ожидания, и теперь у меня не было желания отказываться от достигнутого.

Я отправил Кэй ответ с просьбой встретиться со мной в «Зелёной горе» позже. Эта женщина была крепким орешком, но ещё она — мой лучший друг, который у меня когда-либо был. Я знал, если сумею убедить её в том, что со мной на самом деле всё в порядке, она в конце концов отступит.

Я повернулся к кровати и посмотрел, как Джоанна спит. Она и её дочь стали для меня всем миром, и если хотел, чтобы Шторм это поняла, я должен был свести их вместе.

Я улыбнулся при мысли: несколько часов в компании этой рыжей чумы и её матери, и Кэй уступит очевидному. В Нью-Йорк возвращаться я не собирался.

Услышав быстрые шаги по коридору, я насторожился. Быстро надел джинсы и начал застёгивать их, и даже не успел застегнуть последнюю пуговицу, когда дверь в комнату открылась. Передо мной появилась масса лохматых волос и маленькая рука, протирающая затуманенные сном глаза. Я затаил дыхание, когда Шарли поняла, что мать до сих пор спит, а я стою полуголый.

Я понятия не имел, что сказать и какова будет реакция малышки на такое открытие. Уже больше месяца я практически жил в их доме, проводил большую часть ночи в постели её матери, тайком уходя перед рассветом. Но я вовсе не был уверен, что это подходящий способ сообщить Шарли об этом. Она сонно посмотрела на меня, мило надулась, а потом улыбнулась.

— Ты спал здесь?

—Я… эм… да, — смущённо подтвердил я. — Ты, вообще-то, что делаешь на ногах в такой час? — я быстро надел джемпер и приблизился к ней на цыпочках.

— Я не могла уснуть, очень волнуюсь, — сказала она, вздыхая.

— И почему ты беспокоишься?

— О сегодняшнем конкурсе.

— Ах… понятно, — я бросил взгляд на Джоанну, которая зашевелилась, побеспокоенная нашими голосами. — Слушай, почему бы нам не поговорить в другом месте? Мама ещё спит, я не хочу её будить.

— Окей, — кивнула Шарли.

— Не хочешь позавтракать?

— Хорошая идея!

Мы спустились на кухню, и Шарли устроилась на своём месте, примостившись на табурете. Она смотрела на меня, внимательно следя за каждым моим движением. Я открыл холодильник и заглянул внутрь.

— Молоко?

— Уммм…

— Хлопья?

— Уммм…

Я немного растерянно огляделся вокруг.

— Они на полке у окна, — подсказала она, вскинув брови.

— Точно! — я открыл дверцу и достал коробку Froot Loops. — Ты ведь знаешь, что реклама о множестве цветов и разнообразии вкуса — жульничество.

— В смысле?

— Все хлопья одинаковые на вкус.

Шарли покачала головой и вздохнула, словно я ляпнул какую-то глупость.

— Может, заключим пари?

— Ладно, давай поспорим!

Я высыпал колечки в миску и начал сортировать их по цвету: красные с одной стороны, зелёные с другой, затем фиолетовые, жёлтые, оранжевые и голубые.

— Тебе предстоит попробовать их с закрытыми глазами и угадать цвет, как думаешь, сможешь?

Она скривила губы и подняла глаза к небу.

— Что за вопрос, конечно, угадаю!

— Тогда давай начнём! Закрой глаза и не подглядывай, — наблюдая, как Шарли с предельной серьёзностью зажмурила веки, мне пришлось улыбнуться. — Готова?

— Уммм…

— Открой рот.

Я дал ей ложку красных и стал ждать вердикта. Шарли не могла угадать, все колечки имели одинаковый вкус — это факт. Шарли неспешно их жевала, будто хотела насладиться каждым кусочком этой кашицы; выражение её лица было непостижимым и полностью сосредоточенным.

— Ну?

— Подожди минутку!

Я улыбнулся. Она явно не знала, что ест.

— Это синие.

— Неправильно, красные!

У Шарли от недоумения расширились глаза, и она уставилась на миску перед собой.

— Невозможно, давай я попробую ещё раз с другим вкусом.

Девочка снова закрыла глаза в ожидании следующей порции. Я снова погрузил ложку в ту же миску и поднёс ей на пробу.

— Это жёлтые, я абсолютно уверена!

— Нет же.

Глаза у Шарли стали совсем круглыми, и она с недоумением посмотрела на миску.

— Это не считается, ты жульничал!

Я разразился смехом.

— Я не обманывал, Шарли. Просто я был прав, они все одинаковые на вкус.

— Ты обманул! — повторила она.

— А ты проиграла, — я поддразнил её, запихивая в рот цветное колечко. Шарли слезла с табурета и стала наступать на меня с угрожающим видом (насколько только может выглядеть грозно маленькая пичужка в розовой пижаме и тапочках с единорогом).

— Ты. Меня. Обманул, — проскандировала она, несколько раз ударив меня указательным пальцем по животу.

— Пари есть пари, и ты проиграла.

— Я не проиграла!

— О да, это так!

Шарли навела на меня палец, чтобы ткнуть снова, но на этот раз я был быстрее. Я схватил её за талию и поднял в воздух.

— Опусти меня!

— Только если признаешь, что я был прав.

— Даже не мечтай!

— Нет?

Я приблизился губами к её животу и начал, щекоча покусывать. Шарли засмеялась и стала извиваться, как форель, привязанная к леске.

— Опусти меня! — задыхалась она, громко смеясь. Когда я прекратил, девочка превратилась в маленькую катастрофу. Её пижама задралась на спине в нескольких местах, волосы были совершенно растрёпанные, а веснушки на щеках стали заметнее из-за раскрасневшейся кожи. Шарли устремила на меня свой взгляд, полный облаков и солнца, и прижалась, обхватив руками за талию. — Ты знаешь, что я люблю тебя? — прошептала она в мой живот. Это был всего лишь шёпот, дуновение ветра со словами внутри, но он согрел моё сердце больше, чем что-либо другое в мире.

Я выглянул через дверь кухни. «Зелёная гора» была забита до отказа. Пришли все завсегдатаи, к ним присоединились и новые посетители (похожие на туристов).

Марта металась в полном ажиотаже. С одной стороны — полный клиентов ресторан, с другой — Шарли, которая заканчивала украшать последнюю партию печенья. Я отступил от двери и вернулся к наблюдению за её работой. Шарли умудрилась измазать себе лицо, а фартук на ней был настолько велик, что потребовалось дважды обмотать завязки вокруг талии. Шарли так мило выглядела, что возникало желание её съесть. Она устроилась в тихом уголке, отделённом от кухни своеобразной перегородкой. В этом отсеке обычно готовили только десерты, по крайней мере, так мне сказали.

— Как дела, куколка? — Марта протиснулась в дверь-маятник, с силой ударив по выкрашенному полотну.

— Я почти закончила.

— О, хорошо! — воскликнула Марта, ставя большой пластиковый контейнер на стальной стол. — Когда закончишь, мы упакуем их сюда. Так будет легче перевозить. В любом случае у нас ещё есть время, конкурс начнётся не раньше двух.

Мой маленький кондитер кивнул и принялась покрывать глазурью последние печеньки. Неожиданно на другой стороне кухни началось своего рода столпотворение. В дополнение к звукам шипящих плит и гудящей, словно отчаявшаяся женщина, вытяжки, отчётливо послышались крики. Помощник шеф-повара оживлённо спорил с Роджером Коулманом, а официантка крутила пальцами фартук, нетерпеливо ожидая свой заказ. Марта покачала головой в отчаянии. Управлять всей этой массой людей было нелегко, а у мистера Коулмана в последние годы сильно замедлился ритм.

— Извините, но я должна посмотреть, что творит Роджер.

Шарли ей улыбнулась, и Марта снова исчезла за створками двери. Я вернулся, чтобы выглянуть через дверь и осмотреть зал. Все столики были заняты, перед кассой стояла длинная очередь, и даже у стойки стало тесно. Джоанна разговаривала с тремя дамами, входившими в состав комитета, но совсем не выглядела сосредоточенной. Она продолжала смотреть в окно с опаской, и я понимал почему. Я подождал, пока её спутницы встанут, и пошёл к ней, приближаясь сзади. Джоанна не заметила сразу моё присутствие. Она потерялась где-то за стеклом, украшенным декорациями в виде тыкв, среди припаркованных ёлочкой машин, или, возможно, гораздо проще, среди роящихся мыслей. Я наклонился над ней, приблизив губы на несколько сантиметров от её уха.