Мадлен смотрит на меня, словно собирается что-то сказать, но вместо этого откидывается на стуле и делает большой глоток.

— Теперь ты помнишь, что мы друзья?

Её слова заставляет меня улыбнуться.

— Да. Мы подружились вскоре после того, как я начала общаться с Тревором, то есть Дэниелом, — я выпрямляюсь и ухмыляюсь. — Подожди-ка. Вы двое встречались. Ты, должно быть, и есть та девушка, о которой упоминала бабуля. Та, которой принадлежит сердце Дэниела, — поддразниваю я.

Любовь исходит от всего её существа, и выброс энергии заставляет мою кожу покалывать от напряжения.

— Прости, — смущённо произносит она, пытаясь справиться с эмоциями. — Такое происходит со мной, только когда я думаю о нём.

Мадлен напоминает мне Сэнди, и я легонько касаюсь кольца. Они не боятся показать, как сильно любят. Копаюсь в воспоминаниях, пытаясь обнаружить хоть один момент, когда испытывала подобное, и ничего. Приходится признать, даже с учётом того, что могу вернуться к жизни, я всё равно завидую двум мёртвым девушкам.

— Эй, Мадлен, — зовёт Шейна. — Время. Вам лучше уйти.

— Спасибо, — отвечает ей Мадлен и поворачивается ко мне. — Готова покончить с этим?

Иду за ней, по дороге закидывая стаканчик в мусорную корзину. Мадлен раскрывает дверь и жестом приглашает пройти. Поворачиваюсь к ней, чтобы улыбнуться, и когда поднимаю глаза, то понимаю, что мы находимся в гостиной Фелисити. Последнее место, где мне хочется быть, особенно вместе с Мадлен. Именно в этом месте я дала ей причину всегда меня ненавидеть.

Всё внутри обрывается, когда я вижу себя. Я выгляжу грустной и подавленной и понимаю, что готова оказаться где угодно, только не здесь.

— Эй, ЭрДжей, — зовёт Фелисити. — Мне нужна карточка. Есть парочка продавцов, которым нужно заплатить, прежде чем мы окончательно подведём итог.

— Ты о ком? — спрашиваю, роясь в куче чеков. — Мне казалось, я уже обо всём позаботилась.

— Забей, — Фелисити обрывает меня взмахом руки, словно прихлопывает комара. — Ничего серьёзного. Могу расплатиться вечером и вернуть тебе карту утром.

— Хорошо, — говорю я. Смотрю, как я лезу в сумку и достаю кошелёк. Вытаскиваю карту и начинаю передавать.

И именно в этот момент появляется знакомая тяга серебристого каната. Дело плохо. Только не знаю, для кого.