ГЛАВА 21

— Ещё рано, — умоляет Мадлен. — Она не готова.

Медленно поворачиваюсь, чтобы увидеть Смерть, когда он отвечает:

— Мне жаль, но готовы они, — он нежно касается её щеки, и я тронута его неожиданным сочувствием. Жаль, не ко мне.

Но когда он смотрит на меня, оно ещё отражается на его лице.

— Пошли, дитя.

Прежде чем я успеваю пошевелиться, Мадлен бросается ко мне и крепко обнимает.

— Я буду скучать по тебе, — шепчет она. Освободив меня, она поворачивается к Смерти и грозно наставляет на него палец. — Вам лучше сражаться за неё.

Он поднимает руки в знак покорности и со смешком отвечает:

— Сделаю всё возможное.

— Я на это рассчитываю, — бормочет она, в последний раз сжимая мою руку, и шепчет, — скажи Дэниелу, я в порядке. Он пытается для всех быть сильным, но сам он подавлен.

Что это с девушками, которые ждут, чтобы я передала их сообщения? Сначала Сэнди хочет, чтобы я уговорила родителей её жениха позволить ему умереть. А теперь Мадлен просит меня позаботиться о своём школьном возлюбленном.

— Обещай мне, — добавляет она, когда я колеблюсь.

Коротко киваю.

— Скажу. Обещаю.

Откуда-то из глубин сознания возникает непреодолимая тяга поднять мизинец.

Мадлен хихикает, когда видит это и быстро переплетает свой тонкий пальчик с моим.

— Ты помнишь нашу игру.

— Нет, — честно отвечаю. — Это больше на подсознательном уровне. Я просто знаю, что должна так сделать.

Она улыбается.

— Когда мне было плохо после пересадки костного мозга, ты приходила ко мне и рассказывала о том, что происходит в школе. Никогда не забуду, как ты выглядела, с головы до ног одетая в голубой больничный халат.

Её описание вызывает во мне что-то, и я вспоминаю это облачение, включая бахилы поверх моей обуви.

— Ты была такой уставшей. Никогда не знала, ты слушаешь или спишь.

— Я слушала, — заверяет она. — Я слышала каждое слово.

Чувствую, как к глазам снова подступают слёзы.

— Когда я уходила, ты приподнимала мизинчик ровно настолько, чтобы я могла просунуть свой. Так ты говорила до свидания.

Естественно, Смерть выбирает именно этот момент, чтобы прервать нас.

— Это всё мило и трогательно, но нам пора идти. Не могу допустить, чтобы ты как дура рыдала перед судом.

Мы с Мадлен синхронно закатываем глаза. В последний раз обнимаю её и делаю глубокий вдох.

— Я готова.

Он протягивает руку, и я хватаюсь за него. Мадлен исчезает, словно мираж, и в следующий момент мы стоим перед входом в Зал Правосудия. Хочется сказать, что он выглядит менее устрашающим, чем раньше. Ещё хочется сказать, что я меньше нервничаю перед встречей с судом. Но если я так скажу, то совру два раза. Спустя столько времени, и несмотря на то, как изменилась моя прежняя жизнь, я очень, очень сильно хочу вернуться. От мысли, что суд может отказать в моей просьбе, мне делается плохо.

— Знаешь, они же ждут, что ты завалила этм маленькие испытания. Особенно последнее. Но ты справилась, — пытается подбодрить меня Смерть.

— Это было не так сложно, как я думала, — признаю я.

— Само испытание, нет. Значение имеет, что ты, новая ты, вынесла из всего этого урока. Ты же знаешь, что Захрил залезет в твои воспоминания? Они будут ждать, что он копнёт в твоём мозгу и найдёт намёк на то, что ты станешь такой, как раньше. Если он найдёт что-нибудь, хоть самую малость, намекающую, что ты вернёшься к прежней жизни, Азбаух позаботится, чтобы твою просьбу отклонили. Ты проведёшь остаток жизни в Послежизни.

Так, для заметки: Смерть и подбадривающая речь несовместимы. Пытаясь удержать последнюю ниточку надежды, спрашиваю:

— Но если они повернут время вспять…

— Ты ещё не поняла? — перебивает Смерть, глядя на меня так, словно пытается понять степень моего невежества. — Они уже это сделали. Твоя судьба строится на твоих поступках. Ты уже изменила исход. Теперь будем надеяться, что этого достаточно.

Об этом я не думала.

— То есть будущее изменилось, и я всё ещё его часть. Если меня здесь оставят, то как объяснят мою смерть? — спрашиваю, надеясь отыскать малейшую лазейку.

— Детишки всё время исчезают.

Думаю, подходящий момент, чтобы сменить тему.

— Почему вы выбрали именно эти моменты?

— Потому что именно они увели твою жизнь с правильного курса и от того человека, каким тебе предназначено стать.

— То есть, всё это — про то, что я выучила?

— Примерно. Как это сработало?

Пожимаю плечами.

— Полагаю, скоро узнаем, да?

Смерть качает головой.

— Ты не источаешь уверенность. Ты и сама это знаешь.

— Кто бы говорил.

Меня отвлекает фигура, направляющаяся к нам. Это Сал.

Приближаясь, он кивает Смерти.

— Мило, что хоть раз ты появился вовремя.

— Без проблем, приятель, — произносит Смерть, хлопнув Сала по спине. — Готов?

Сал вместо ответа поворачивается ко мне.

— Я изучил твоё путешествие. Должен сказать, я впечатлён. Такие большие изменения.

— Если бы я их ещё помнила, — уточняю я. — До сих пор слишком многое остаётся запутанным.

— Всё наладится, — заверяет Сал. — Но мы не можем больше ждать. Суд готов вынести решение по твоему делу и покончить с этим. Хоть ты и справилась со всем, всё не так просто.

Киваю, соглашаясь.

— Думаю, я готова.

— Хорошо, — говорит он, направляясь вверх по лестнице. — И просто для сведения, очень много людей хотят, чтобы ты выиграла.

— Правда? — спрашиваю. — Удивлена, что кому-то есть до меня дело. И вообще, разве не предполагается, что это секрет?

— Шутишь? Здесь никто не может хранить секреты.

Смущённо оглядываюсь вокруг, но никого и ничего не вижу. Облегчённо выдыхаю, когда мы подходим ко входу в Зал Правосудия. Сал останавливается, положив руку на дверь.

— Должен также предупредить, что на этот раз комната будет выглядеть немного по-другому.

— Как? — интересуюсь, когда мы входим. Он взглядом показывает мне осмотреться. На меня смотрят тысячи лиц. Ангелы располагаются на балконе, а души сидят на полу.

Первым человеком, которого я замечаю, становится бабуля. Она сидит в первом ряду, прямо за моим сиденьем. С одной стороны от неё — Анжелика, а с другой — дедушка. Мадлен сидит рядом с ним в конце ряда. Смотрю вверх и вижу Йетса и Хейзел, сидящих на первом ряду балкону.

Сал легонько подталкивает меня, и я в оцепенении иду вперёд. Когда прохожу задний ряд, чья-то рука касается меня и останавливает. Святой Питер.

— Ал хотела быть здесь, — поясняет он, — но никто не согласился присмотреть за пёсиком, так что она просила передать сразить их всех наповал.

— Спасибо, — сдавленно произношу я. — Почему здесь столько людей?

— Кто-то хочет увидеть, как тебя раздавят.

Издаю звук, нечто среднее между удивлённым смешком и предсмертным вдохом буйвола. Это заставляет Питера обнадёживающе улыбнуться.

— Другим просто любопытно, — продолжает он. — Но большинство из нас хотят убедиться, что тебя ждёт справедливый суд, и ты получишь свой второй шанс.

— Идём, — шипит Сал. — Ты же не хочешь, чтобы Азбаух ещё больше разъярился, чем когда он увидит весь этот цирк.

Позволяю Салу вести меня к моему стулу и стараюсь держать взгляд над головами, когда они поворачиваются, чтобы посмотреть на меня. Когда я усаживаюсь, бабушка протягивает руку над перилами, отделяющими меня от зрителей, и сжимает моё плечо.

— Всё будет именно так, как и должно быть, — пытается поддержать она.

Не срабатывает.

Мгновение спустя хлопанье крыльев привлекает всеобщее внимание, и я поднимаю глаза на помост, чтобы увидеть, как спускаются судьи. Азбаух смотрит прямо сквозь меня, словно желает, чтобы само моё существование было предано забвению. Когда он стучит молотком, чтобы призвать всех к порядку, я начинаю мечтать о том же. Что, если я проиграю? Что, если всё, что я сделала, было напрасным? Что, если они не увидят в моей жизни достаточно хорошего?

Замечательно. Теперь я говорю, как Смерть. Если суд обернётся против меня, может, я смогу работать на него. Это будет плата. Мысль практически заставляет меня улыбнуться.