Он начинает раскачиваться взад-вперёд, снова и снова повторяя:
— Сэнди. Сэнди. Где она?
Смотрю на Гидеона, умоляя помочь. Его лицо непроницаемо, в отличие от лица Элайджы, на котором написано «я же говорил». От его усмешки становится тошно. Поворачиваюсь к Джеймсу и кладу руку ему на колено. Внезапно его глаза проясняются, он протягивает руку и хватает меня за запястье, притягивая мою ладонь к своему лицу.
Кольцо. Я и забыла, что ношу кольцо, найденное под кроватью. Но оно не моё. Оно Сэнди.
— Откуда оно у тебя? — с такой яростью спрашивает он, что я радуюсь, что уже мертва. Уверена, иначе он бы меня убил.
— Она дала его мне, — отвечаю, стараясь вырвать руку. — Она дала его мне, чтобы ты понял, что я говорю правду.
Он медленно снимает кольцо с моего пальца и рассматривает его. Вспышка ярости проходит. В его глазах появляется смесь любви и грусти.
— Автомобиль, — говорит он. — Он утянул её под воду.
Я киваю.
— Да.
— Но он не убил меня. Не до конца.
— Да.
— Мои родители не хотели отпускать меня и тогда…, — он смотрит на меня. — И тогда ты пришла в палату. Ты сказала маме, что всю жизнь быть прикованным к приборам — это не жизнь.
Смотрю на жнецов.
— Ну, я говорила не совсем так…
Он обрывает меня на полуслове, заключая в медвежьи объятия.
— Спасибо, — шепчет он. — Спасибо, что дала им разрешение отпустить меня, — он отпускает меня. — Ты рассказала им о своей подруге, верно? О той, что умерла от рака.
Я киваю.
— Мадлен.
— Верно. Вот что заставило их поменять мнение.
Гидеон прочищает горло.
— Мы почти на месте.
Я смотрю на Джеймса, который осматривает остальных пассажиров.
— Почему они такие тихие? — интересуется он.
— Потому что, — произносит Элайджа, — они должны такими быть. А теперь, Ромео, давай найдём твою Джульетту.
— Сэнди, — поправляет Джеймс, и Элайджа нежно улыбается.
— Конечно. Сэнди. — Элайжда поворачивается к Гидеону. — На твоём месте, я бы избавился от неё как можно быстрее. От неё одни неприятности.
— Эй, — машу перед ними рукой. — Вообще-то я здесь.
Гидеон только улыбается.
— Что-то подсказывает мне, проще сказать, чем сделать.