— Ладно. Первый вопрос: какие ещё предсказания Галины я не знаю?

— Мне запретили тебе об этом говорить. Хорошее может не сбыться.

— Галина?

— Да.

— Понятно, но на второй вопрос постарайся ответить. Знаешь ли ты отца покойного Александра?

— Да, знаю.

— Он русский православный дворянин?

— Да.

Фууу… не Шниперсон… уже легче.

— Хорошо. Если случайно с ним столкнёмся, ты уж предупреди.

— Зачем?

— Ну… чтобы знать виновника твоих несчастий.

— Ты хочешь ему отомстить?

— О, нет… эээ… ну, само собой, если ты сама не попросишь.

Она, глядя вдаль, медленно покачала головой. И неясно было, что она хотела этим сказать.

Мда… как в город переберёмся, займусь изучением законов данного времени, а то надоело в дураках ходить.

Подъезжая к Канску, как-то нервно себя чувствовал, ага… давно дворянином не становился.

На приём к городничему попали сразу. Красавица Софа, включив всё своё величественное очарование, шла напролом. Начинала беседу одна, оставив меня перед кабинетом. Пока ждал, весь извёлся.

Но вот дождался: выглянула, лицо напряжено. Неужели облом?

— Александр, прошу, войдите.

Ооо… вроде не совсем. Вошёл. Поклонился. Меня поприветствовали не вставая, лёгким кивком. Серьёзный дяденька. Вон как бакенбарды топорщатся, а как усами шевелит, жуть!

— Пётр Иванович, познакомьтесь, это Александр, о котором я говорила. Александр, это Пётр Иванович Сапожников, он решит твою судьбу.

Очередной кивок и мой поклон.

— Я бы не стал говорить так категорично, уважаемая Софья Марковна, судьбу решает лишь бог один и немного мы сами.

— Да, безусловно, но в данной ситуации вы можете весьма поспособствовать.

— Ну что ж, прошу вас присесть.

Дождавшись, пока мы сядем, он продолжил:

— Александр, я ознакомился с вашими бумагами и думаю, у вас есть небольшой шанс получить личное дворянство, но…

Тааак, начинается!

— В вашем деле очень много сложностей.

А то мы не знали!

— Софья Марковна, Александр, надеюсь, вы понимаете, что о графском титуле не может быть и речи.

— Да, мы понимаем, — я посчитал правильным ответить за двоих.

— И фамилию Воронцовых вам оставить нет никакой возможности, хотя она и записана в метрике. Я даже не представляю, чего стоило вашей матери эта запись, ведь это против всяких правил. Нет, вы, конечно, можете обратиться к вашим родственникам для восстановления справедливости…

Он на секунду многозначительно замолчал. Ха… решил проверить, не было ли у меня таких глупых мыслей? Я изобразил лёгкую улыбку.

— … но я вам этого делать не советую.

Да на хрена мне фамилия с титулом, если за ними такой шлейф проблем тянется!

— У меня не слишком хорошие отношения с родственниками, и ждать справедливости не приходится.

— Вы можете попробовать найти своего отца.

Не понял: он собрался узнать, дворянин мой отец или нет?

— Не имею ни малейшего желания искать человека, оставившего мою мать в таком положении.

Уууу… как ты задумчиво головой киваешь!

— Вам также не подойдёт и обычная практика в отношении незаконнорожденных. Я имею в виду уменьшение фамилии.

Ну да, Оронцов или Ронцов звучит как-то не очень, лучше что-нибудь попроще, например, Орлов, ага, или на худой конец, Соколов. По-своему истолковав моё молчание, усатый дядя добавил:

— Я понимаю, всем нам хочется гордо носить фамилию предков или хотя бы её частичку. Но вы должны понимать: в данной ситуации это невозможно.

Ой, да всё мне понятно: если Воронцовым доложат о дворянине с созвучной фамилией, да ещё живущем в Сибири, жди, Саша, неприятностей на свою пятую точку.

— Да, я полностью с вами согласен. Что вы посоветуете?

Он задумчиво меня рассматривал. Блин, пакость ведь сейчас скажет.

— Тогда, к сожалению, у меня нет возможности записать вас под какой бы то ни было выдуманной фамилией. Городское дворянское собрание за этим тщательно следит и опротестует моё решение, а предоставь я в его защиту ваши бумаги, вопрос вынесут на обсуждение собрания, — он тяжело вздохнул. — Поверьте моему опыту, решение собрания будет не в вашу пользу. Не стоит ожидать даже личного дворянства. Вот если бы вы были записаны на отца с громкой фамилией, думаю, никто б не стал возражать. Мда… Также примите к сведению: после вынесения вопроса на собрание о вас и бумагах обязательно узнают родственники.

Чёрт, так и знал! Куда ни кинь, всюду клин. Стоп! Спокойно, Саня, что-то он не договаривает, поэтому не дёргайся раньше времени. Софа вон молчит, значит, не всё потеряно. Я постарался расслабиться и внимательно смотреть ему в глаза. Минуту мы бодались взглядами, потом он улыбнулся:

— Вижу, Александр, предки вам оставили в наследство изрядную долю мужества.

Ага… я щас от твоей лести зарумянюсь, как красна девица, и скромно опущу глазки!

— Мне помнится, вы упоминали небольшой шанс.

— Да, он есть. Но не здесь. Чтобы претворить его в жизнь, вам надо поехать в самый отдалённый уголок Восточной Сибири и там попытаться найти человека, способного вам помочь.

Должно быть, ты пошутил, усатый, но такие шуточки тебе могут и боком выйти. Спокойно, Саша, спокойно, никуда он от тебя не денется.

— Так что вы мне посоветуете?

Опять улыбается, гад.

— Неделю назад в деревне Хорвино скончался ссыльнопоселенец, дворянин Патрушев. У меня есть возможность записать вас как его сына. Это единственная возможность, которой я располагаю для исполнения обещания, данного мною Галине Владимировне.

— Простите, как такое возможно?

— Вчера сын Патрушева найден мёртвым.

— Что с ним произошло?

— Заблудился в лесу и замерз. Скрыть его смерть в моих силах. Родственников в Сибири у него нет. И заметьте, он был законнорожденный потомственный дворянин, а звали его Александр.

Охренеть! Я посмотрел на босса, она кивнула. Ну и ладно, нам без разницы.

— Я согласен.

Он немного покивал своим мыслям.

— Вам и вашему опекуну придётся написать отказ от имущественных прав на наследство.

Ха… он обчистил покойничков и теперь мной собирается прикрыть свои махинации? Вот жук! Краем глаза заметил лёгкий кивок Софы. Мда… а и хрен с ним!

— Хорошо.

Дальше пошла свистопляска из документов. Софа тщательно проверяла каждый листочек, и хоть я тоже в документации прекрасно разбираюсь, но один нюансик тем не менее заметила она. Есть шанс на предъявление мне долговых претензий, оставшихся "в наследство". Действительно, задолжал "папаша" кому-нибудь деньжат, а меня могут попросить отдать. Предложили внести поправочку. Пётр Иванович, немного подумав, согласился. Через два часа возни мы закончили.

Знахарка, в очередной раз просматривая бумаги, побледнела. Похоже, лимит потрясений на сегодня не исчерпан. Молча взял протянутую выписку из метрической книги. Ну и что?…

Черт!!! Дата рождения… она та же, что и у Александра Воронцова… Мистика какая-то.

Сидя в раскачивающейся и поскрипывающей кибитке, я раз за разом снова и снова пытался проанализировать и осмыслить всё происходившее в Канске, но мысли, гады, постоянно разбредались и перепрыгивали с одного на другое. Силился просчитать логику действий окружающих, затем скатился к просчёту эмоций. Блин, какой-то мазохизм душевный накатил! Видимо, прорезалась не добитая прошлой жизнью интеллигентность, с её вечными вопросами: чё за хрень и что же делать.

Вроде радоваться должен — с дворянством заморочки утряс, а мне паршиво… очень паршиво. И рядом сидящая Софа вся в печали, мыслями витает в таких далях, куда лучше и не заглядывать. Вспомнился её тихий шёпот в церкви после разборок с бумагами: "Натальюшка, я исполнила твою просьбу, будет он дворянином". И слёзы на щеках.

Даа… ну и какая тут, на фиг, логика! Вот кто я теперь для "мамы-воспитателя", за кого она меня принимает? Стоит задуматься и попробовать сопоставить все факты, как крыша отъезжает, радостно помахивая флюгером. Боюсь, Саша, даже если ты проживёшь ещё сотню лет, выверты женской психики всё равно будут ставить тебя в тупик. Есть, конечно, надежда, что с годами это станет происходить всё реже и реже, но слабая.