Ладно, давай-ка в очередной раз попробуем сложить выводы по логике и эмоциям вместе. Так, городничий — надворный советник Пётр Иванович Сапожников. По словам босса, лечился от импотенции у лекарки Галины. Его вылечили, но денег не взяли, а потребовали с него клятву о помощи ребёнку Натальи Воронцовой. Не исполнит клятву, перестанет действовать лечение.

Ну Галина, ребёнок несколько лет как мёртв был, а она с человека обещание брала по его устройству. Кассандра, едрить твою налево! Понимаю, что мне и Софе добра желала, но как же бесит вся эта мистика!

Мда… Итак, Пётр Иванович. С первого взгляда видно — под слоем напыщенности проглядывает пройдоха, каких мало, и лекарка, думаю, это прекрасно видела. Не… потеря потенции для мужика, несомненно, сильный сдерживаюший фактор, но честно говоря, поглядев в глаза этого чиновничка, я понял — наш вопрос если и зависит от мужского потенциала и данной клятвы, то ооочень слабо. Сделай мы во время встречи что-нибудь не так, не видать нам новых бумаг, как своих ушей без зеркала.

Не знаю, какую он там замутил аферу с имуществом Патрушевых, но я ему подвернулся в самый нужный момент. Боялся он меня вписывать сыном умершего, сильно боялся, постоянно в разговоре проверял и подначивал, а потом внимательно следил за моей реакцией. Но, видно, вёл я себя правильно, поэтому он всё же не смог устоять от такого лёгкого решения сразу двух проблем. А приди мы с Софой на месяц ранее или на месяц позднее этой субботы, нас бы долго мурыжили и деньги вытягивали, а может, и просто послали бы далеко и надолго несмотря на лечебные затруднения. И Воронцовым, кстати, могли стукануть. Слишком трудное и весьма наказуемое сейчас дело раздача дворянских вольностей. Полагаю, к остальным предсказаниям Галины необходимо отнестись крайне внимательно.

И правильно я настоял, чтоб знахарка не показывала советнику напутственное письмо Натальи Воронцовой к сыну с перечнем ювелирных украшений, оставляемых в наследство. Увидел бы усатый этот списочек, мы б так легко от него не отделались.

Блин, читая Натальину петицию в первый раз, как-то даже подумать не мог, что Софа сохранила безделушки, с её-то скитаниями пешком, без денег. Думал, давно уже всё распродано. И когда перед отъездом она показала шкатулку с драгоценностями, я был ошарашен. Столько перенести лишений, жить в глуши, не всегда сытно питаться и при этом зачем-то старательно сберегать, по сути, свои вещи, ведь ни подруги, ни её сына давно нет. Зачем? Продав содержимое шкатулки, могла безбедно жить почти всю оставшуюся жизнь.

На все мои расспросы она тогда отделалась всего одной фразой: "Это не моё, я обещала сохранить — я сохранила".

Дааа… вот такой Человек Софья Марковна.

Блин, никак не успокоюсь, мысли, как зайцы, скачут. К каким же выводам мы пришли? С дворянством всё чисто, не стал бы городничий иначе своей подписью визировать отказ от наследства и новые документы по опеке. О нашем совместно прокрученном дельце он никому и слова не скажет. Да и нам бы с боссом рты заткнул, если б мог, хоть и понимает — болтать не в наших интересах.

А ещё нужны мы ему. Вдруг кто из родственников умерших объявится и признает мой отказ от наследства фальшивым, тут я и понадоблюсь для подтверждения. Причём усатый советник уверен, что родичи обязательно должны приехать. Ну жучара, хе-хе, чего ж ты там спёр такого ценного?

По достижении восемнадцати лет, то есть, получается, через два с половиной года, мне можно поехать в Питер за паспортом. Сейчас его разрешается получать лишь там, где родился. Хм… Александр Воронцов тоже оттуда родом… ммм… и Мишка. Чёрт, как всё переплелось! Мда, это мне теперь за четверых жить надобно. Охо-хо!

С получением паспорта заканчивается опека Софы надо мной, и все дела я могу вести самостоятельно. Точнее, не так: паспорт дворянину сейчас нужен только для дальних поездок, а для завершения опеки и для самостоятельного ведения дел вполне достаточно бумаг о дворянстве, которые предстоит выписать в дворянском собрании.

По семье Патрушевых нас просветили достаточно подробно: матери давно нет, пять лет как в Сибири живут. Все эти годы их никто не навещал. Я немного похож на погибшего паренька, и волосы одного цвета, но есть небольшая неувязка — он был на полголовы выше. В сущности, нестрашно, с моими темпами роста на обильном питании я через полгода-год таким и буду. Главное — этот год не светиться.

Поэтому усатый настоятельно советовал нам уматывать из Канска, и когда узнал о переезде в Красноярск, очень обрадовался, даже подорожную моментально начирикал и почтовую кибитку прислал. Только и успели в церкви помолиться за благополучное завершение дела. По логике встаёт вопрос: что делать с этим дядей дальше, лет так через несколько. Ну… отложим это. Полагаю, на пару лет о нём можно забыть.

На второй день поездки настроение улучшилось, мысли перестали носиться, как тараканы. От вчерашней глухой тоски осталась лишь лёгкая грусть. В конце пути и она ушла, мы ожили, стали обсуждать планы действий в городе.

И вот наконец-то показался так полюбившийся нам в прошлый приезд Красноярск. Въезжали радостные, как будто все печали по дороге растеряли. Даже непролазная грязь на улицах не убавила хорошего настроения. Нас встретили как родных, да у меня и самого было ощущение приезда к близким родственникам. Весь вечер просидели, делясь новостями. Мария Львовна всё жалела, что мы Машку не захватили. Ха… она ещё не раз с грустью вспомнит спокойные деньки, когда мы привезём маленькую занозу.

У строителей всё приготовлено, материалы закуплены. На пустыре меж домами возвышается огромная гора камней для фундамента. Сразу наметили с ними на завтра разбивку территории под дом и дворовые постройки. И понеслись трудовые будни. Котлован потихонечку углубляется. Температура на улице плюсовая, но земля ещё не отогрелась, приходится усиленно долбить кирками. Землекопов хватало, поэтому за три дня управились, и без задержек к работе приступили каменщики.

Тут уж я с ними почти целыми днями просиживал. Подвал и фундамент — основа дома, следить за процессом их закладки надо в оба глаза. Тем более, у меня там мастерская и маленькая лаборатория будут. В работе местных умельцев поразило, сколько яиц используется для приготовления бетонной смеси. Мне такого количества не слопать и за год.

В один из дней решился вопрос продажи "наследственных" драгоценностей. Как обычно, ближе к вечеру собрался сходить посмотреть на построенное за день. Софа с Марией Львовной с обеда в город ушли. Спустился вниз, хотел переговорить с хозяином, но он оказался занят клиенткой. В открытую настежь дверь примерочной видно тучную мадам, перед которой, как кузнечик на сковородке, приплясывает портной.

— Что вы, что вы! Жемчуга не подойдут, только цепочка и брошь. Взгляните, голубушка, сами.

— Ах, милейший Валерий Яковлевич, эта брошь слишком мала. В кружевах её не видно.

Ну ничего себе, не видно! Я и отсюда эту блямбу разгляжу. Куда больше-то? Хотя… клиент всегда прав, мне ли этого не знать. Люди разные, иногда такую глупость жаждут, не передать словами. Помню, как один раз на заказ брошечку в полгруди делал. Мда… Но вот приютивший нас хозяин вроде не просто портной, он как бы местный стилист, создатель моды. А такие люди не должны сильно потакать пристрастиям клиентов.

Чтоб не мешать творческому процессу, отошёл в гостиную, но через пару минут туда же выскочил Валерий Яковлевич.

— Ах как подводит он меня, как подводит!

Решил поинтересоваться:

— Что случилось? Могу я чем-нибудь помочь?

— Извините, Александр, мне нужно отойти к нашему соседу ювелиру. Он задерживает обещанные кулон с брошью, а клиентка не станет ждать. Прошу вас приглядеть за ней и развлечь.

И как мне эту тётю развлекать? Стоп! К старику ювелиру собрался, получается, хозяин кроме одежды ещё и драгоценностями приторговывает. Опа! Очень интересно! А не предложить ли мне наши цацки? Помню, брошка там немаленькая точно есть.