Разумеется, речь могла идти не о «механическом» перенесении всех порядков и учреждений XVII века в век XX-й. Новейшее время с его бурным развитием наук и промышленности, с появлением новых сословий и новых течений жизни порождало необходимость совершенствования соответственных механизмов власти, общественных организаций, способных верно реагировать на изменения текущей жизни. Как всегда, во все почти царствования, была и необходимость в определённых реформах, особенно в земельных, а также связанных с промышленностью, и в области образования и просвещения. Но это всё не мешало осуществлению определённого возврата к допетровским порядкам. В них главным было полное восстановление симфонии церковной и царской власти, для чего было необходимо восстановить Патриаршество в России. А это значит, что вся система государственных и церковных учреждений должна была быть преобразована так, чтобы её руководящими началами стали не суетные меркантильные расчеты, а заповеди Божии и благочестивые обычаи Русской Земли, чтобы сама психология, образ мысли сановников и чиновников стали бы подлинно православными, духовными, и не только их, но и всего общества, для чего нужны соответствующие изменения в системе народного образования и высшей школы, во взглядах, нравах, вкусах общественности...

Возможен ли был такой поворот (или возвращение) с практической точки зрения? Оказывается, — да! И это, прежде всего, подтверждалось личностью и образом жизни Государя и Государыни, органично сочетавших самую высокую современную образованность с глубокой православной верой и жизнью по вере. Государь увлекался техникой, мог читать французские романы, но очень любил чтение Священного Писания и иных духовных книг. Он и вся его семья регулярно исповедались и причащались, соблюдали церковные посты, праздники, в личной жизни очень просто питались и просто одевались, дети воспитывались в строгости нравов, досуг их непременно был занят каким-нибудь рукоделием. Государь очень любил военное дело (смотры, учения, парады), но не менее, если не более, любил посещать святые места и монастыри, предаваясь сердечной молитве. Так же и Государыня, а впоследствии — и их дети. Как и его отец, Николай II стал замечательным семьянином, даже в мыслях не допускавшим какого-либо нарушения святости законного брака. Во всём этом мы, пожалуй, впервые обнаруживаем, как в личности, в сознании Российского Императора современная западная культура и всё, связанное с ней, преодолевается, как бы переплавляется в исконно русском православном міровоззрении и міровосприятии! От пагубности «западничества» здесь почти ничего не остаётся! Она почти испаряется, исчезает! От западных влияний берётся в основном то, что с пользой может быть применено в русской жизни и в соответствии с её духовными православными устоями! Это подлинная победа над «западничеством», из которого вырваться пытались (и со всё большей мерой успеха) Российские Государи, начиная с Павла I. Наибольший успех достигнут был Николаем II. Если такая победа произошла в духовной жизни Самодержца, — она вполне могла произойти и в народе и в «общественности», — было бы желание! В этом отношении Государь Николай II продолжал и в высшей степени завершал цепь тех замечательных обращений от западничества к Православию, о которых мы уже говорили (Александр I, Пушкин, Гоголь, Достоевский). От революционного народовольчества, к примеру, обратился к Православию и Самодержавию Лев Тихомиров, написавший затем замечательный труд «Монархическая государственность». Можно вспомнить имена композитора Глинки, хирурга Пирогова, химика Менделеева, сочетавших вполне современную образованность с искренней православной религиозностью. И список этот можно было бы продолжать множеством (!) иных имён выдающихся людей из всех (!) сословий российского общества, в том числе и из дворянского. Дворянство конца ХІХ — начала XX в.в. дало России многих достойнейших служителей Церкви, Царя и Отечества, — священников и монахов, доблестных офицеров, дипломатов, государственных деятелей, учёных, деятелей культуры и искусства. Поэтому мы (уже вторично) подчёркиваем, что далеко не поголовно всё дворянство было растленным и изменническим — нет! Но, думаем, даже нынешние потомки старых дворянских родов согласятся с тем, что не такие православные и добрые дворяне определяли настроения дворянства, как сословия, в целом. Определялись эти настроения всё-таки дворянами другими, отравленными масонскими идеями, склонными или к либеральному парламентаризму, или даже (что было реже) к революции и социализму, но так или иначе, боровшихся с Самодержавием, подрывавших его устои. Большинство дворянства того времени было не с Царём, а против него. Это тоже нужно подчеркнуть. Потом мы увидим страшные последствия этого противостояния, а пока мы ведем речь о доброй, верующей части российского общества, которая свидетельствовала то же самое, что и Государь, то есть, что возвращение Великороссии к допетровским устоям государственного и общественного бытия возможно, что не являются непреодолимыми препятствиями для этого ни развитие наук и искусств, ни развитие промышленности и так называемого капитализма, что дурные, пагубные (увы неизбежные!) влияния такого развития всё-таки преодолимы для подлинно православного духовного сознания! Это важно иметь ввиду в связи с настойчиво навязываемым представлением об «объективном» характере революции, то есть о том, что вера и Церковь, Самодержавие и его учреждения являются исторически «отжившими», поскольку будто бы препятствуют «закономерному» развитию науки, промышленности, культуры. Нисколько не препятствуют и не препятствовали! Напротив — содействовали! Так что — было бы желание, свободный выбор воли!

Помочь российскому обществу сделать выбор в пользу исконных духовногосударственных устоев Святой Руси так, чтобы этот выбор был осознанным и свободным, добровольным, — стало важнейшей задачей Николая II. С самого начала он, с одной стороны, всячески содействовал расширению началу свободы в обществе (в разумных рамках), проводя политику веротерпимости и снятия многих запретов, в том числе в отношении евреев, развития образования, в частности женского, поощрения наук и искусств (всё это было тогда же отмечено западными наблюдателями), а, с другой стороны, стремился ненавязчиво обратить внимание общества на исторические и духовные ценности исконной Великороссии. Здесь он продолжал то, что, как мы видели, определилось уже при Александре III. Наиболее ярко отражал тогда поворот Российских Самодержцев к исконно русским началам вопрос о храме Христа Спасителя в Москве, который должен был стать памятником войны 1812 г., по обету, данному Александром I. Первоначальный проект масона Витберга, пытавшегося придать храму совершенно не русский, масонский облик, был отвергнут и осуществлён проект архитектора Тона. По данным проф.-протоиерея Георгия Флоровского Тон тоже был масоном и тоже привнёс некоторые масонские идеи в свой проект, но, вынужденный считаться с заказом, он всё же спроектировал храм Христа Спасителя в исконных русско-византийских традициях «о пяти главах» с самой большой — центральной. Он был освящён в 1883 г. При Николае II уже все новые храмы стали строиться только в древнерусском, допетровском стиле. В 1901 г. под покровительством Государя был создан особый комитет содействия возрождению древнерусских традиций иконописи. Николай II, отлично знавший богослужение, поощрял возвращение к древнерусским основам церковного пения. В 1903 г. в Зимнем дворце состоялся знаменитый рождественский бал (последний большой царский бад), на котором всё множество его участников (придворных и гостей) были одеты в заранее для этого сшитые костюмы и платья допетровских времен XVI-XVII веков. В 1912 г. был построен известный Феодоровский собор в Царском Селе и окрест него целый «городок». Всё было сделано согласно воле Царя и Царицы исключительно в допетровском, древнерусском стиле! В 1913 г. состоялись знаменитые выставки отреставрированных древних русских икон и иных предметов древнего церковного обихода, что явилось событием, приобретшим но только всероссийское, но и міровое культурное значение. После этого даже Запад (!) начал оценивать древнерусскую православную духовную культуру (хотя весьма однобоко, — как живопись главным образом). В разгар войны 1914-1917 г.г. по повелению Государя Николая II была разработана и создана новая форма Российской армии, — с головными уборами в виде шлемов древнерусских воинов и шинелями, напоминавшими одежду допетровского стрелецкого войска.

Российская армия не успеет одеть эту форму, её оденет Красная армия революционного антихристова режима. Но то, что такая форма была заготовлена для всей армии в конце 1916-начале 1917 г. говорит о многом! В частности, о том, что облачение Царя и Царицы в одежды допетровского времени в дни Коронации 1896 г. для Государя Николая II было началом продуманной идейно-воспитательной кампании, которую он, как видим, последовательно, планомерно, но «тихо и незаметно» осуществлял!

Царская Семья посещала все наиболее значительные церковные события, места и монастыри, в том числе и Воскресенский Ново-Иерусалимский монастырь, созданный Патриархом Никоном под Москвой. Здесь, в русских монастырях, Государь и Государыня (а затем и их дети) соприкасались с самим сердцем Православия и Святой Руси — с живым источником духовного подвижничества, проникаясь (уже не книгам только) его благодатным влиянием. Влияние же Святого Православия сказывалось буквально на всех областях и деяниях внутренней и внешней политики Государя и государства, было их определяющим началом.