Так, в 1896 г., когда создалась благоприятная возможность навсегда покончить с крайне ослабевшей Турцией и хотя бы, на первых порах, овладеть проливами Босфор и Дарданеллы и Константинополем, Николай И, несмотря на сильное давление министерства иностранных дел и военного, отказался это сделать, чтобы не вызвать «рикошетом» большой войны в Европе! Подражая своему великому предку Александру I, создавшему Священный Союз, Николай II в 1898 г. выступил с инициативой, которую не поняли ни российская «общественность», ни европейские правительства. Он, Государь великой и мощной во всех отношениях (а не беззащитной и слабой) державы, обратился ко всем государствам міра с особым обращением (нотой), где говорилось: «Охранение всеобщего мира и возможное сокращение тяготеющих над всеми народами вооружений являются, при настоящем положении вещей, целью, к которой должны бы стремиться усилия всех правительств». Далее разъяснялось, что военные расходы ложатся всё возрастающим бременем на народы, расстраивая их благосостояние. «Сотни миллионов расходуются на приобретение страшных средств истребления, которые, сегодня представляясь последним словом науки, завтра должны потерять всякую цену в виду новых изобретений.... Таким образом, по мере того как растут вооружения каждого государства, они менее и менее отвечают предпоставленной правительствами цели» (сохранение вооружённого мира — прот. Л.) — говорилось в ноте и указывалось: «Очевидным, поэтому, представляется, что если бы такое положение продолжилось, оно роковым образом привело бы к тому именно бедствию, которого стремятся избегнуть и пред ужасами которого заранее содрагается мысль человека». Нота предлагала созвать конференцию всех государств с целью «положить предел непрерывным вооружениям и изыскать средства предупредить угрожающие всему міру несчастья». Как видим, здесь впервые в истории человечества говорится о возможности міровых войн (когда «восстанет народ на народ и царство на царство» (Мф. 24,7), как сказано в Евангелии, и предлагается средство к их преодолению. И этот предупреждающий об апокалиптической опасности голос исходит от России, от православного святорусского сознания её Царя\ Нота была опубликована 16/28 августа. Реакция была быстрой и... отрицательной! Европа, Запад, мір ничего не поняли!

Германский кайзер Вильгельм (родственник Николая II) просто не знал, что думать! То он пытался объяснить шаг России «горькой нуждой» или «гуманитарным угаром», то попросту отказывался понимать, говоря: «Тут какая-то чертовщина». Тем не менее, в тот же день 16 августа он телеграфировал Николаю II, что его нота «ярко освещает возвышенность и чистоту побуждений», но добавлял, что «однако на практике осуществить побуждение затруднительно... Можно ли, например, представить себе монарха, распускающего полки, освящённые веками истории?» Во Франции тоже восприняли ноту как призыв к разоружению, чего никак не хотели из желания вернуть Эльзас и Лотарингию, и заподозрили даже, что нота — результат тайного сговора России с Германией против Франции... Пришлось посылать русских дипломатов и терпеливо, долго объяснять державам, что речь идёт не о полном разоружении, а только об ограничении дальнейших вооружений (прекращении гонки вооружений), поскольку они уже не обычные военные средства а невиданные ранее средства массового уничтожения, и что сокращение вооружений предлагается не одним каким-то державам, а всем одновременно и пропорционально. По словам русских дипломатов, в итоге к русской инициативе «народы отнеслись восторженно, правительства — недоверчиво». Государь Николай II не отступал. И добился своего! 6/18 мая 1899 г. в Гааге под председательством русского дипломата барона Стааля открылась первая в міровой истории Международная конференция по означенным вопросам. Далеко не все предложения России были приняты, но было всё-таки решено запретить разрывные пули, бомбардировки с воздуха, газовые снаряды, создать орган мирного решения международных споров путем посредничества и третейского разбирательства. Так возник Гаагский международный суд, существующий и по сей день. Российский Самодержец, в своей мысли заключающий волю своего народа, становился ничем иным, как христианской совестью міра, всего человечества! В 1921 г. на конференции по морским вооружениям американский Президент Гардинг помянул добрым словом «благородные стремления Его Величества Императора Всероссийского», впервые предложившего идею подобных конференций. На том дело, пожалуй, и кончилось. Мир в целом больше не помнит почин Государя Николая II. Немудрено! Сразу после Гаагской конференции 1899 г. кайзер Вильгельм писал, что, хотя её решения и подписаны Германией, «но в своей практике я и впредь буду полагаться и рассчитывать только на Бога и на свой острый меч.... И насрать мне на все эти постановления!» Примерно то же, хотя бы и не так грубо, говорили в правительствах других стран Запада. К чему это привело, мы нынче хорошо знаем. Запад не вразумился ни 1-й, ни 2-й міровыми войнами, но в середине XX в. докатился до абсурда атомной бомбы и связанной с ней угрозы самоуничтожения... Только после этого, испугавшись за свои драгоценные жизни, масоны-политики разных стран заговорили почти теми же словами, что уже были сказаны Россией в конце XIX — го столетия, но выдавая их уже за свои слова и инициативы... А Император Николай II и в дальнейшем руководился миротворчеством, в области внешней политики, насколько это было возможным без ущерба для чести и коренных интересов России. Не желал он и войны с Японией, хотя и предвидел её возможность. В 1912 г. он предотвратил новую опасность большой войны, связанную вновь с Балканами. Царь хорошо понял основные настроения европейских держав, руководившихся только своекорыстием, не отказываясь совсем от участия в европейских делах, в частности, почитая долгом защиту православных славянских народов, продолжая линию дружелюбных (поелику возможно) отношений с Германией и одновременного укрепления (в противовес ей) союза с Францией, а затем и Англией, (с 1907 г.) Государь вместе с тем, при полном непонимании общественности, начал переносить центр тяжести политики России с Европы (с Балкан и проливов) на Азию. Освоение Сибири, Дальнего Востока, развитие Средней Азии стали предметом особых забот его и России. Полностью были построены Сибирская магистраль и КВЖД — Китайско-Восточная железная дорога (через Маньчжурию к Тихому океану), значительная часть Турксиба, запланирована постройка Байкало-Амурской магистрали (БАМ). В голодной степи был построен большой оросительный канал с гидростанцией, и электрический свет впервые пришёл в крестьянские дома. Началось освоение Северного Морского пути, и на берегах Ледовитого океана заработали первые радиостанции. В правительственных кругах заговорили даже вновь о возможности создания новой столицы России где-нибудь ближе к географическому и экономическому её центру (Урал, Сибирь). Но это было уже крайностью. Николай II любил Москву и понимал её священное значение для Великороссии. Пасхальные торжества Царская Семья старалась проводить в Москве, а не в Петербурге. Поэтому грандиозное, явное, всем видимое устремление Государя от Европы — к Азии явилось, в сущности, одним из важнейших проявлений отхода Российского Самодержавия от западничества, от «окна в Европу», и начало его политики утверждения самобытности России, основанного на всестороннем развитии новых земель её необъятной восточной части.

У Государя и Государыни последовательно, с 1895 г. по 1901 г. родились четыре дочери: Великие Княжны Ольга, Татиана, Мария и Анастасия. Но нужен был Наследник! Из-за отсутствия такового возникали сложности в официальном определении порядка наследования Престола. С конца XIX — в первые годы XX в. резко усилились рабочие и студенческие волнения. Под влиянием революционеров рабочие забастовки и демонстрации приобретали не только экономический, но и политический характер. Вновь возникли террористические партии и начались убийства государственных деятелей. В такой обстановке, как никогда нужна была ясность в деле преемства царской власти, нужен был Наследник! Получить его супругам, от которых рождались только дочери, можно было, как казалось, только чудом, т.к. средства медицины не помогали. Приглашались разные славившиеся даром исцелений люди, начиная от своих (некоторые «блаженные») и кончая заезжими, вроде француза Филиппа. Но никто помочь не смог. Возникла мысль, что чудо может произойти по предстательству преподобного Серафима Саровского, прославление которого, по инициативе Государя, уже готовилось.

В Царской Семье об этом великом Чудотворце Земли Русской знали давно. Но особенное впечатление произвела на Государя и Государыню книга «Летопись Серафимо-Дивеевского женского монастыря», написанная и подаренная Николаю II лично архимандритом Серафимом (Чичаговым) — отпрыском знатной фамилии, одним из самых образованных и талантливых представителей дворянства, пожелавшим сменить военную карьеру на монашеский подвиг (впоследствии он стал архиепископом, даже митрополитом Ленинградским и был расстрелян в 1938 г. в глубокой старости). В «Летописи» содержалось так много поучений, слов преподобного Саровского старца, предсказаний, сведений о его чудотворениях, что Царская Семья прониклась великой верой в него! На 17-20 июля 1903 г. было назначено торжественное прославление Серафима Саровского, давно уже широко почитавшегося в народе. Царь прибыл в Саров со своей семьёй, с матерью, вдовствующей Императрицей Марией Фёдоровной, братьями — Великими Князьями, другими членами Императорского Дома, свитой. Такого паломничества Августейшая Семья ещё никогда не совершала. Оно выходило из ряда вон среди всех других путешествий Царя и Царицы по святым местам. К этим дням в Саров съехалось до 300 тысяч (!) богомольцев со всех концов России! Николай II старался быть на всех, почти безпрерывных, длительных богослужениях. Вершиной торжеств стало перенесение мощей преподобного Серафима из больничной Зосимо-Савватиевской церкви монастыря, где он был похоронен, в Успенский собор Саровской обители 18 июля. Гроб с мощами несли на своих плечах Государь, Великие Князья и архиереи. В тесном окружении моря народа!