А революционное движение нарастало. Крупные волнения произошли в Лодзи, в Одессе, восстали по наущению революционеров матросы броненосца «Князь Потёмкин Таврический». К ним примкнул экипаж броненосца «Георгий Победоносец», но он вскоре одумался и вернулся в Одессу. Потёмкинцы уплыли в Румынию, после чего разошлись кто куда, а корабль был возвращён России. Японцы хвастались всюду, что на их деньги в России происходит революция (что было верно лишь отчасти). Смуту уже невозможно было успокоить даже выполнением одного из главных требований бунтовщиков — создания органа «народного представительства». Поначалу ещё в 1904 г. многие говорили о «Земском Соборе», затем, после Гапоновской петиции, об «Учредительном Собрании» и, наконец, весной 1905 г. определилось название такого органа — Дума (Государственная Дума). Новый министр внутренних дел А. Г. Булыгин предложил проект, согласно которому подавляющее большинство депутатов Думы должны были составлять крестьяне, а для городских жителей устанавливался столь высокий имущественный ценз, что интеллигенция, рабочие (а значит и революционные элементы) практически почти не могли попасть в неё. Она должна была носить совещательный характер. Это, в общем и целом, соответствовало желанию Государя Николая И. В июне 1905 г. он говорил делегации земцев: «Пусть установится, как было встарь, единение между Царём и всею Русью, общение между Мною и земскими людьми, которое ляжет в основу порядка, отвечающего самобытным русским началам». Однако вскоре стало выясняться, что голос земцев — это не голос Земли, а — либерально-демократических и даже революционных партий! Что же до Земли, народа, то, в основной массе, «народ безмолвствует». В какой-то мере сказались 200 лет почти абсолютистского, то есть не Самодержавного устройства власти, когда народ был полностью отрешён от всего, что делается «наверху», и 100 лет крепостного права... «Булыгинская Дума», разумеется, никаких партийцев не устроила. Общественность требовала большего. Тогда Государь вынужден был ради преодоления Смуты пойти на то, чтобы создать не совещательный только, но законодательный выборный орган, а также даровать ряд свобод, которых особенно громко требовала общественность. Как мы скоро увидим, такое намерение Царя не было его «отступлением» перед революцией, он отнюдь её не испугался, не безпокоился ни за свою жизнь, ни за свою личную власть (и её «престиж»), сохраняя совершенное самообладание, никогда не останавливаясь перед употреблением силы против бунтовщиков. Он переживал всей душой только за Россию, за её народ, и по поводу невинных жертв.

Так и возник знаменитый манифест 17 октября 1905 г.

Он объявлял: 1) «неприкосновенность личности, свободу совести, слова, собраний и союзов», 2) новый порядок выборов в Государственную Думу, чтобы «привлечь в неё те классы населения, которые ныне совсем лишены избирательных прав» и 3) правило, чтобы законы получали силу только с одобрения Думы и чтобы депутаты имели возможность действительного надзора за действиями поставленных Царём властей.

Когда некоторое время спустя Витте стал хвалить Государя сладкими словами за «народное представительство», в котором Царь найдет опору, Николай II прервал его: «Не говорите мне этого, Сергей Юльевич: я отлично понимаю, что создаю себе не помощника, а врага, но утешаю себя мыслью, что мне удастся воспитать государственную силу которая окажется полезной для того, чтобы в будущем обезпечить России путь спокойного развития, без резкого нарушения тех устоев, на которых она жила столько времени». При новых порядках сохранялся старый Государственный Совет из высших сановников, назначенных Царём, как бы «верхняя палата». Однако всё, вместе с Думой, не было парламентом, так как Государь и не собирался отказываться от самодержавной власти, о чём тогда же и заявил публично на приёме одной монархической организации: «Реформы мною возвещённые 17 октября будут осуществлены неизменно, и свободы, которые мною даны одинаково всему населению, неотъемлемы; Самодержавие же моё останется таким, как оно было встарь». Это было принципиальным программным заявлением. 29 апреля 1906 г. Государь открывал Первую Думу. Перед торжественным актом, для коего все депутаты приглашались в Зимний дворец, Царь долго молился у гробницы своего отца в Петропавловской крепости. Все эти дела очень дорого ему обходились, важнейшие решения принимались после мучительных раздумий и только после сугубых усердных молитв! Государь в этих случаях делал лишь то, на что чувствовал Божие благоволение. Так, после раздумий и молитв, совершенно правильно было им отменено явно неверное слово «неограниченная» (в определении Российской монархии), в течение 109 лет находившееся в Основных законах России, но сохранено слово «Самодержавная»! Депутатам 1-й Думы, «избранникам народа», как общественность их называла, Царь решил оказать своё особое расположение и показать им российскую царскую власть во всей её красоте! В Зимнем был устроен торжественный выход Царя, придворных, сановников к депутатам. Сановники внесли регалии власти — скипетр, державу, корону, государственный меч, знамя. Государь вышел в парадном мундире Преображенского полка к трону, на котором покоилась горностаевая мантия. Царица и вдовствующая Государыня Мария Фёдоровна вышли в белых сарафанах и жемчужных кокошниках. В парадных одеяниях были все Великие Князья, военная свита, придворные. Замыкавшие шествие фрейлины — в древнерусских платьях. Государь возсел на трон и погрузился в раздумье. С полминуты он молчал. Воцарилась напряжённая полная тишина. Затем Царь неспешно поднялся и громко, внятно и спокойно стал читать свою историческую речь. Он выразил веру в то, что перед ним — «лучшие люди», выбранные его подданными, что они «отдадут все силы на самоотверженное служение отечеству для выяснения нужд крестьянства, просвещения народа и развитие его благосостояния, помятуя, что для духовного (!) величия и благоденствия государства необходима не одна свобода, — необходим порядок на основе права». «Приступите с благоговением к работе, на которую я вас призвал и оправдайте достойно доверие Царя и народа. Бог в помощь мне и вам», — закончил Царь. Речь произвела сильное впечатление и тронула сердца даже «левых». Но... ненадолго. Скоро обнаружилось, что вместо благоговейной созидательной работы на благо Отечества Дума начинает заниматься революционной пропагандой. «Званые не были достойны». Своим самодержавным повелением в июле 1906 г. Государь разогнал 1-ю Думу. 164 её члена угодили на три месяца в тюрьму. Затем так же в 1907 г. Государь распустил 2-ю Думу. Затем изменил избирательный закон (3 июня 1907 г.), так что 3-я Дума в некоторых отношениях приближалась к составу древних Земских Соборов и она более других Дум отличалась конструктивностью работы. Но и в ней, и в 4-й, с 1912 г., Думе шла яростная борьба партий. Больше думских «избранников народа» на торжественные приёмы в Зимний Царь уже никогда не приглашал.

С манифеста 17 октября 1905 г. начался особый, отличавшийся интересными чертами период Смуты. Прежде всего, теперь Смута пошла в обстановке мира, без поддержки со стороны Японии. Мир с ней был заключён в августе 1905 г. на исключительно достойных и выгодных более для России, чем для Японии условиях, несмотря на внешне видимые военные поражения России! Произошло это так. После «пирровой победы» в Маньчжурии японские войска не достигли главного — им не удалось уничтожить Русскую армию. Потерявшая очень много (вместе с пленными до 89 тысяч человек против 67 тысяч потерь японцев) Российская армия отступила, сомкнулась и приготовилась к дальнейшим действиям. С обеих сторон друг против друга стояли около 600 тысяч человек (самое большое количество в міровой истории войн!). Но к русским по уже достроенной Сибирской магистрали прибывали по 14 и более эшелонов в сутки с новыми подкреплениями и припасами, а Япония уже не могла угнаться за такой интенсивностью! Победившая армия Японии не решалась пойти в наступление и не двигалась с места пять с половиной месяцев! Россия только начинала по-настоящему воевать, в то время, как Япония уже выдохлась, исчерпав все преимущества внезапности своего нападения и некоторого технического и численного превосходства. Экономика Японии тоже была «на пределе», тогда как Российское народное хозяйство почти не почувствовало войны. Если в России в связи с войной налоги увеличились только на 5%, то в Японии — на 85! Мир стал нужен обеим сторонам — Японии, чтобы избежать поражения, России — чтобы справиться со Смутой.

За миротворческую миссию взялась теперь Америка, прекрасно понявшая, что Россия непременно победит, и что, во многом благодаря Царю, Россия революцию выдержит, не рухнет. Потом иудео-масонские вожди извлекут из этого опыта очень ценные уроки. «Спасая» теперь Японию, США в то же время и предавали её, уговаривая пойти на компромиссы с Россией, т.к. вовсе не хотели опасного для себя усиления Японии! Уговаривал Президент Т. Рузвельт в том же духе и Россию. Но Государь Николай II, хотя и не прочь был заключить мир, однако же — не любой ценой! Зная это, министр иностранных дел Витте повёл свою «хитрую игру» и в Берлине просил своего друга-банкира еврея Мендельсона переговорить с Вильгельмом II, чтобы тот оказал влияние на Николая II, склонив его к большей уступчивости японским требованиям. На 27 июля была назначена мирная конференция в Портсмуте (в США). Япония требовала огромной контрибуции, всего Сахалина (т.к. он весь ею был захвачен), выдачи русских военных судов, укрывшихся в нейтральных странах, ограничения военного флота России на Тихом океане, отдачи всей южной ветки КВЖД и т.д. Витте был готов почти на все эти условия. Государь продолжал принимать все меры для дальнейшего ведения войны и одно за другим отклонял условия Японии. На конференции всё же договорились, что из Маньчжурии уйдут и русские и японские войска, что в Корее будет преобладать японское влияние, с сохранением прав императора Кореи, что Япония получит только часть ветки Харбин — Порт-Артур, японцам также давалось право ловить рыбу у российских берегов. Но по важнейшим пунктам согласия не было. Конференция зашла в тупик. Рузвельт, Витте, Вильгельм II оказали сильное давление на Государя. Подумав, он телеграфировал Витте такие условия России: никакой контрибуции, Япония безвозмездно отдаёт России Северный Сахалин, оставляя себе только Южный и без права строить там военные укрепления, гарантирует свободу плавания по проливу Лаперуза, никаких ограничений военному флоту России, Россия соглашается заплатить за... содержание своих пленных. Царь был почти уверен, что Япония не примет таких условий. Совершенно уверен был в этом Витте, американцы, другие наблюдавшие стороны. Но когда, 16 августа 1905 г. русская делегация, вынужденная повиноваться Государю, огласила эти условия, японский глава делегации Комура встал и заявил, что Япония приемлет их в целях восстановления мира!... Это было полной неожиданностью для всех (прежде всего для Витте, который потом себе приписал успех конференции) и особенно — для общественности Японии. Она подобно русской, не знала подлинного положения дел. Портсмутский мир вызвал в стране-победительнице бурю возмущения, по Японии прокатилась волна демонстраций и иных протестов, в Токио разгневанные патриоты разгромили редакцию официальной газеты «Кокумин»...