Но почему жертвой был избран именно Франц Фердинанд? Только ли потому, что он, на свою беду, оказался наиболее «удобной» фигурой? Оказывается — нет, не только! На свою беду эрцгерцог Фердинанд не раз говорил: «... Я никогда не поведу войны против России». А когда начальник Генштаба Австрии фон Гетцендорф однажды стал доказывать нужность такой войны, Фердинанд ответил: «Войны с Россией нужно избежать, потому что Франция к ней подстрекает, особенно французские масоны... которые стремятся вызвать революцию, чтобы свергнуть монархов с их тронов». Эрцгерцог слишком много знал и понимал...

Так, в период 1911-1913 г.г. была задумана и спланирована 1-я Мировая война, главнейшей целью которой было низвержение России.

Мировая война — явление особое, ранее не бывавшее в истории человечества, явление апокалиптическое. Отвечая на вопросы учеников о признаках Второго Пришествия и кончины міра, Христос сказал: «Также услышите о войнах и о военных слухах. Смотрите не ужасайтесь: ибо надлежит всему тому быть, но это ещё не конец. Ибо восстанет народ на народ и царство на царство, и будут глады, моры и землетрясения но местам. Всё же это — начало болезней» (Мф. 24. 6-8.). Спрашивается, неужто до Христа не было войн, «военных слухов», гладов, моров и землетрясений? Были. И Господь знал об этом. Значит, в приведённых словах Он имел в виду не такие, как обычно, войны, не обычные глады и землетрясения. Какие же? Ответ содержится в выражении: «народ на народ и царство на царство». В древней, да и в новой истории войны велись между двумя-тремя народами или царствами, иной раз между группами царств (народов), но никогда не было такого, чтобы все народы, все царства міра так или иначе «восстали» бы друг на друга!... Такое случилось только в ХХ-м веке, пока дважды. «Глады, моры и землетрясения» тоже стали необычными и в значительной мере связанными с міровыми войнами, если понимать под этими явлениями нечто буквальное (скажем последствия разрывов крупных бомб, особенно — ядерных). Но глады и моры вызваны в XX в. также и политикой геноцида Русского и некоторых иных народов со стороны «своих» же правителей, чего раньше никогда не бывало! А под «землетрясениями» можно также с большой долей вероятности понимать общественные потрясения, вызванные революциями («земля» в Писании часто — синоним «народа»).

Но как стали возможны міровые войны? Обычно их пытаются объяснить обострившимися противоречиями империалистических держав, как чем-то «объективным» и «закономерным», тем паче, что на стадии «империализма» эти державы стали обладать сверхмощным оружием как одним из результатов тоже якобы «объективного» развития міровой промышленности и экономики. Однако на самом деле ничего «закономерного» здесь нет. Мы видели, что многочисленные противоречия народов и держав вполне могли разрешиться не только военными, но и дипломатическими средствами. Мы видели также, как Государь Николай II в 1898-1899 г.г. предложил всем державам міра как раз во избежание «восстания царства на царство» путь международных мирных конференций, Третейского суда, решительного прекращения гонки вооружений, сокращение их, запрета наиболее разрушительных военных средств! Было бы желание и воля! Но мы помним также, как говорил К. Маркс о «міровой войне», которая должна «стереть с лица земли» целые «реакционные народы», как Энгельс указал, что прежде всего стирать с лица земли нужно «Русское государство». До чего точно выражался! Не сказал ведь — «правительство» или «Российскую Империю», а именно — «Русское государство», то есть государство Русского народа... Это значит — Русский народ как таковой. Мы помним также, как о міровых войнах рассуждали Пайк и Гинцберг. Значит это была давняя еврейская идея! И в XIX в. вождям иудео-масонства казалось (по множеству военных конфликтов), что они уже близки к её осуществлению, что никто не может им помешать. И вдруг — Россия, Русский Царь и Гаагская конференция по его настоянию! Возникла реальная угроза, что Православная Россия, достигшая такого громадного влияния на міровые дела, может и похоронить навсегда идею міровой войны!... Не будет поэтому натяжкой и преувеличением предположить, что предварительный приговор России был вынесен иудео-масонством именно после 1899 г. (что подтверждается и всем ходом событий) в связи с её мирными инициативами, отражёнными в Гаагской конференции! Окончательный же приговор состоялся в 1912 г. Всё это даёт нужный ответ на вопрос о том, как возможны стали войны міровые? Они стали возможны по причине расселения евреев по всему міру и приобретения их вождями власти и влияния на финансы, промышленность и правительства крупнейших стран міра, в той или иной мере — всех стран!

По достижении полного идейно-политического единства мірового еврейского движения в 1911 г. организация им міровых войн стала реально осуществимой возможностью. Первая міровая война замышлялась, как было отмечено, для устройства революции прежде всего в России. Но для этого нужно было создавать и поддерживать (финансировать) определённые революционные силы внутри страны. Мы же помним, что после 1907 г. от революции и её идей отшатнулось большинство российской общественности и такая удобная для внутренних врагов часть её, как интеллигенция. В такой обстановке привлечь общественность к каким-то антиправительственным настроениям можно было только под прикрытием патриотической идеи, то есть не во имя разрушения, а во имя сохранения государства, общества, даже — самого монархического строя от... плохих государственных и общественных деятелей, плохого правительства и плохого монарха. В то же время никак нельзя было оставлять и упорных революционеров-разрушителей, которые хотя и потеряли популярность, но могли бы вновь её приобрести при «удачном» для них обострении обстановки.

Так, после смуты 1905-1907 г.г. в России были созданы два основных эшелона или подрывных движения — буржуазно-дворянское и пролетарское, или «умеренное» и «разрушительное», или — относительно «национальное» и полностью «интернациональное». То и другое, как мы потом не раз увидим, направлялось и руководилось из одних и тех же заграничных центров, одним и тем же скрытым иудейским «міровым правительством». Две личности особенно выделялись в этих двух руках одного монстра — А. И. Гучков и В. И. Ульянов (Ленин), будучи как наиболее типическими выразителями указанных движений, так и наиболее сильными и влиятельными в них.

Гучков — «не торгующий купец», из очень богатой старообрядческой семьи. Добровольцем пошёл участвовать в Англо-бурской войне 1899-1902 г.г. на стороне буров. Побывал в плену у англичан и, возможно, там и был приобщён к масонству. В 1905 г. он уже видный и известный деятель, масон высоких степеней, лидер партии «октябристов». По личным убеждениям — сторонник конституционной монархии. Прославился как решительный поборник крутых мер и репрессий в подавлении революции 1905-07 г.г., за что прослыл «реакционером». Гучков — человек очень большой внутренней силы! Но эта сила — тёмная. Достаточно взглянуть на его портрет: в его глазах — тьма. Крайне тщеславный, как и все самозванные политики, Гучков поначалу сделал ставку на то, что ему удастся подчинить своему влиянию и «обаянию» лично Государя Николая II. Но Государь распознал, почувствовал его и вполне «охладил» Гучкова, дав ему неоднократно понять, что никакого влияния на Царя он иметь не будет. Это крайне раздосадовало «сильную личность» и Гучков с 1909-1910 г.г. занял почти откровенно враждебную Государю позицию. При всей своей гордости Гучков, однако, был политиком обычным. У него не было никакого своего, особого учения и мессианских претензий.

Другое дело — лидер второго революционного направления полуеврей и дворянин (из служащих) Ленин! Этот был точным слепком с основателя социал-демократического «пролетарского» движения К. Маркса. Он понял главное в Марксе и марксизме и создавал не просто политическую революционную партию на основе экономической и социальной «научной» теории марксизма: он создавал — религию и притом такую, где «богом» являлся бы он сам! В этом суть всех разногласий Ленина с легальными марксистами, вроде Струве и Плеханова, с «меньшевиками», то есть со всеми, кто по наивности и явному недомыслию воспринимали марксизм как именно «научную» теорию, могущую послужить «светлому будущему» человечества, начиная с России... Для Ленина, как и для Маркса, важна и нужна была исключительно и только личная власть с непременным обожествлением собственной персоны, не терпящей ни от кого не только возражений и критики, но даже просто недостаточного раболепства. Ленин (как и Маркс) мнил себя не иначе, как «мессией» — «учителем» и «вождём» не российского только, а мірового значения. Это была психология антихриста, отражавшаяся и на учении Ленина о «партии нового типа», и о «міровой революции», и о построении социализма в России, и на его «философии», и на методах «руководства», когда он с «товарищами» пришёл к власти. В области политики Ленин всегда, изначала являлся законченным уголовником. Для него не существовало каких-либо юридических, этических, или нравственных ограничений. Все средства, любые средства, смотря по обстоятельствам, допустимы для достижения цели. Ложь, обман, клевета, предательство, подкуп, шантаж, убийство — вот почти повседневный набор средств, какими он лично и его партия пользовались, сохраняя при этом для рядовых партийцев и масс личину «кристальной честности», порядочности и гуманности, что, конечно, требовало исключительного искусства и изощрённости во лжи. Особенное удовольствие Ленину всегда доставляли известия о безнаказанных убийствах, как одиночных, так наипаче — массовых! В таких случаях он приходил в искреннее веселье. В этой кровожадности разгадка той особенной силы, какую «вождь мірового пролетариата» получал от диавола и ангелов бездны. В области философии Ленин был на удивление бездарен. Как поудачней соврать — вот что было в сущности единственной его заботой в идейной сфере. А когда ему всерьёз приходилось думать, тогда он допускал ляпсусы, непростительные для «гения». Так, взявшись защитить материалистическое марксистское учение от новейших соблазнов в книге «Материализм и эмпириокритицизм», Ленин вынужден был озаботиться точным философским определением того, что такое «материя». Он не сумел придумать ничего лучшего, чем утверждение, что «материя есть категория объективной реальности, данная нам в ощущениях». Эта реальность, по Ленину, существует вне и независимо от человеческого сознания и отражается им. Но под такое определение подходит всё, что угодно, в том числе — «объективная идея» Гегеля и даже бытие Божие, т.к. всё это тоже «объективная реальность» и тоже «данная в ощущениях», вне и независимо от нашего сознания!... Что же касается Бога, то для Ленина, как и для всех марксистов, единственной «логикой» было: Его нет потому, что Его «не может быть никогда» (по Чеховскому «соседу»). Вполне законченное философское тупоумие. Несостоятельность же экономических и социальных положений марксизма-ленинизма давно и всесторонне показана и доказана крупнейшими учёными в этой области. Эти положения опровергнуты и самой жизнью. И теперь каждый непредвзятый читатель может обнаружить, что всё учение «классиков» или «вождей» марксизма — это искусное сочетание некоторых точных наблюдений над противоречиями жизни со сплошными натяжками, подтасовками и просто выдумками, столь же правдоподобными, сколь и далёкими от всякой правды.