Основные их занятие — спиритические сеансы (мнимое «общение» с духами и душами умерших), чем тогда очень увлекались довольно многие в интеллигенции. Наконец, была и прямо сатанинская ложа «Люцифер», включавшая многих из «творческой» среды, в основном декадентов, — Вяч. Иванов, В. Брюсов, А. Белый. Ложей интересовался А Блок.

Масонство, по прямому заданию «Великого Востока Франции» пускало щупальцы в государственный аппарат, в дипломатический корпус. Так, по данным Н. Берберовой в её книге «Люди и ложи», масонами на дипломатической службе были: К. Д. Набоков (Англия), А. Д. Кандауров (Франция), Г. П. Забелло (Италия), А. В. Неклюдов (Швеция), И. Г. Лорис-Меликов (Норвегия), К. М. Ону (Швейцария), Б. А. Бахметев (США), Н. А. Кудашев (Китай), А. И. Щербацкий (Бразилия) и т.д.

Все виды и ложи масонства России были связаны и сообщались как между собой, так и с заграничными центрами, прежде всего — с «Великим Востоком Франции», а всем вкупе управляло чисто еврейское сообщество (называемое то «ложей», то «орденом») — Бнай Брит, ставшее во главе объединённого мірового сионизма, с центром в США.

Важнейшим, с политической точки зрения, для Западных центров было, конечно, российское политическое масонство структуры «Полярной звезды». В 1909 г. оно заявило о самороспуске. Это был хорошо известный нам со времён П. Пестеля манёвр с целью, с одной стороны, избавиться от «балласта» и шпионов, проникших в его среду, а с другой стороны, — создать новое тайное объединение для политической борьбы, не подвергая подозрению и опасности своих легальных «братьев». Так в том же 1909 г. была создана глубоко конспиративная «Военная ложа», во главе с А. И. Гучковым, а в 1910 г. — ложа «Малая Медведица» для работы со «штатской» общественностью, где главную роль постепенно стали играть князь Г. Львов, М. В. Родзянко, А. Ф. Керенский, Н. В. Некрасов, П. П. Рябушинский, М. И. Терещенко, А. Коновалов... Над ними, то есть над всем российским масонством этого направления тяготела масонская клятва верности «Великому Востоку Франции», данная ещё в 1908 г. в виде особого документа под названием «Обязательство». Это клятва-обязательство сохранялась свято до и после «самороспуска» и возникновения нового руководства и новой структуры. В 1910 г. это руководство объявило о формальной независимости русского масонства, но — с согласия французов «Великого Востока». Новое руководство значительно упростило приём новых членов, отказалось (в целях конспирации) от многих элементов масонской символики и обрядности и, таким образом, стало на языке масонов «незаконным», но именно с конспиративной целью (чтобы в случае чего міровое масонство могло заявить о своей полной «непричастности» к заговорщикам и заговору). На самом же деле всем ходом заговора руководили и контролировали его как раз иностранные масоны (через посольства Германии, Англии и Франции в России). В 1910 г. Гучков, давний член Госсовета и III-й Гос. Думы, стал председателем Думы. Однако в 1911 г. он добровольно ушёл с этого поста, занятого тут же его «братом» Родзянко. В 1913 г. Гучковым и иными «братьями» был создан тайный «Верховный совет народов России», куда входило до 400 членов, но председатели лож знали только его секретарей, — Некрасова, Керенского, Терещенко. Новые ложи включали не более 12 человек каждая. Совет и его «Конвент» координировали действия «Военной ложи» и структур «Малой Медведицы». Гучков в это время возглавлял Военный комитет Государственной Думы, ведавший вопросами обороны. «По долгу службы» он оказался связан с Генеральным Штабом, виднейшими военными, дипломатами и промышленниками. Постепенно, одного за одним Гучков вовлёк в свою «Военную ложу» генералов Н. Н. Янушкевича, А. С. Лукомского, А. А. Поливанова, А. З. Мышлаевского, В. И. Гурко, полковника барона Корфа, затем — генералов А. В. Алексеева, Н. В. Рузского, А. М. Крымова, Л. Г. Корнилова, А. А. Брусилова, А. А. Маниковского, В. Ф. Джунковского, многих других видных офицеров.

У Гучкова в 1909-1913 г.г., по существу уже был готовый общий план действий, который он позаимствовал от масонов — «младотурков» в 1908 г. в Турции, куда специально ездил для изучения опыта турецкой революции. Суть плана состояла в том, чтобы высшие офицеры армии, в том числе из ближайшего окружения Царя, в нужный момент смогли изолировать своего Монарха от всех рычагов управления и принудить его к такому действию или заявлению, какое нужно было бы в тот момент заговорщикам.

Как видим, в масонстве состояли видные деятели и члены руководства почти всех партий, и крупных организаций. Керенский потом вспоминал, что в масонстве они никогда не позволяли себе нарушить единство «братства» партийными разногласиями. А «на публике» между партиями шла острая полемика, борьба, иногда казавшаяся публике («профанам») непримиримой! Так что какая бы партия, в случае революции, ни пришла к власти, у кормила этой власти всё равно оказались бы «братья-каменщики»!

Привлечь к тайной деятельности против Государя и государства, сделать изменниками генералов и офицеров-дворян с их ещё высоким чувством офицерской чести и верности присяге было не так-то просто. Гучков и его «братья» — масоны действовали разными способами, смотря по обстановке и учитывая личные особенности привлекаемых генералов, но было одно общее «универсальное» средство — КЛЕВЕТА! Клевета на правительство, якобы никуда не годное, неспособное, клевета на ближайших к Царю лиц, как «дурно влияющих» на него, наконец, клевета на самого Государя и его Семью! С 1909 г. и по февраль 1917 г. это средство пускалось в ход против каждого действительно преданного Государю министра или сановника, против целого кабинета министров, если он был неугоден масонам. Использовались любые недочёты и недостатки в руководстве, в самом течении дел, вполне неизбежные и естественные у любого правительства. В обычной обстановке никому бы и в голову не пришло винить за них министров, тем паче — Царя. Но в той обстановке винили (и подчас патетически громко), создавая в обществе всё более и более представление о негодности министров, иных деятелей и даже «режима» в целом. А если недостатков не было, — их выдумывали. Масонская служба «слухов» действовала безотказно! Сочинялись ложные высказывания тех или иных высоких лиц и даже — Государя и Государыни! Это всегда приходится иметь в виду при знакомстве с «воспоминаниями» и иными сочинениями деятелей того времени, особенно если они были масонами; у них правда обязательно смешивается с ложью и сознательной клеветой.

Вот когда пригодился и в полную силу стал работать на разрушение России (Отечества) идеологический и психологический истукан или идол «служения России (Отечеству)», как высшей ценности бытия, созданный, как мы помним, ещё со времён Петра I. Для людей, подверженных такому идолопоклонству, воспитанных в нём, кто бы они не были, достаточно было явно или тайно указать на министра или на самого Царя, как на людей, которые «губят Россию» (Отечество!!) или вредят им, и эти люди, забывая и Бога, и веру, и присягу, и долг послушания Царю, становились против него, вплоть до участия в прямом заговоре с целью свержения! Они почему-то полагали, что в лице Государя они присягали России, а не Царю лично... В полной мере «заработала» и давняя, древняя неприязнь родовитой знати к Русским Самодержцам! Здесь родовое и личное тщеславие и надмение действовали особенно пагубно. Трудно было тогда найти среди отпрысков древних родов людей, которые бы без злорадства не ловили все дурные слухи и сплетни, бросавшие тень на Царя, на его Семью. Они верили слухам и сплетням, потому что хотели верить. И не брезгали передавать их «ниже», — в общественность которая разносила каждый такой слух буквально по всей России!

Особенно «удобной» для клеветников фигурой оказался Григорий Ефимович Распутин. Его имя начинает склоняться в обществе, в печати как раз в 1908-1909 г.г. Распутин появился около Царского Двора в октябре-ноябре 1905 г. Его рекомендовали Государю и Государыне, как уже признанного целителя, для помощи больному Цесаревичу Алексею. Он вполне оправдал рекомендацию, т.к. мог останавливать угрожавшие смертью кровотечения Наследника и облегчать его боль в тех случаях, когда никакие врачи, никакая медицина не могли ничего сделать. Это и было (и осталось до смерти Распутина) главным в особенной привязанности к нему Царицы-матери. К тому же его восприняли ещё и как выразителя и представителя простого Русского народа. Распутин и был таким. Сам он никогда не пытался выдать себя за «святого» или «старца». Он себя называл «опытным странником» и очень хотел проповедать Слово Божие добрым людям, а также по мере сил помогать бедным, больным, обездоленным... Царь и Царица искренне почитали «Нашего Друга», как они называли Распутина, дали ему новую фамилию — Новых. На Г. Е. Распутина было вылито тогда и потом столько помоев клеветы и лжи, что приходится отвлечься на описание его личности, чтобы понять суть случившегося.

Распутин (1869-1916) происходил из крестьян села Покровского Тобольской губернии. Никогда он не был в секте «хлыстов», как многие полагали. И не был конокрадом. Вероисповедания он был православного, а жизни, в самом деле, весьма типичной для многих русских, в том числе и «из народа». Он искренне чтил православное благочестие, тянулся к нему. Пятнадцать лет ходил по монастырям, усердно молился, много познавал от духовных людей и в итоге очень хорошо знал, что такое настоящее православное подвижничество и благочестие. Они были его целью, в чём нет никакого сомнения. Он обладал очень одарённой, способной натурой. К народной проницательности и смекалке («мужицкой мудрости») присоединялись у Распутина ещё некоторые особые свойства — сила слова и сила целительного влияния, похожая на гипнотическую способность. Со всем этим сочеталась ещё и широта действительно очень доброго и отзывчивого сердца! Получая в пору своей знаменитости очень большие денежные суммы от очень богатых людей, Распутин почти всё раздавал на церкви, богадельни, нуждающимся людям и просто нищим. Около него постоянно кормилось великое множество самого разного люда... После его убийства в доме у него нашли лишь ничтожную сумму денег (и — никаких счетов в банках!). Искренне любя людей, Григорий Ефимович иногда мог быть в общении с ними проницательным до прозорливости, так что видел человека «насквозь», а иногда — как ребёнок, доверчивым и потому нередко ошибался в людях. Распутин никогда не блудил и никогда не пьянствовал. Все рассказы «очевидцев» о «баньках» со знатными дамами просто вымыслы. «Банек» никогда не было. Самое удивительное в том, что распутником Распутин не был! Святой о. Иоанн Кронштадтский чтил его и очень хорошо о нём отзывался. В свою очередь, Распутин очень почитал о. Иоанна. Интимная личная переписка Государя и Государыни, особая Чрезвычайная Следственная комиссия Временного правительства в 1917 г. по поводу «тёмных сил при Царском Дворе», воспоминания объективных очевидцев, подлинные безхитростные писания самого Распутина и, наконец, простое сопоставление множества фактов неопровержимо свидетельствуют о том, что: 1) Распутин никогда не оказывал никакого влияния на государственные дела и на назначения высших должностных лиц, и 2) что он никогда не был «монстром», — исчадием «тёмных сил». Появлению Распутина содействовали Великие Княгини Анастасия Николаевна и Милица Николаевна (урождённые Черногорские княжны, бывшие замужем за Великими Князьями Николаем Николаевичем и Петром Николаевичем), а также три очень видных и авторитетных владыки — епископ Сергий (Страгородский), ректор столичной академии, епископ Феофан, духовник Царской Семьи, и Саратовский епископ Гермоген. Последний отличался особенной неприязнью к либералам и демократам, в чём вполне сходился с Распутиным. Распутин, попав в столичные круги, довольно скоро осмотрелся и понял очень многое в расстановке общественных сил. Он в целом (хотя не без ошибок!) чувствовал людей лживых и враждебных Царю, и тех кто был искренне предан Государю, и старался говорить в пользу последних. Нужно заметить, что у него была некая действительная способность к предвидению. Так, Распутин говорил Царю: «Моя смерть будет и твоей смертью». В начале войны он предупредил о том, что многие короны полетят с голов монархов. Предсказывал он и некоторые житейские события. Однако по твёрдому свидетельству родной сестры Государя Великой Княгини Ольги Александровны, Царь и Царица никогда не считали Распутина «святым» и неспособным грешить. Тогда что же они в нём почитали? Искренность в отношении к Богу и людям и великую способность к действительному смирению. Из личной переписки Царя и Царицы конца 1916 — начала 1917 г. очень хорошо видно, что Царь не придавал особого значения советам и предсказаниям «друга», о которых Государыня изредка сообщала мужу, и ни один из этих советов не исполнил. Государю нравилось в Распутине именно его народность, простота, непосредственность суждений, духовность. Царская Семья ценила в «друге» человека «из народа». Он отчасти (конечно, далеко не в полной мере, а лишь отчасти) восполнял то общение с народом, которого так не хватало Государю. Распутина необычайно почитала фрейлина Императрицы А. А. Танеева-Вырубова, которую очень любила Государыня за редкую чистоту души, наивность, открытость, простоту, чего не было во всех почти окружающих Царский Трон. Масонская клевета потом объявила Вырубову «наложницей» и Царя, и Распутина, главной участницей ужасных «оргий» Распутина. И этому верила вся «образованная» Россия! Каково же было удивление самих клеветников, когда Чрезвычайная комиссия Временного Правительства, подвергнувшая арестованную Вырубову принудительной медицинской экспертизе, обнаружила, что она вообще — девственница!... Подобным же образом после дополнительных проверок в марте 1917 г. обнаружилась лживость и всех, буквально всех клеветнических наветов на Царскую Семью и её окружение! Но это случилось уже после февральской революции. А до этого, начиная особенно с 1912 г. (того самого!) клевета распространялась, действовала с огромной силой. Этому в известной мере невольно способствовал и сам Распутин, любивший в разговорах намекнуть на своё значение при Дворе. Перед ним начинали заискивать, задаривали его, прося похлопотать перед сильными міра. И он часто хлопотал, но, как выяснилось, лишь перед некоторыми министрами и за лиц, ничего не значащих в политике, к примеру — за некоторых чиновников, нуждавшихся в пенсиях или повышении по службе, или бедствующих вдов. Но и таких вполне безобидных «протекций» оказалось достаточно, чтобы масоны Гучкова-Родзянко создали миф о «страшном», «роковом» влиянии Распутина на Царя и всю политику России. Первым начал клеветать на Распутина Великий Князь Николай Николаевич, обозлённый тем, что ему не удалось сделать Распутина орудием своего влияния на Царя. Князь обвинил Распутина в «хлыстовстве», что потом было полностью опровергнуто особыми проверками. Затем, по указке масонов, министр Внутренних Дел Хвостов, его помощник Белецкий, масон-жандарм Джунковский стали фабриковать якобы секретные сведения полицейских наблюдений, которые тут же размножались левой и еврейской прессой. Но подлинные дневники полицейских наблюдений за Распутиным, ведущихся днём и ночью с 1912 по 1916 г.г., сохранились в архивах, и в них нет ни одного компромата на Распутина! Поверив клевете о второй, теневой стороне жизни Распутина, от него резко отшатнулись и епископ Феофан, и епископ Гермоген, и иные лица, ранее благоволившие ему. Гермоген в 1911 г. в Саратовской епархии с молодым иеромонахом Илиодором (Сергеем Труфановым) деятельно выступал против либерализма местных властей. В Царицыне Илиодор собирал многие тысячи людей сильными проповедями, в которых иногда всех министров объявлял «жидо-масонами». Приглашённый в заседания Синода Гермоген рассорился с синодалами по поводу некоторых впрямь сомнительных предложений о молитвах «за инославных» и об учреждении (точней возрождении в Церкви) древней должности «диаконисс». В 1912 г. Гермоген с Илиодором решили принудить Распутина воздействовать на обер-прокурора Синода В. К. Саблера. «Старец» отказался. Произошла безобразная ссора. Илиодор с однин своим приверженцем в присутствии Гермогена побил Распутина, отобрав у него при этом какие-то письма членов Царской Семьи. За выступления против Синода Гермоген был удалён из столицы, а Илиодору назначалось отбыть в монастырь на покаяние. Однако сей ревностный борец с «жидо-масонством» официально отрёкся от Православной Веры. В интервью газете «Речь» (9 января 1913 г.) Илиодор сказал: «Колдуном я раньше был, народ морочил. Я — деист. Языческая религия — она была хорошая». В 1918 г. Илиодор-Труфанов стал сотрудником ЧК по личному приглашению Дзержинского. А тогда, в 1912 г., используя особенности выражений, стиля подлинника, злодеи составили фальшивое «письмо» Царицы и «письма» её дочерей Распутину. Мнимое «письмо» Государыни давало основание для гнуснейшего подозрения о её интимной связи с Распутиным. Вмешалась полиция. Подлинники были найдены. Но фальшивки уже вовсю пошли в общество... Впоследствии, бежавший за границу расстрига Илиодор использовал эти фальшивки, а также придуманные им «рассказы» Распутина в своей книге о нём под названием «Святой чёрт». И решил в 1915 г. подзаработать на этом, предложив Российскому МВД выкупить у него рукопись за 60 тысяч рублей. Когда это стало известно Государыне, она с возмущением отвергла предложение, заметив: «Белое не сделаешь чёрным, а чистого человека не очернишь». В 1912 г. создание фальшивых писем приписывалось многими Гучкову. Но даже его противники полагают, что не он их фабриковал. Возможно. «Мастеров» такого рода хватало. Известно, к примеру, что подложные «воспоминания» Вырубовой были состряпаны историком-масоном Щёголевым. Над фальшивками мог потрудиться он, или такой как он. Несмотря на давно доказанную поддельность указанных писем, они и по сей день публикуются как якобы подлинные в некоторых вполне современных и делающих вид «объективности» изданиях. Клевета на Царскую Семью не кончается. А тогда она только начиналась.