Верховным Главнокомандующим Российских войск был назначен Великий Князь Николай Николаевич (Младший). На Западе поначалу образовались два фронта — Юго-Западный и Северо-Западный, с общей численностью войск соответственно — ок. 400 тысяч и ок. 700 тысяч человек, всего — 1 миллион 100 тысяч бойцов. Потом был создан третий фронт — Западный (а Северный стал отдельным от него).

Война оказалась сложной, трудной, но совсем не такой «невыносимой» для России, как это иногда изображают. В августе 1914 г. немцы нанесли французам сильные поражения и «нависли» над Парижем. Франция запросила у России срочной помощи, которая тотчас и была оказана. Наскоро, без достаточной подготовки русские армии генералов Самсонова и Ренненкампфа вторглись в Восточную Пруссию, крепко побили немцев и отвлекли их силы с Запада. Французы на Марне и под Парижем были спасены, но русские заплатили за это разгромом своих войск в Пруссии, слишком оторвавшихся от тылов и иных соединений. Самсонов застрелился. В Галиции русские нанесли отличный удар, сильно разгромив австрияков, которые после этого могли действовать только при активной помощи немцев. В октябре 1914 г. было произведено успешное контрнаступление русских в Польше. Но в 1915 г. начались крупные неудачи. Попытка прорыва на Берлин в начале года провалилась. Немцы заняли Польские губернии. Потеснили русских на всём протяжении фронта, который к концу года стабилизировался по линии от Балтийского моря до границы с Румынией. Единственным успехом явилось взятие нашими Перемышля. Но австро-венгерские войска с помощью немцев выправили своё положение в Галиции, а также полностью оккупировали Сербию и Черногорию. Из западных областей, занимаемых немцами, началась эвакуация промышленности и населения. Создавалась паника. Она усугублялась сведениями об острой нехватке снарядов и вооружения у русских войск, что вызывалось, как теперь выясняется не отсутствием их вообще, а тем, что они не поставлялись к местам боёв в нужном количестве, задерживаясь на тыловых складах. Выясняется также, что это делалось умышленно теми, кто был заинтересован в панике и в возможности обвинить власти в неспособности вести войну. Обвинения взбудоражили общественность. Начались измышления о неслыханном шпионаже в армии и в «верхах». Было сфабриковано «дело» полковника разведки Мясоедова, якобы являвшегося шпионом. В результате, по скоропалительному распоряжению Николая Николаевича, совершенно невинного человека (в связи с ним ещё нескольких) повесили фактически без следствия, не располагая ни одним (!) подтверждением вины! Зато теперь вполне подтверждается давнее подозрение, что это «дело» очень нужно было... Гучкову для поношений власти, якобы делающейся «гнездом шпионов» и для мести лично Мясоедову, бывшему врагом Гучкова. В «измене» потом обвинили даже военного министра Сухомлинова, как мы уже говорили. На его место был назначен А. А. Поливанов — член «Военной ложи»...

Панические настроения нарастали. Нужно было что-то срочно предпринимать. В эти минуты Государь, как обычно в подобных случаях, углубился в молитву. Он вопрошал Бога о главном: нужно ли ему принять на себя непосредственное командование всеми фронтами и силами России и связанную с этим личную ответственность за всю войну. Это был великий, исторический момент!

Царь стоял в Феодоровском соборе Царского Села у иконы Иисуса Христа, обратив свой взор ко взору Царя Небесного, их взгляды встретились... Позднее он описывал происшедшее так: «Хорошо помню, что когда стоял против большого образа Спасителя, наверху в большой церкви, какой-то внутренний голос, казалось, убеждал меня придти к определённому решению и немедленно написать о моём решении Николаю Николаевичу». Так, по Божию благоволению, и было принято судьбоносное решение Царя взять на себя командование и ответственность. 22 августа 1915 г. он выехал в Ставку в качестве Верховного Главнокомандующего.

Поступок Царя поверг в страх и панику и масонов, и общественность, и даже многих искренне ему преданных людей, хотя — по-разному! Одни справедливо боялись, что Государь добьётся победы, другие — что в случае поражений вся вина будет падать на него лично.

Не боялся ничего только сам Государь. Без «позы» и «фразы» он явился пред армией всегда подтянутый, бодрый, приветливый. И — решительно изменил всю военную и тыловую обстановку! Николай Николаевич был направлен командующим на Кавказский фронт, где русские войска вели победоносные наступления, взяли крупные турецкие крепости-города — Эрзерум и Трапезунд (Трабзон). Бывший нач. штаба генерал Янушкевич поехал с Великим Князем, а на его место Государь пригласил генерал-адъютанта Алексеева. Оба — предатели, оба — члены «Военной ложи». Кого ни возьми...

К исходу 1915 г. Россия оказалась в тяжелейшем положении. Численные потери — 4 миллиона убитыми и 1 миллион 600 тысяч пленными — сами по себе ещё мало о чём говорили. Людские ресурсы великой страны были огромны. Опасность таилась в неких важных качественных изменениях. За первый год был уничтожен весь старый кадровый состав Российской армии, от рядовых до полковников, — то есть самая стойкая, самая преданная Царю, самая дисциплинированная воинская сила. Все они геройски пали на полях сражений, главным образом спасая даже не своё Отечество, а союзников, насмерть перепуганных и теснимых немецкой мощью. Об этом жертвенном подвиге России, отдавая ей должную славу и честь, писала тогда вся пресса Франции и Англии! Армия пополнялась наскоро обученными, неопытными солдатами, всё чаще — из рабочих (уже распропагандированных!), и офицерами, тоже «скороспелыми», всё чаще — из студентов, горожан, общественности (тоже понятного нам качества!). Но не меньшая беда и опасность состояла в том, на что никогда не обращают нужного внимания, — в первый год войны пало в битвах почти всё кадровое военное духовенство! Всякая армия сильна прежде всего своим духом. Дух Русской армии, её идейное и моральное состояние «держало» и определяло, конечно, православное духовенство, на котором лежала также и важнейшая воспитательная задача. Кадровые русские полковые священники были людьми, сросшимися с армией, хорошо знавшими, любившими её, и любимыми ею. В Пруссии, Польше, Галиции (особенно), когда нужно было идти в атаку под сплошным пулемётным огнём врага и робели самые смелые души, вставал в рост полковой священник с крестом в руках (оружие он не имел права употреблять): «Братцы! С Богом! Ура!». И за ним поднимались все! А он, как правило, падал первым... Так, вместе с паствой погибли все пастыри довоенного закала.

Новое духовенство было уже не таким: оно было именно новым, ещё не знавшим армии, еще многого не умевшим и, главное, — не имевшим того безусловного авторитета в глазах солдат, какой требуется в воюющей армии. Воздействие Церкви на Армию угрожающе ослабло.

Очень тяжёлым стало экономическое положение. С начала войны закрылись все западные входы в российскую систему народного хозяйства. Закрылись порты Балтики и Черноморья. Связь с міром через Архангельск (одноколейная ж. дорога с ничтожной пропускной способностью) и через страшно далёкий Дальний Восток (КВЖД) была настолько слабой, так мало грузов могло быть получено по ней, что российская экономическая система стала фактически самозамкнутой. Это привело моментально к перестройке направлений почти всех грузопотоков (кроме поволжского и сибирского). В итоге на одной и той же линии встречались грузы, пытавшиеся идти по старым связям, с грузами, пошедшими по связям новым. И, поскольку пропускная способность каналов связи не может быть сразу удвоенной, то половина грузов (как по старым связям, так и по новым) оказалась в залежах на складах железных дорог. Железнодорожный транспорт России перевозил до 80 %того продукта общественного производства, который подлежал перевозке. Он был основным и главным транспортом. А транспорт, вопреки до сих пор бытующему полному непониманию его природы, — это отнюдь не только отрасль, обслуживающая производство, и даже не только «продолжение процесса производства в сфере обращения», как, с другой стороны, его определял Маркс. Транспорт — это и есть само производство как процесс, то есть как непрерывное движение продуктов в системе экономики. В развитом обществе транспорт — то же самое, что кровообращение и обмен веществ в биологической системе. Если они нарушаются — страдает весь организм. «Кровообращение» народного хозяйства России оказалось сразу резко нарушенным одной только перегруппировкой связей между производящими и потребляющими узлами и центрами. Но к этому прибавлялось также и расстройство системы управления, т.к. западная часть ж. дорог попала в ведение военного ведомства, а прочие оставались в руководстве МПС, между которыми не было единства. Не было его также между руководителями военной и мирной промышленности, между фронтом и тылом, между «гражданским» правительством и военным министерством, приобретшим чрезвычайные полномочия, что естественно. Создалось впечатление небывалого общего хаоса, особенно кризиса транспорта, о чём завопила (!) вся пресса. На самом же деле по абсолютным показателям ж.д. транспорт России работал с 1914 по 1917 г.г. так же, как и в довоенное время, а в 1916 г. даже превысил уровень своей работы 1913 г. Но недопоставки всех видов продукции (в том числе и военной) стали постоянными («залежи»!). Абсолютные показатели производства по отраслям дают гораздо менее ясную картину того, что происходит в производстве на самом деле, чем показатели перевозок. Последние отражают чётко, что именно из произведённого, в каком количестве, с какой скоростью и куда реально движется в каждый данный отрезок времени, то есть реально участвует в процессе общественного воспроизводства. Обобщая богатейшие данные российской ж.д. статистики, мы можем увидеть картину действия системы производства России, где нас будут особо интересовать соотношения мирного и военного производства. Военная продукция — это то, что не возвращается в производство, отходит «на ветер», не участвует в воспроизводстве. Поэтому, если эти непроизводственные расходы продукции не превышают естественного годового прироста общественного производства, — всё идёт нормально. А если значительно превышают этот прирост, то нужно, чтобы это восполнялось эквивалентными поступлениями извне. В противном случае, т.е. если система самозамкнута и поступлений извне не происходит, военное производство начинает быстро «съедать» мирное и, когда дело доходит до соотношения пополам-напополам, неизбежен полный крах мирного производства в следующем периоде времени, а, значит, и крах военного... Рассмотрим некоторые цифры, подсчитанные нами при изучении статистики ж.д. перевозок того времени.