Совета с «Землёй» у Екатерины II не получилось (вряд ли она и хотела такого совета). Слишком уж многоликой стала теперь «Земля», называемая Россией. Из работы комиссий Императрица вынесла только один урок: она должна действовать вместе с российским дворянством и в угоду ему, если хочет остаться у власти и при этом прославиться (достичь «обожания»). С точки зрения православной, духовной дворянство не было, как уже говорилась, одинаковым. Множество русских дворян (если не большинство!) всё же были людьми в душе своей русскими и православными! Но такое дворянство не нашло в себе сил и желания стать на путь вероисповедного подвига; оно послушно пошло вслед за другим дворянством, организованным в гвардии, в масонстве, тянувшим Россию в сторону Западных Вавилонских идей и стремлений.

Поэтому, отмечая различие в Великороссийском дворянстве, мы всё-таки вынуждены говорить о нём, как о едином сословии, теперь уже становившемся не только привилегированным, но в значительной мере и правящим. В совете с высшими его представителями и решала Екатерина II важнейшие государственные дела. Реформы Петра I в области государственного и местного управления большей частью не отвечали реальностям, были искусственными и сразу после его кончины начали исправляться. Свой вклад в переделку внесла и Екатерина II. При ней почти совсем исчезли «коллегии» (остались Иностранная, Военная и Морская). Зато большее значение приобретал Сенат. Он был разделён на 6 департаментов, ведавших разными видами дел. Во главе каждого стоял обер-прокурор, во главе всех — генерал-прокурор. Синод приходилось всё-таки выделять в особое «ведомство». Усовершенствовалось деление страны на губернии, уезды и волости. В них упорядочивалось сочетание представителей государства с местным выборным самоуправлением. Особенное самоуправление получило дворянство. Оно объединялось в «собрания» под начальством выбранных им «предводителей». Под контролем дворянства оказывался высший «Земский суд», так что власть на местах всех уровней получила зависимость от правящего сословия. Дворяне (и только, они) получали право в особых случаях апеллировать прямо к Монарху. Упорядочились и введённые Петром I «ревизии», в сущности — периодические переписи населения с целью налогообложения, для чего каждый раз составлялись «ревизские сказки» (показания граждан об изменении состава семей и показания помещиков о составе подвластных крестьян). Продолжилось упорядочение судопроизводства, которое ныне уже совсем не касалось большинства русского народа — крепостных крестьян. Указ Петра ІИ «О вольности дворянства» был Екатериной II восполнен рядом других узаконений в пользу этого сословия, завершённых «Жалованной грамотой дворянству» 1785 г... Дворяне получали право владения землями и крестьянами как своей полной и наследственной собственностью (само «дворянство» теперь также передавалось по наследству, поскольку дворяне совершенно освобождались от обязанности служить где-либо). Они могли без суда отправлять своих крепостных на каторгу, применять к ним телесные наказания, покупать и продавать крестьян («выменивать на борзых»...). Екатерина II запретила только продажу семейных крестьян поодиночке: (а это стало уже обычным) и повелела продавать семьями. На практике же это узаконение нарушалось сплошь и рядом. Наказывалась (и то в самых редчайших случаях!) лишь некая сверхжестокость по отношению к крепостным, садистское мучительство и убийство, поскольку сие всё же претило «моральному чувству» дворян, почитавших себя «просвещённым» сословием. На жестокость «обычную» вовсе не обращали внимания, она была в порядке вещей. Крепостные уже не присягали Царям, от них не принимались свидетельства на суде и сами они в суд подавать не могли. Вся их жизнь, судьба, их земля и имущество оказались в личной собственности помещиков. Запретив переход крестьян от господ в Малороссии, Екатерина II тем самым начала распространять крепостное право и на Украину.

Но при таком положении вещей нужно было как-то воздействовать и на дворянство с целью привлечения его к добровольной службе, образования и смягчения нравов! В докладе Сената Екатерине II утверждалось, что для привлечения к службе не нужно никаких особых мер, так как достаточно «одного тщеславия» дворян! — В высшей степени важное свидетельство! Нажимая на эту опору, Государыня всё же не отказалась и от «приманки» иного рода: за успешную службу дворяне щедро жаловались новыми землями с крестьянами (особенно в областях, завоёвываемых или присоединяемых к России), повышением в должностях, крупными денежными наградами, разными особыми льготами. В то же время усиленно повторялись очень красивые, громкие фразы о «службе Отечеству» как высшей дворянской доблести. Лозунги действовали, ибо подкреплялись двойным средством, — различными почестями и материальными выгодами. Третьей мерой воздействия на дворян считалось образование. Екатерина II вполне в духе европейского просветительства полагала, что можно вырастить «новую породу» дворянских отцов и матерей путём обучения наукам, искусству и путём особого воспитания. Созданы были закрытого типа учебные заведения, для юношей и для «благородных девиц» (Смольный институт). Поощрялись гимназии, различного уровня училища, «пансионы», частные учебные заведения. Екатерина впервые ввела в России бумажные деньги! Они лишь обозначают определённую стоимость, сами по себе таковой не являясь (бумага — только бумага!). В этом тоже — известный подлог, обман, придуманный как раз масонами. Поощрялось развитие промышленности и торговли. Не хватало, правда, рабочих. Но Екатерина разрешила дворянам строить заводы п фабрики, заниматься торговлей, используя труд крепостных. Однако промышленность и торговля не стали «дворянскими»; редкие из дворян всерьёз занимались этим, предпочитая не утруждаться, а получать всё даром от труда крепостных на земле. Другое дело — купечество! Оно сделалось очень активным. Не будучи «благородными» по происхождению, посадские люди становились предпринимателями и составляли себе состояние только своими способностями и сноровкой. Русская купеческая торговля распространилась до Монголии, Китая, Японии и северной части Тихого океана, вплоть до Американского континента! Курские купцы Иван Илларионович Голиков и Григорий Иванович Шелихов на свои капиталы основали постоянные поселения на Аляске, прилегающих островах и в Северной Калифорнии, создали знаменитую Российско-Американскую Компанию и добились, чтобы в эти места в 1793 г. была отправлена первая русская духовная миссия, положившая начало Крещения и просвещения коренных народов Америки светом Православия и достижениями российской культуры. Скоро здесь явились и святые: преп. Герман Аляскинский, священномученик иеромонах Иувеналий, святитель Иннокентий (Вениаминов), мученик Пётр алеут. Расширялась торговля и в странах Европы. Всё это пополняло казну государства и приносило славу Екатерине И, объявлявшей всё это и славой России. Но славой России на самом деле были отнюдь не доходы и не утверждение императорской власти, а совсем другое — большей частью непроизвольное (вместе с движением русских людей), а иногда и сознательное (через духовные миссии) распространение святой Православной Веры и самого Православного духа Святой Руси в тех народах и землях, которые присоединялись к России, куда доходило её влияние.

Итак, реформы внутренней жизни России направлены были на всемерное укрепление личной власти Екатерины II через укрепление положения и власти дворян. Так как делалось всё это за счёт народа, то не удивителен и «ответ» с его стороны. Он состоял в окончательном духовном отчуждении народа от власти. Большая часть Руси просто и благородно смирилась со своим положением, уповая на Промысел Божий. Другая часть русских пристрастилась к лукавству, к игре, двоедушию; здесь стало в обычае презирать господ и исподтишка издеваться над ними, их нелепыми модами и поведением. А иная часть населения начала бунтовать. Пушкин назвал «русский бунт» — «безсмысленным и безпощадным». Безпощадным он часто бывал. Но никогда (с самых древних времён!) не бывал безсмысленным!

Мы упоминали уже о «странных» волнениях монастырских крестьян накануне их передачи под власть государства. Странным было здесь следующее. Невесть откуда в среде этих крестьян появились в 1762-1763 г.г. «агитаторы», имевшие на руках подложные тексты царского манифеста и указа Сената о том, что крестьяне будто бы получают «свободу» и теперь не только личные, но и монастырские имущества передаются им, а чиновники и церковные власти скрывают это от них. Возмутившись «обманом», крестьяне начали грабить имущества церквей и монастырей. Правительство в «праведном гневе» подавляло бунты вплоть до применения пушек. Но оказалось, обман заключался в другом... Бунты эти как раз и стали официальным предлогом для Екатерины И, как сама она и писала, чтобы отнять имения и земли у Русской Церкви, то есть бунты были ей выгодны и нужны!... Происходила тогда и иная «странность»: один за одним стали в больших пожарах сгорать русские города (особенно те, что являлись губернскими). Немедленно после пожаров появлялись «высочайшие» утвержденные планы-проекты новой застройки старинных городов, придававшие им не только совершенно новый облик, но разрушавшие древнерусский уклад городской жизни! Ранее русские города представляли собой совокупность посадских и пригородных слобод, центрами коих являлись храмы, а слободы были естественно их приходами. Слободы-приходы объединялись общегородским «правильным» иди «регулярным» центром тоже непременно с кафедральным (соборным) храмом. Жизнь каждой слободы (а, значит, и города в целом) была тем самым жизнью Православной церковной общины, где центром жизни был храм (с площадью для собраний и кладбищем), а вкруг него теснились дома прихожан, связанных именно церковно-приходскими отношениями прежде всего. Такие приходы-слободы в городах являлись и административными единицами и первые «ревизские сказки» составлялись как раз по приходам. После «сгорания», по новым планам, городские и пригородные слободы уничтожались, вводилась новая европейская планировка более или менее прямых взаимно-пересекающихся (сеткой) улиц, деливших единую теперь площадь города на кварталы. И административной единицей, а также центром жизни людей становился уже не храм, а бездушный квартал. В центре города разрешалось строить только каменные (кирпичные) дома, а деревянные — на окраинах. Это сразу расселяло, разъединяло бывшие приходы-общины русского города, так как не все прихожане могли построить себе кирпичные дома... Так, под «благовидным» предлогом придания городам большей красоты, уничтожались основы и традиции Великороссийской православной жизни в городах. Просто до гениальности! Если вспомнить, что мастерами-архитекторами, составлявшими новые планы городской застройки при Екатерине II, были «мастера» масоны, то нельзя не отдать им должное в искусстве обманывать русский народ и потрясающе быстро уничтожать коренные устои его быта и жизни, исподволь, под «благороднейшими» предлогами! Как видим, многие «странности» правления Екатерины II слагаются в целую цепь провокаций, с помощью которых она и силы, её поддерживающие, достигают своих духовно-политических целей. Но «концы» так ловко спрятаны «в воду», что часто не ясно — была ли провокация следствием действий демонических сил, по Божию попущению, создававших выгодные случаи, или она была следствием продуманных действий. Так или иначе, Екатерина II играла с огнём (вплоть до буквального смысла слова). И тогда уже совсем не странно и не загадочно, а вполне закономерно и естественно, что она получила в ответ страшный огонь восстаний!