Вместе с общим погромом всего истинно духовного — это стало ударом по Русскому Православию, что называется, в самое сердце!

И вот некоторые последствия. Из числа праведных людей, чья жизнь протекала в XVIII веке, к лику святых оказались причислены только 7 (семь)! В XVII в. таковых было 31, а в XVI — 85... Конечно, такая статистика святости полной картины дела не передаёт, но отражает духовное состояние общества и народа! В число святых мы пока не включаем преподобного Серафима Саровского Чудотворца. Сей величайший из русских святых, хотя и родился и жил более 40 лет в XVIII веке, но прославился и оказал особенно сильное влияние на российскую жизнь второй половиной своего подвижничества, протекавшего уже в начале XIX столетия. Он -духовная связка двух этих веков. Мы сочли более уместным поведать о нём в истории XIX в. Что же до наших святых XVIII в., то они, в большинстве, — епископы! Димитрий Ростовский, Иоанн (Максимович) Тобольский, Иоасаф (Горленко) Белгородский, Тихон — (единственный из Великороссов) Воронежский, Задонский; Иннокентий (Кульчицкий) Иркутский. И только одна подвижница — блаженная Ксения Петербургская. Лишь теперь, в наши дни, к этим святым прибавляется преподобный Паисий Величковский и, возможно, будут прибавлены некоторые другие. «Расклад» святых XVIII в. отчасти был вызван причиной искусственной: «общество» (и власть) соглашались признать, святыми только таких людей, у которых несомненная высота и чистота православной духовно-молитвенной жизни непременно сочеталась со светской учёностью! А таковыми прежде всего являлись святители, поскольку и подбирались тогда только из «учёных» монахов. Их значение для России огромно! Святые снискали жизнью и делом доказывали и показывали обезбоживающейся через науки «общественности», что вера и разум, духовность и знания не противоречат одно другому, как это пытались представить «общественности» уже тогда! И всё же нужно признать, что выдающихся святых в России в XVIII в. действительно оказалось мало. Погром духовности и Православия сильно дал себя знать. Но он не смог уничтожить совсем то, что названо было давно Святой Русью! Восемнадцатый век эту Святую Русь лишь очень потеснил, оттеснил от поверхности государственной и общественной жизни. Но от этого Русь Святая стала только, как бы сжимаясь, сплачиваться, собираться, укрепляться так, что в конце XVIII в, выступила, наконец, с таким православным оружием, против которого оказались, безсильны все демонические знания и тайнознания вместе взятые!

Речь пойдёт опять-таки о «науке», о «просвещении», но только — подлинных, православных. Мы о них уже говорили и отметили, что эти подвижнические науки в XVII-XVIII веках стали ослабевать в развитии, даже и забываться. Гонения на монашество, на делание Иисусовой молитвы в XVIII в. многому ещё более повредили. В монастырях иногда почти запрещалась эта молитва, приветствовалась распущенность. Одному Богу известно, сколько претерпел от своих же братий-монахов св. Тихон Задонский, ушедший на покой не случайно, а из несогласия с позицией церковного официоза. Он предавался молчанию и молитве, а монахи поносили его в глаза, называя «ханжой». Это ещё ничего! Многие поплатились за своё «ханжество» арестами и ссылками. В семинариях и академиях тогда также насаждались вольнодумство и распущенность и порицался, настоящий молитвенный подвиг.

И, несмотря на всё это, Русский народ в целом тянулся, как встарь, как всегда, к людям по-настоящему православным, прежде всего — к подвижникам. Мы уже упоминали Блаженную Ксению Петербургскую. Она явила в XVIII в. яркий пример древнего подвига юродства. И где? В Петербурге («парадизе» Петра I), где всё, кажется, было устроено так, чтобы людей соблазнить западными формами жизни. Даты рождения и смерти блаж. Ксении не известны. Отмеченным историей первым проявлением её особенных дарований явилось предсказание ею кончины Императрицы Елизаветы Петровны в 1761 г. Поначалу Ксения жила, «как все,» была замужем за придворным певчим Петровым, имевшим чин полковника. У них был свой дом в столице, жили не бедно, средне. Нежданно в расцвете лет муж Ксении умер. Это стало для неё потрясением, приведшим к ясному сознанию бренности этого міра и полной ничтожности всех земных сует. Она оделась в мужские одежды покойного, назвалась его именем — Андрей Фёдорович и заявила, что умер на самом деле не он, а его жена Ксения, что было духовной правдой: она умерла для міра. Потом она стала носить бедную женскую одежду и башмаки на босу ногу, бродя так (без шубы) и зимой и летом. Дом свой она подарила одной знакомой, к которой потом изредка заходила. Блаженная Ксения целила людей, обличала неправды богатых, денег серебряных в виде подаяний не брала никогда, только — медные. Но и их раздавала нищим. Многим предсказывала их будущее, но всегда только — для пользы души, не стремясь сделаться предсказательницей. Безумный вид, странное поведение Ксении кого-то в «обществе» раздражали. Полиция взялась проверить, что делает и где находится эта нищенка по ночам. И выследили. Оказалось, по ночам Блаженная Ксения в любую погоду стоит на поле за городом и молится на все четыре стороны света. Так никто и не знает, где она преклоняла голову для отдыха и спала ли вообще... Она ушла из этого міра так же незаметно, как и пришла. Полагают, по косвенным данным, что кончина её последовала около 1806 г. Влияние Блаженной Ксении на петербуржцев после её кончины не уменьшилось, а возрастало. Её почитали святой и обращались к ней с самыми разными просьбами, получая просимое, особенно в случаях денежных бедствий. Над могилой её на Смоленском кладбище построили часовню, где служили по ней панихиды. В «советское» время к этой часовне, где служб уже не было, во множестве приходили люди, порою совсем не церковные, например, молодежь и оставляли на стенах записочки с просьбами к ней. Среди них можно было встретить такие: «Блаженная Ксения, помоги сдать марксизм-ленинизм!». И, говорят, помогала!... Скорая помощь её в житейских скорбях и несчастьях — это духовный опыт 200 лет Великороссийской истории. Но только недавно Русская Зарубежная Церковь причислила Ксению к лику святых. Её житие — наглядный пример, что в условиях «новой», «просвещённой», западнической России могло как ни в чём ни бывало процветать исконное древнее русское благочестие!

В этом Блаженная Ксения была, к счастью, не одинока. Одновременно с нею подвизался Святитель Тихон Воронежский, из Великороссов († 1783). Он окончил Новгородскую семинарию и сочетал в себе образованность и духовность. Став епископом, он однажды сильным словом увещания к горожанам уничтожил совсем в Воронеже языческое празднование Ярила, сопровождавшееся непотребствами. Под влиянием протестантского сочинения Иоанна Арндта «Об истинном христианстве» Св. Тихон написал такое же сочинение, ставшее сильным призывом к людям веровать не только умом, но самою жизнью следовать Евангелию.

Прославился молитвенностью, не стяжанием, особым нищетолюбием и митрополит Тобольский Иоанн (Максимович), причисленный к лику святых в 1916 г. (а умер в 1715 г.). Его потомок, из той же фамилии Максимовичей и тоже по имени Иоанн, архиепископ Шанхайский, а затем Сан-Францисский, наш современник († 1966 г.) в наши дни (с 1994 г.) прославляется тоже в лике святых!

Святитель Иоасаф Белгородский (Горленко) из малоросской почтенной семьи, оставив мірскую карьеру, ушёл в монашество. Тоже сочетал образованность и высочайшую молитвенность. К подобному подвигу привёл и своего отца. Прославил обретённую чудотворную Песчанскую икону Божией Матери. Был очень строг к подвластному духовенству. Но — с рассуждением, во спасение души и на благо Церкви. В его епархию в те времена входил г. Курск. Здесь Св. Иоасаф незадолго до смерти (в 1754 г.) освятил место строительства Сергиево-Казанского кафедрального собора, ставшего делом жизни всей семьи купцов строителей Машинных, из которой и произошёл Преподобный Серафим Саровский. Он рос в Курске рядом и вместе с этим собором, дождался полного завершения его строительства в 1778 г. и только тогда ушёл в Саров. Все его жития обязательно отмечают, что благословение и напутствие на монашеский подвиг в Сарове он получил в Киеве от известного там подвижника — старца Досифея. Но немногие знают, что Досифей этот был, то есть была — женщиной! Последнее обстоятельство обнаружилось только после её смерти 25 сентября 1776 г. в возрасте 65 лет в мужской Китаевской пустыни Киево-Печерской Лавры. Выяснили тогда, что она была девицей Дарьей Тяпкиной из благородной дворянской семьи. В юности соприкоснувшись с монашеством, она тайно оставила отчий дом и под видом юноши-инока подвизалась сперва в Троице-Сергиевой Лавре, потом в Киеве. Славилась прозорливостью, все ощущали Божию благодать от этого «старца».

Подвиг — редчайший даже в древней Восточной Церкви, а в Великороссии, кажется, и единственный! В Ивановском женском монастыре в Москве подвизалась монахиня Досифея, в міру — княжна Августа Тараканова, дочь графа Алексея Разумовского и Императрицы Елизаветы Петровны. К этой благодатной подвижнице за советами обращались братья Путиловы, из коих один будущий святой старец Моисей Оптинский, а другой — подвижник Сарова монастыря старец игумен Исайя. Монахиня Досифея скончалась 4 февраля 1810 г. и погребена была в родовой усыпальнице Романовых в Новоспасском монастыре в Москве. На похоронах были члены семьи Разумовских и высокие сановники государства. В ранней юности Августа была матерью отправлена за границу. Вероятно, там её как-то встретила та самая прелестница-авантюристка, которую выкрал потом из Италии А. Орлов. Мы вынуждены сделать предположение о личном знакомстве двух «княжён Таракановых» потому, что у подложной «княжны» оказался на руках документ (свидетельство о рождении), говорящий о том, чьей дочерью является таинственная «княжна». Выкрасть подлинник документа, или сделать с него искусную копию-подделку можно было лишь находясь в общении с настоящей Таракановой. Подвизалась тогда же в России монахиня Александра (в міру Агафия Мельгунова, из дворян Белокопытовых). Она основала Дивеевскую обитель, много помогала мужскому Саровскому монастырю, была лично знакома с преп. Серафимом, ему завещала попечение о дивеевских сестрах. Преставилась в 1789 г. В петровское время в Соловецком монастыре прославился строгим подвигом иеросхимонах Иисус, до схимы — Иов. Он был духовником Петра I и был сослан духовным «сыном» своим на Соловки по обвинению в сочувствии Талицкому, объявившему Петра I антихристом. Вскоре Пётр I стал просить его вернуться, но Иисус отказался. Вероятно, вина его была минимальной разве лишь в том, что «знал и не донёс». Сей Иисус сподобился в 1712 г. видения Пресвятой Богородицы, которая повелела ему на горе, названной Ею «Голгофской» устроить Распятскую церковь и скит. С таким наименованием нигде никогда церквей не было! Только в «советское» время стало понятно веление Матери Божией. Здесь на Голгофской горе в церкви в честь Распятия Христа чекисты устроили настоящую «Голгофу» для сотен мучеников Соловецкого лагеря смерти... Пётр I, узнав о явлении Девы Марии бывшему своему духовнику, приказал из казённых средств дать на постройку Распятского скита, будущность которого, как места большевицких казней, Пётр I подготовил сам же своими преобразованиями... Дивны духовные и смысловые связи, круговращенья истории!