Особенным покровителем монашества и духовного православного подвижничества оказался «просвещённый» и «учёный» архипастырь Гавриил, митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский (с 1783 г.), в міру Пётр Петров, из священнической семьи. Получивший самое высокое образование и бывший даже одним из старших членов Российской Академии Наук, он был привлекаем Екатериной II ко многим не только церковным, но и государственным делам (к обсуждению её «наказа»). Императрица вряд ли подозревала о его любви к науке духовной жизни. А если и знала об этом, то не придавала значения, видя лишь то, что было ей нужно видеть — высокую внешнюю учёность владыки Гавриила. Как член Синода и столичный митрополит, Гавриил мог позволить себе некоторую независимость в практических церковных деяниях, которую и употребил в полной мере для пользы Святой Руси! С ним сопряжена завязь самого главнейшего в духовной жизни Великороссии тех времён. Впрочем, тогда же особым покровителем и устроителем настоящего монашества стал и Митрополит Платон (Левшин). При всей «светскости» своей, которая была нами отмечена, он, став митрополитом, хорошо понял и причины основных бед России (преобладание мірского над духовным) и пути преодоления этих бед — возрождение исконного, православного монашеского подвижничества.
Мы поведали для примера о жизни лишь нескольких святых и известных подвижников XVIII столетия. В действительности их было много. Но всё же не настолько много, чтобы противостоять гонениям на православное благочестие, развёрнутым правительством. Подвижники составляли скорей счастливое исключение из общего для всех «правила» пренебрегать подвигом духовным. Это всеобщее (проникшее даже в церковную ограду) отступление от благочестия побудило многих истинных монахов уходить подальше от официоза. Так, в Брянских и Рославльских лесах собралось множество бежавших от монастырского погрома, связанного с секуляризацией церковных земель, монахов. Из них только самых выдающихся, известных в народе было до 30 человек. Церковные власти склонны были рассматривать их, как «самовольников» и «ослушников». Но они оказали огромную услугу Русской Церкви, сохранив настоящий монашеский подвиг в этой лесной тишине. Отсюда митрополит Гавриил стал брать подвижников на должности настоятелей монастырей. Так взят был им из Брянских лесов старец Адриан на Коневский монастырь.
Те же причины гонений на веру побудили уйти совсем из России и великого старца Паисия Величковского. Родом из семьи полтавского священника Паисий с юности стремился к духовному подвигу. Сперва он поступил в Киевское училище. Но, пробыв там 4 года, ясно увидел, что кроме «умового», «школьного» богословия духовные школы ничего не дают, но даже вредят действительно духовной жизни! Он стал искать обитель, где можно было бы научиться богословию опытному, то есть такому, которое даёт опыт действительного общения человека с Богом. Побывав в ряде монастырей Малороссии, Паисий не нашёл искомого. Тогда он удалился сперва в Валахию, где провёл в скиту 3 года, затем на Афон (в Грецию!), где прожил 7 лет в безмолвном отшельничестве. Вот отсюда, с Афона, с безмолвия (исихии) снова всё и началось, как в XI в. при Антонии Печерском, и в XIV в. при Сергии Радонежском!
С 1754 г., помимо желания Паисия, к нему на Афон пришли 12 братий, ищущих, как и он, науки духовного подвига. Скоро собралось до 50-ти. Паисий учил братию «умной молитве», трудам и занимался уже тогда переводом с греческого на славянский различных книг, в основном аскетического содержания. Теснота скита и вымогательства турецкого начальства понудили всех 54 монахов перебраться с Афона снова в Валахию. Здесь в монастыре в Драгомирне Паисий установил монашеское общежитие по образцу древнего Студийского монастыря (в Константинополе) и заложил основы того, что называется «старчеством». Каждый вечер каждый инок должен был приходить к своему старцу и открывать все свои грехи и даже все помыслы, чтобы старец мог полностью руководить духовным развитием ученика. Здесь, монахи-славяне жили вместе с молдаванами-монахами. Поэтому поучения братии (особенно за трапезой) совершались по очереди — в один вечер на славянском, в другой — на молдавском языках. Богослужение было тоже «двуязычным». К 1774 г. около Паисия собралось уже до 350 учеников. В это время область попала во владение Австрии. «С папистами никогда не может быть мира», — сказали старцы и в 1775 г. все переселились в Секул, а в 1779 г. большая часть — в Нямецкий монастырь. В 1780 г. русские войска взяли Яссы и российский Екатеринославский архиепископ Амвросий возвёл Паисия в сан архимандрита. К этому году в Нямеце с Паисием было уже 400 братий, а ещё 100 оставалось в Секуле под его же духовным руководством. Это уже целая монашеская «армия» или «академия»! Потом добрая половина этой «армии», кроме молдаван, двинулась в Великороссию! Паисий Величковский и его ученики продолжали усердно трудиться над переводами ценнейших подвижнических сочинений. Сам Паисий особенно прилежал к поучениям преподобных Исаака Сирина и Аввы Варсонофия. Дивный в подвигах архимандрит — старец Паисий получил от Бога дар прозорливости. В 1794 г. он отошёл ко Господу на 72-м году жизни. Но прежде чем покинуть этот мір, старец Паисий подарил России замечательную книгу (перевод с греческого) под названием «Добротолюбие». Он прислал её митрополиту Гавриилу.
Владыка Гавриил, приняв «Добротолюбие» и вникнув в него сам, пригласил ещё в советники по поводу этой удивительной книги старцев Феофана и Назария, ставших как бы во главе учёной комиссии, созданной митрополитом для освидетельствования «Добротолюбия». Феофан был из учеников Паисия, а Назарий — из старцев Саровской обители. В своё время, вызывая его в Петербург из глухой тогда Саровской Пустыни в Тамбовских лесах, Владыка Гавриил получил отказ монастырского начальства, которое пыталось удержать у себя старца Назария под предлогом, что старец «недостаточно умён». Митрополит ответил: «У меня много своих умников. Пришлите мне вашего глупца». В этом была вся «соль»! Вся суть дела! «Умниками» Гавриил (и не только он один!) называл «учёных» монахов, которых в XVIII в. и старались ставить на ключевые и видные места в Церкви. Получившие образование в «академическом» («школьном») богословии и некоторых мірских науках, они подчас бывали хорошими администраторами, но плохими монахами, так как или совсем не владели богословием опытным, или даже презирали его как «фанатизм» или «ханжество». Меж тем знаток и почитатель подлинного подвижничества Митрополит Гавриил знал цену и понимал значение для духовной жизни Отечества именно того опытного богословия, каким и созидалась и стояла веками Святая Русь! В 1787 г. он, поместив старца Назария в Валаамский монастырь, одновременно ввёл в нём устав Саровской обители. В 1793 г. организовывая по указу Екатерины II (и по прошению курян Голикова и Шелихова) первую специальную духовную Миссию в Америку, митрополит Гавриил составил её в основном из валаамских старцев. Среди них был и монах Герман, ставший великим светильником для алеутов, эскимосов и индейцев Аляски и прилегающих островов, прославленный в наше время в лике святых. Таким образом, духовное освоение Американского континента со стороны России началось под влиянием подлинного русского Православного монашеского подвижничества. И влияние это оказалось таким благотворным и сильным, что определяет духовность алеутов и некоторых иных коренных американцев даже до сего дня! Вот такого духа и опыта старец Назарий (Саровско-Валаамский) и вкупе с последователем Паисия Величковского старцем Феофаном и сделался одним из «экспертов» «Добротолюбия». Пройдя столь тщательную проверку как «школьных», так и «опытных» богословов, книга «Добротолюбие» была издана достаточно большим тиражом в 1793 г... И почти сразу оказалась безценным руководством и подлинно настольной книгой для всех ищущих, спасения русских людей, как монахов, так и мірян. Во всей дальнейшей истории Великороссии, вплоть до наших дней «Добротолюбие» имеет исключительное значение и влияние. Эта книга стала чтением инока Серафима в Саровском монастыре. Она же затем определила духовный подвиг многих лучших и известнейших церковных писателей XIX в... В «советское» время она приводила к православию (от йоги и антропософии) многих ищущих правды интеллигентов в стране господствующего атеизма. Русская эмиграция, те, кто оказались выброшенными революцией 1917 г. за границу, как бы спохватились, «взявшись за голову» и осознав, что революция — итог западнического, антихристова образования «общества», вспомнила о «Добротолюбии»! В Китае в Харбине перед 2-й Мировой войной была издана книга «Христианская жизнь по «Добротолюбию», в предисловии к которой составители с горечью признают, что «общество», до революции воспитывавшиеся на Чехове, Горьком или Арцыбашеве, должно было бы воспитываться на «Добротолюбии»!
Что же такое «Добротолюбие»?
Это свод, сборник аскетических, подвижнических сочинений или поучений древних подвижников Восточной Православной Церкви: Антония Великого, Марка Подвижника, Симеона Нового Богослова, Григория Синаита, инока Феофана, Исихия Иерусалимского, Филофея Синайского, Никифора монаха, Феолипта Филадельфийского, Каллиста (Патриарха Константинопольского) и Игнатия, Исайи Отшельника, Петра Дамаскина и некоторых других. Сборник разделён на три части. Последующие (новые, современные) переводы «Добротолюбия» восполнены сочинениями других отцов и составляют уже 5 томов. В собранных произведениях содержатся: описание человеческой души (её состав), силы действующие в ней и на неё извне, общие правила жизни и подвига, способы различения действий благодати Божией и диавольских наваждений, частные правила поста, молитвы и жизни, особенные правила делания молитвы Иисусовой (вплоть до того, как держать тело и управлять дыханием), предупреждения о том, что делание молитвы Иисусовой нужно проходить только под наблюдением опытного старца, описание всех возможных препятствий, козней бесов, ошибок на пути духовного подвига, изложение всех общих и особенных законов хранения ума и внимания, борьбы с воображением, помыслами, памятью и многое-многое другое о самом важном в жизни человека! Полностью название книги выглядит там: «Добротолюбие или словеса и главизны священного трезвения, собранные от писаний святых и богодухновенных отец, в нем же нравственным по деянию и умозрению любомудрием ум очищается, просвещается и совершен бывает».