Убей, если сможешь

— Проходи, — сказал Никита, впуская ее домой.

Она посмотрела в его лицо и на удивление оно было умиротворенным и спокойным. Она была счастлива. Пусть на секунду, всего раз, но счастлива. Она улыбнулась и тут же отвернулась, не дожидаясь ответной реакции, чтобы не отпугнуть пришедшую к ней радость. Они быстро разделись и зашли в огромную гостиную. Парень зачем-то повернулся к ней и принялся молча разглядывать ее.

— Я не понимаю, зачем ты здесь, — его внимательные, вопрошающие глаза сводили сума и с каждой минутой рядом с ним настроение взлетало до небес, точно как бабочки, щекочущие в животе.

— Не знаю, — улыбнулась Офелия. — Значит, кому-то все-таки нужно раз я здесь, — он укоризненно хмыкнул и, вяло улыбаясь, ответил:

— Ну да, но только тебе одной! — его ответ ни чуть ее не задел и не обидел, к тому же это была правда. Как бы она себя не обманывала, как бы не держалась подальше, все без толку. Ее сердце по прежнему трепетало и сладостно щемило от его присутствия и этого было достаточно. Он молча направился на второй этаж, а ей в свою очередь ничего не оставалось, кроме как поспешить за парнем. Рядом с дверью в его комнату была ещё дверь, именно ее он и открыл, тихо заглядывая во внутрь. Никита нежно улыбнулся и зашёл в спальню:

— Приветик, Татьяна Львовна, — с нежностью в голосе произнёс он.

Поведение одноклассника не оставило равнодушным, ее поражало его моментальное преображение из колючего одноклассника в примерного сына. Так стремительно менялось его отношение и настроение, что оставалось только диву даваться. Девушка осторожно прошла следом за парнем и увидела бледную женщину, лежащую на кровати и смутно напоминавшую Татьяну Львовну. Женщина выглядела уставшей, волосы были расчесаны, но без укладки, на лице не было косметики, а в глазах таилась печаль, которую тяжело не разглядеть, даже сейчас, когда она улыбалась. Татьяна Львовна, при виде гостьи, встала и Никита помог ей, подложил под спину подушку и поправил одеяло на ногах. В руках женщина держала книгу, а одета она была в белый халат, но из атласной ткани, что все же прибавляло женщине изящество и роскошь.

— Вот, напросилась зачем-то повидать тебя, — Никита кивнул в ее сторону и лёг рядом с матерью.

— Очень рада! Молодец, что пришла, просто я сейчас не в лучшем виде, — женщина убрала волосы за ухо и отложила книгу в сторону на тумбочку.

— Никита рассказал о вашем самочувствии и я не могла не приехать повидать вас, — она стояла под зорким внимание двух пар глаз, чувствуя себя круглой дурой, не зная, что же сказать. Она выдохнула и медленно прошла к постели, села рядом с Татьяной и посмотрела на книгу лежащую на тумбочке. — Николас Спаркс?! — восхищенно воскликнула девушка и встретилась с пренебрежительным взглядом Никиты и оживлёнными глазами Татьяны.

— Ты его знаешь? — воодушевленно поинтересовалась женщина.

— Какая девушка не знает его?! — разглядывая обложку она прочла вслух: — «Чудо любви», — Офелия негодующе сморщила нос и мотая головой сказала. — Не лучшее его произведение.

— Почему? — раздосадованная заявлением, Татьяна Львовна переглянулась с сыном.

— Ну, потому что ни тронула совсем, не вызвало ни слез ни души терзания! Сюжет очень скучный и нудный, как по мне, это очень слабый роман Спаркса! — мать и сын очень внимательно слушали ее, это немного смутило девушку, но было приятно.

— Ну хорошо, — тема разговора оказалась близка им обеим и поэтому Татьяна Львовна предпочла продолжить, ее глаза горели заинтересованностью. — Твоё любимое произведение?

— «Спеши любить», — не раздумывая, ответила Офелия в ожидании реакции и короткой рецензии на данный роман, но женщина задумчиво сузила глаза пытаясь вспомнить.

— Не читала, — расстроенно протянула она. Офелия улыбнулась в ответ и сказала:

— Я передам вам книгу через Никиту, — она вопросительно посмотрела на парня, который все это время молча наблюдал за ними.

— Отлично, теперь я ваш личный «ди эйч эл».

На какое-то время девушки нашли общие точки соприкосновения и отлично провели время. Никита выглядел немного странным, как показалось девушке. Он за все это время проронил всего лишь пару слов, в основном он вдумчиво слушал обеих, возможно все потому, что тема была не достаточно близка для него. В этой маленькой семье Офелия на секунду поймала себя на том, что совсем расцвела под его пристальным пылким взглядом, под милейшей улыбкой матери парня, она не могла узнать себя. Но все же это была она, только без внутреннего напряжения и с искренними эмоциями. Теперь это точно была она.

Прошло достаточно времени, когда Татьяна Львовна отправила сына за ароматным чаем со сладостями. Она пообещала встать с постели, присоединится к ним и посидеть в компании за чашкой чая.

— Сходи, помоги ему, а то знаю, как он на кухне хозяйничает, — попросила женщина и откинулась на кровать, тяжело вздохнув. Офелия с опаской заглянула ей в глаза, боясь ухудшения ее и без того шаткого состояния. Татьяна заметила ее тревогу и лучезарно улыбнулась. — Иди, я чувствую себя на много лучше, чем до вашего прихода, — и действительно, часом ранее, когда Офелия сразу отметила бледное лицо, бледные губы, опущенные веки, то сейчас на щеках разыгрался румянец и легкая улыбка.

Девушка поспешно спустилась к парню на кухню. Он доставал чашки из сервиза и немного пренебрежительно раскладывал их на столе, правилами сервировки он пренебрёг напрочь. Офелия подошла к столу и принялась поправлять его ошибки, чашки разложила по блюдцам, рядом с блюдцем она положила хлопковую салфетку, первоначально сложив ее в треугольник. После Никита достал из шкафов небольшие контейнеры с конфетами, разнообразными сухофруктами и орешками и прямо в контейнере положил на стол. Ей абсолютно было все равно из какой посуды доставать продукты, как разложат чашки члены этой семьи, но ей не хотелось предстать перед глазами матери Никиты невеждой и ее просьбу следовало исполнить как положено.

— Можно попросить три конфетницы? — спросила она, когда Никита высыпал в заварочный чайник засушенные листья зеленого чая с лепестками цветов.

— Понятия не имею, что это, — равнодушно ответил он, не оборачиваясь.

Она решила самостоятельно поискать их, хоть и считала выискивание по чужим шкафам признаком дурного тона и отсутствием воспитания, но тут выбора не было. Красивые белые конфетницы нашлись в серванте с остальной посудой. Они походили на произведение искусства, с кругловатыми формами, со своими изящными узорами, обрамлёнными краями из золотого песка. Офелия аккуратно все высыпала в посуды и поставила по середине стеклянного стола. В этот момент вскипел электрический чайник. Парень с каким-то странным выражением лица принялся рассматривать ее, это было странно и поэтому она растерялась. Он так и не пошёл к чайнику, поэтому она сама сняла чайник с подставки и залила заварку кипятком. Теперь все было готово и молодые люди, оперевшись об кухонную столешницу, явно сделанную из натурального камня, принялись ждать хозяйку.

Никита медленно подошёл к ней и встал напротив, от неожиданности она выпрямилась и по инерции сложила руки на груди.

— А теперь скажи честно, зачем приехала? — с вызовом обратился к ней парень, хищно уставившись на девушку. Опять этот недобрый взгляд, в страхе подумала она.

— Сначала ты скажи, зачем привёз меня сюда? — она приняла вызов, решив для себя, если она тут, значит, это не просто так, что-то подталкивает их друг к другу. Он усмехнулся и снова приблизился, она протянула ладонь, чтобы остановить его, но он не обратил никакого внимания на жалкий жест защиты. Никита оперся руками об столешницу по обе ее стороны заключив ее в ловушку. Теперь у них была возможность ощущать запахи и чувствовать на своей коже дыхание друг друга.

— Гадюка ты все-таки, — улыбнулся он. — Не на долго тебя хватило! Все-таки решила достать меня в моём же доме, — говорили уста, а глаза, как заворожённые, были устремлены на ее губы.

— И в мыслях не было, — одними губами сказала она, чувствуя, как земля уходит из под ног, а голова кружится от запаха его парфюма, от такого устоять было выше ее сил. «Он сошёл сума?» — панически промелькнуло в голове, когда он начал приближаться к ней.

— Что здесь происходит?

Они оба вздрогнули от низкого и грубого голоса исходящий рядом с ними. В дверях стоял растерянный и удивленный отец парня. Это был статный мужчина в идеально отглаженной тёмно-синей рубашке с чёрными пуговицами и серых брюках, с уверенно бегущими стрелами посередине, а руки его были спрятаны в карманы брюк. При виде отца Никита устало вздохнул и опустив голову сел на стул.

— Это гостья мамы, меня попросили развлечь ее, — ухмыляясь произнёс он, не отрывая глаз от ее покрасневшего лица, и сложил ноги на соседний стул.

Его отец одарил ее оценивающим взглядом, полный предубеждении на ее счёт. Прищурившись, он смотрел с некой опаской на неё. Строгие черты лица очень отличались от мягких черт Никиты, но волшебная зелень в глазах парня была скопирована у отца, но не только цвет. Она заметила в глазах старшего Артемьева ту же грусть и одиночество, что и у сына. Что-то потерянное было в них, она не знала как это у неё получается, но глаза выдают человека. Этому ее научил один из величайших российских авторов — Булгаков, ведь именно его герои могли раскрыть всю сущность человеческого естества. Всего раз заглянув в глаза и, делали они это так, будто заглядывали в недра земли.

Верю! Эти глаза не лгут. Ведь сколько же раз я говорил вам, что основная ваша ошибка заключается в том, что вы недооцениваете значение человеческих глаз. Поймите, что язык может скрывать истину, а глаза — никогда! Вам задают внезапный вопрос, вы даже не вздрагиваете, в одну секунду вы овладеваете собой и знаете, что нужно сказать, чтобы укрыть истину, и весьма убедительно говорите, и ни одна складка на вашем лице не шевельнется, но, увы, встревоженная вопросом истина со дна души на мгновение прыгает в глаза, и все кончено. Она замечена, а вы пойман.