— Сюдя по тому, как близко вы знакомы, могу смело сказать, что это твоя гостья! — вот так легко его отец указал ей на ее постыдное поведение и то, как он выделил слово «близко» ее совсем расстроило. Он осторожно провёл рукой по безупречной прическе своих тёмных, но слегка поседевших волос.

— Сразу видно, папочка, что ты меня совсем не знаешь, — с презрением, сквозь кривую ухмылку, говорил Никита. — Она ж не в моем вкусе, — они оба стреляли друг в друга раздражёнными взглядами, что заставляло ее чувствовать себя не комфортно и желание покинуть их общество стало ещё сильнее, чем было. Внезапно мужчина перевёл взгляд на неё и сурово сказал:

— Думаю, ваши родители уже волнуются! — стало обидно, впервые ее кто-то выставляет за дверь, да и за что? В груди кольнуло от предвзятости и несправедливости к ней, но хозяин барин. Ей оставалось лишь натянуть на лицо улыбку и пробормотать что-то вроде:

— Действительно, что-то я загостилась, — она сделала шаг, как вдруг большой кожаный стул упал прямо перед ней от сильного толчка ногой Никиты. Стул был тяжелым и упал он с грохотом, что прибавило ещё страха, сердце подпрыгнуло и долго не могло успокоиться. Парень перегородил ей путь этим стулом, а сам вскочил со своего места и подстрекательно смотрел на отца.

— Что ещё за выходки? Совсем обалдел? — его отец выглядел растерянным, никак не ожидая от сына показной драмы в присутствии посторонних, но все же, в отличии от сына, держался стойко, не выдавая свой гнев.

— Да успокойся ты! Здесь все уже знают, что ты за муж и отец! Ты не имеешь права выставлять гостей мамы! — услышать подобное он никак не ожидал, кривая ухмылка уродовала волевое лицо мужчины, но скрывать эмоции не мог ни одни из членов этой семьи, во всяком случае, хватало терпения Артемьевых не на долго.

— Ты спятил? Не боишься лишиться всякой поддержки, машины, квартиры, м? — вызов Никиты был принят, но парень ни чуть не испугался угроз отца, а наоборот позабавился, но Офелию это никак не устроило. Теперь она могла стать яблоком раздора для отца с сыном, она не могла допустить этого.

— Это ложь, — смело заявила она, склонившись к стулу и поднимая его. Девушка подошла к мужчине и смотря ему в глаза сказала: — Я сама пришла к вам домой, это было пару недель назад, специально прошпионила за Никитой и услышала ваш разговор.

— Что? — опешил отец от подобной наглости и лица обоих кричали о недоумении.

— Да и угрожала вашему сыну, что расскажу всей школе, но ему пришлось туго, чтобы заработать обещание не раскрывать ваши проблемы.

— У нас нет никаких проблем! — твёрдо сказал мужчина.

— Согласна, — кивнула девушка, — а теперь я пойду, — вспомнив о Татьяне Львовне, девушка обернулась к парню и сказала: — Передай, пожалуйста, маме, что мне пришлось срочно вернуться домой…

— Эта девица заявилась ко мне домой! Снова! — восклицал Никита, повествуя все, что произошло на кануне у него дома своему другу Глебу.

Он был взвинчен из-за ее наглости, которая может перерасти в привычку заявляться к нему домой. Это не могло не злить, но было ещё одно! Она так быстро смогла войти в доверие к его матери, смогла дать отпор его отцу, выходило, что не такой она и серый чулок. От бесхарактерной девицы не осталось и следа. Почему же она ему не отвечала, молча выносила его насмешки? Что-то непонятное с ней происходило, хотя она могла вчера ответить ему по самое не хочу за все его обиды, но нет. Эта гадюка на ходу сочинила легенду и даже прикрыла его. Он что, просил ее или она обязана была ему помогать? Мысль о том, что теперь он ей должен быть благодарен за защиту не оставляла его и уж точно не вызывала положительных эмоций, скорее наоборот. Не давало покоя ее ложная жертвенность ради него, она сама же разбудила в нем спящего зверя. Глеб хлопнул друга по груди:

— Ну ладно, что Станислав Никитич-то сказал? — сквозь приступы смеха спросил Глеб, они стояли в коридоре у окна рядом с классом.

— Был в шоке, — свесив голову задумчиво произнёс Никита. — Она ещё и с матерью пыталась подружиться, — Глеб не сдержался и его хихиканье перешло в гортанный смех, но другу было явно не до смеха, вспоминая ее беседы с мамой о книгах, героях и любви.

— А ее она как обворожила? — не успокаивался Глеб.

— Любовью героев романов Спаркса! — улыбаясь уголком губ, ответил парень.

— Кто?

— Спаркс — американский писатель, невежда! — рассерженно изъяснил парень.

— Подумаешь, — обиженно надулся Глеб, дёрнув плечом. Друзья помолчали.

— Короче, задрала она меня, — нарушил молчание Артемьев, раздумывая над тем, как же ему быть дальше.

— Слушай, брат, мне кажется или между вами действительно что-то есть? — наконец-то Глеб выдавил мысль, которую всячески избегал его друг и отвечать на него не хотелось не то, что Глебу, а самому себе.

— Что ты имеешь в виду? — настороженно уточнил парень.

— Ну, у вас что-то было, нет? — он задумчиво потёр подборок, резко сводя брови.

— Шутишь? — ухмыльнулся Никита, пытаясь отвезти подозрения друга от себя. — Когда просто смотришь на неё становиться не по себе, а ты про близость мне тут толкаешь.

— Ну да, глаза у неё магические, а взгляд будто сканирует все внутренности.

— А че там с Катюхой? — облокотившись плечом на стену, ехидно поинтересовался Никита, скрестив руки на груди. Глеб широко улыбнулся и призадумался.

— Не знаю, меня тянет к ней очень, но не уверен, стоит ли начинать что-то.

— Почему?

— Да хз, что если потом ничего не получится, а учимся мы в одном классе, — Никита одарил друга укоризненным взглядом.

— Тебе не пофиг?

— Вот поэтому почти все девчонки в классе не терпят тебя! — похлопав друга по плечу засмеялся Глеб. Внезапно взгляд Глеба, что-то привлекло и он восторженно сказал:

— Опа, смотри кто сюда идёт.

Его безразличное лицо тут же переменилось на напряжённое, а глаза обрели блеск и заинтересованность. К ним задорной походкой шли Катя с Офелией, девушки о чем- то бурно говорили и при этом громко смеялись. Офелия тоже обратила свой взор на него и улыбка на лице обратилась в более нежную и умиротворённую, отчего внутри что-то щелкнуло, сжимая внутренности и больше это чувство не покидало его. Не успел он подумать об внутреннем ноющем месте, чтобы определить причину возникновения этой дрожащей боли и самому поставить себе диагноз, как подруги уже стояли рядом, приветливо здороваясь. Катя тут же залепетала так активно, что вслушиваться в девичьи глупые разговоры не хотелось, но ему было что сказать армянке и уходить он не собирался.

— Как мама себя чувствует? — спросила Офелия, когда Катя замолкла.

— Ну, после твоего прихода значительно лучше, — ему показалось, что сарказм все уловили, но…

— Правда? — радостно воскликнула девушка.

— Нет, — грубо оборвал он. Но ни одна мышца на ее лице не пошевелилась и она лишь понимающе улыбнулась, сняла с плеча рюкзак и принялась рыться в нем, в поисках чего-то.

— Я знаю, что точно придаст ей сил, — девушка достала оттуда небольшую книгу с мягким переплётом и притянула ему, все так же глупо натягивая уголки губ. — Вот, держи, я ей обещала, — он был недоволен ее странным стремлением угодить его матери. Парень с пренебрежением взглянул на книгу, после и на неё.

— Слушай, ты все это серьёзно? — возмущённо спросил Никита.

— Да, — безмятежно дёрнув плечом, ответила девушка, все ещё протягивая книгу, — вполне.

— Убери свою книжку, пока я ее на пол не швырнул, — угрожающе воскликнул он.

— Ты адекватный? — в этот момент встряла Катя.

— Тебя никто не спрашивал! — обратился парень к Кате, — А ты забудь о моей семье и матери, поняла? Не думай, что после вчерашнего я буду тебя благодарен! — он ожидал увидеть какую угодно реакцию, но не такую: она расстроенно вздохнула и тихо произнесла:

— Ладно тебе, Никита. Возьми книгу, — она протянула ее ему снова, чем окончательно вывела его из себя. В гневе он отшвырнул ее руку так сильно, что книга вылетела из ее рук и скользнула по полу собирая на себя всю пыль и грязь.

— Ты нормальный вообще? — крикнула Катя.

— Ник, зря ты так, — осторожно дотронувшись до плеча друга, сказал Глеб.

— Довольна? — рявкнул он на Офелию, а она вопросительно бегала по его лицу.

— Значит, я много размышляла, но в итоге пришла к выводу, что презентация все же должна быть! Оценка повлияет на итоговую! — сидя за учительской партой, сказала преподаватель, стуча ручкой по столу. Женщина пожилых лет старалась примерить положительную гримасу, но года, проведённые за школьными дверями, брали своё, метод строгих правил в отношении детей брало своё и стал неотъемлемой частью ее образа. Не взирая на последние годы преподавательской деятельности, Людмила Борисовна не смогла смягчить свой характер.

— Какая тема-то? — нехотя спросил кто-то из класса. Учительница открыла учебник и принялась искать нужную страницу.

— Тема не нова, но достаточно прогрессивна в своём проявлении… Вегетарианство, — сказав, она подняла глаза на класс в ожидании какой-то реакции. Но в классе повисло недоуменное молчание. — Ну, что примолкли?

— А что мы знаем о вегетарианстве, кроме как о бесконечных митингах в Америке в защиту прав животных? — запротестовала Офелия.

— Ага и то, что это дико модно, — хихикнула Катя.

— Но в этом нет ничего плохого, они борятся за благо нашей планеты! — высказала своё мнение Людмила Борисовна.

— Ага, и делают бесплатную рекламу производителям органической продукции! — ухмыльнулся Миша.

— Это вегетарианство бессмысленное направление, а главное глупое! Смысл защищать животных, когда они сами убивают друг друга в целях прокормить семью, это типичный закон мира «побеждает тот, кто сильнее», — недовольно пробурчала Офелия.

— В таком случае, тебя бы растерзали раньше всех живодерка! — ледяным тоном в беседу вник Никита, который кипел от злости, услышав от Офелии подобное.

Она вопросительно посмотрела на него, не понимая, что опять его разозлило. Оказывается, она жёсткая! А хрупкость и мягкость это всего лишь ее внешняя оболочка, которая была обманчива. Никита не понял только, почему он так расстраивается, открыв в ней ее жестокость, он же так часто говорит себе, что она ему безразлична. Почему она должна отвечать его ожиданиям и почему он сейчас взбешён именно на неё, а не на других оппонентов, которые так же выговорили своё мнение.