Сон и пробуждение

Она стояла с ужасом в глазах, вопрошающе смотря на него. Нож все ещё лежал у него в руках, наверно, она ждала, когда услышит, что это шутка, но это было не так. Никита был вполне серьёзен в своих намерениях, она должна была убить эту тварь, чтобы подтвердить свою теорию «выживает сильнейший». Для него это было важно, он должен знать, на что по-настоящему способна эта чертовка, которая не даёт ему покоя ни днём, ни ночью.

Да и он всю ночь ворочался в постели, пока не уснул ближе к утру. О чем тут можно рассуждать? Чем она могла его зацепить, оставалось для него загадкой. Именно эти вопросы не давали ему отдохнуть после тяжелого дня пол ночи. Оказалось, разобраться в самом себе было сложнее, чем в другом человеке. Думая о ней, его ладони, да и все тело, жутко потели, приходилось время от времени сбрасывать с себя одеяло и так до трёх часов ночи, пока организм просто не отключился сам.

— Успокойся, Артемьев! Ты чокнулся? — запищала Катя, испугавшись не меньше, чем подруга. Он стрелял в Офелию зелёными искрами гневных глаз.

— Долго ещё будешь хлопать глазами? — леденящим душу голосом, произнёс он, смакуя каждое слово.

— Никита, пожалуйста, — взмолилась Офелия, чуть не плача, на это он и не думал сжалится, скорее обратно, совсем вывело из себя и он резко оборвал её криком.

— Бери, я сказал! — она вздрогнула от его крика и на автомате схватила у него нож, посмотрев на пока ещё живую и плавающую рыбу. — Отлично, — довольно кивнул Никита и снял крышку контейнера.

Одноклассники начали перешёптываться, угадывая размер и цену качественной и редкой рыбы.

— Знаешь, с чего начать? — спокойным, сухим тоном продолжил он, вопросительно глазея на неё и говоря об этом, словно это нечто обыденное.

Она лишь помотала головой, не отрываясь от контейнера и его содержимого. — Ну, ты можешь просто сначала проткнуть её или сразу распороть живот, это дело вкуса, — его голос ни разу не дрогнул, а неуязвимое лицо все так же не менялось, держа притворную гримасу.

— Распороть живот? — с паникой переспросила она, не понимая, что происходит.

— Угу, — кивнул Никита и, жестикулируя руками, начал демонстрировать сказанное. — Берёшь за хвост и протыкаешь. От хвоста спускаешься вниз до самого рта, — она лихорадочно замотала головой, а лицо девушки истощилось от приступа тошноты.

— Нет…

— Начинай! — снова закричал парень, ударив ладонью по парте.

В этот момент прозвенел звонок на урок, но расходиться никто не хотел, и все так же стояли на своих местах. Офелия медленно бросила нож и, склонившись, зажала рот ладонью и выбежала из класса. На мгновение внутри все ликовало, но после снова все органы сжались в ком, ноя от боли. Парень, не обращая внимания на вопросы одноклассников, зачем все это нужно было, молча закрыл контейнер и отправился к выходу. На встречу ему в класс вошла Наталья Алексеевна с полнейшем недоумением на лице и, разводя руками при виде парня, спросила:

— Что это у вас произошло? — обратив внимание на контейнер, она остановилась и, скрестив руки на груди, со всей строгостью поинтересовалась. — Это ещё что такое, Артемьев? — Никита устало вздохнул и повесил голову. Подняв брови, он обратился к преподавателю:

— Ребята спросили: какое у тебя домашнее животное, я сказал, что сибас, они не поверили, вот, доказал!

— Прекрати паясничать, Никита!

— Мне пора, извините, — безмятежно произнёс парень, отклоняясь.

— Куда ты? У нас урок! И приведи Офелию! Что за беспредел у нас в классе?

— Обязательно, — он демонстративно поднял контейнер на уровне глаз и сказал: — Только выпущу рыбку на волю.

— Никита, вернись!

Парень без раздумий вошёл в женский туалет, расположенный на их этаже, к счастью, ни одной дамы не оказалось. Он немного растерялся, но в этот момент услышал всхлипы из одной кабинок.

— Эй, ты где? — она притихла. — Слушай, я сейчас начну открывать по очереди двери, — в ответ снова молчание и он принялся исполнять угрозу. Открыв одну из дверей, он увидел её сидящую на закрытом унитазе, закрыв лицо ладонями. Он снова испытал вину за неё, она не смогла убить рыбу и вряд ли вообще кто-то сделал бы это, но он убедился не только в этом, но и увидел её эмоции от представленного. Её стошнило только при мысли о том, чтобы разделаться с этой несчастной рыбой. Он неистово злился на себя, не понимая, зачем ему все это понадобилось, и почему он вообще сейчас находится в этой дамской комнате с плаксивой и сопливой армянкой? Наверняка в этот день весь мир сошёл сума, не он один. — Ты как? — он старался говорить равнодушно, но все равно голос выдал беспокойство.

— Уходи, Никита! Ты развлекся? Уходи, — глубоко дыша, выпалила она, пытаясь успокоиться.

— Слушай, ну да, перегнул, сори, — он присел рядом с ней на корточки, заглядывая ей в лицо. Она медленно раздвинула пальцы, любопытно и недоверчиво рассматривая его лицо. Но не нашла ни намёка на ухмылку или издевку, он был вполне серьёзен и хотел исправить сделанную им ошибку. Она резко вскочила, а он следом. Пряча лицо от него, она прошла к зеркалу, вытирая слезы серым платком, который она достала из кармана.

— Не смотри пожалуйста, я сейчас страшная и опухшая, — она пустила воду, замочив ладонь. Осторожными касаниями она старалась придать лицу свежесть и снять красноту с лица.

— Не парься, все нормально, — слабо улыбнулся парень. — Только и без того огромные глаза стали ещё больше, — она смотрела на него через зеркало, но это был довольно соблазнительный взгляд исподлобья и с еле уловимой улыбкой на пухлых губах. Он так же замер на месте, не отводя глаз с неё. — Ладно я пойду, — наконец вырвавшись из плена чёрных глаза, бросил Никита.

— Да, я тоже пойду домой.

— Ты не отправишься на урок?

— Нет, не хочу никого видеть, а ты? — Артемьев потупился, немного обдумав мысль, пришедшую в голову и в тот момент, когда он отказался от безумной идеи, губы сами произнесли в слух, он мог поклясться, что он не хотел этого говорить.

— Ну, тогда, может, вместе пойдём?

— Куда? — оживилась девушка, дивясь его предложению.

— Я еду к речке выпускать Себастьяна, — улыбнулся парень, взглянув на рыбу, с которой он успел подружиться. Офелия тихо засмеялась, наклонившись к рыбе и постучав ногтем по стенам контейнера.

— Себастьян — как в русалочке?

— Угу, — она недоверчиво посмотрела на него.

— Ты серьёзно?

— Да, — неуверенно ответил он кивнув ей, поражаясь самому себе.

— Тогда идём?

— А вещи твои?

— Катя занесёт или сама заберу ко второй смене.

Когда к школе подъехало такси, Никита решил сесть рядом с девушкой на задние сиденье. В дороге к Москва реке он рассматривал каждую ее клеточку и каждое ее движение, пытаясь запечатлеть это в памяти. То, как девушка медленно, из под тяжка, поднимала свои веки с длинными и без туши закрученными ресницами, встречаясь с его томным взглядом, ресницы начинали дрожать. Чувствуя его внимательный взгляд на себе, она нервно заправляла выбившую прядь за ухом, а он ловил себя на мысли, что сам дико хочет поправить ее. Ее черты лица были очень плавными и мягкими, еле выделявшиеся скулы, аккуратный нос, средней длины подбородок. Рядом с ней ему было тяжело дышать и во всем теле кровь бурлила, как вода в котле над сильным огнём. Как бы он не старался найти в ней изъян все было тщетно, как внешне все было при ней так и внутри она была прекрасна.

Они подъехали к проезжей части у реки и парень, прежде чем просто вылить содержимое из контейнера, молча постоял, взирая на открывающийся вид любимого мегаполиса. По правую его сторону был расположен околичный храм Христа Спасителя, при виде которого можно было хотя бы частично объять в себя Величие Бога и Сына. Все чаще он ловил себя на стыде, с которым он рассматривал этот храм, на постройку которого ушло энное количество денег. Офелия так же молча подошла к нему и проследила за его взглядом.

— Когда я смотрю на этот храм, мне кажется, что люди, которые поставили начало его постройки, преследовали одну цель, — задумчиво и вдохновенно начала девушка, пряча руки в карман куртки.

— Какую? — полюбопытствовал он.

— Замаливание грехов перед Господом, — на это он усмехнулся, вдыхая холодный воздух, исходящий от реки.

— Не хочу развеивать твой религиозный романтизм, но этот храм был построен в честь победы в Отечественной войне в тысячу восемьсот двенадцатом году. Император Александр первый подписал Высочайший манифест о строительстве в Москве храма во имя Христа Спасителя, — они оба стояли там, рядом с дорогой и оба смотрели вперёд, думая каждый о своём.

— Его слова, которые он изложил в этом манифесте, сохранились в моей памяти навсегда:

«Да благословит Всевышний начинание Наше! Да совершится оно! Да простоит сей Храм многие веки, и да курится в нём пред святым Престолом Божиим кадило благодарности позднейших родов, вместе с любовию и подражанием к делам их предков»

— Ты и правда зубрилка, — Никита посмотрел на неё с нескрываемым удивлением и восторгом. Офелия многозначительно посмотрела на него. Ему пришлось отвести взгляд и приступить к тому, зачем он приехал. Они сели на корточки и Никита открыл контейнер, заглядывая во внутрь.

— Ты уверен, что здешняя вода придется ему по вкусу, может, это не самое гуманное решение? — она с сомнением наблюдала за мучительным плаванием Себастьяна в маленьком закрытом помещении. Он гневно посмотрел на неё сверху вниз и прицедил сквозь зубы:

— Назад я его не отвезу в магазин, все равно, что прямиком на ужин к какому-то жирному уроду! — они поднялись на ноги и Никита, сделав шаг к берегу, уверенно вылил содержимое прямиком в ледяную ноябрьскую воду. — Надеюсь, там ему будет лучше, — пробормотал Никита и повернулся к однокласснице.

Она избегала его взгляда и, наклонившись, то шаркала ногами об камень, то бессмысленно смотрела в пустоту, отвлекаясь на автомобили. Ветер раздувал ее пряди и она раздраженно убрала ее за ухо, но она вылезла снова на глаза. Парень резко сократил расстояние между ними и потянулся к капризной пряди чёрных волос. Он почувствовал, как она вздрогнула и напрягалась от его прикосновения. Не сводя глаз от неё, он медленно поправил чёлку и в голове все мысли растворились, как в гипнозе, он ничего не видел. Все его внимание украла черноглазая армянка и поработила его всецело. Он ощущал все: то как она охватывает все его сознание, окутывает собой все окружающее пространство. Больше не существовало ни мира, ни неба, ни земли, все сигналы где-то в темноте, в пространстве, он желал всему пропасть пропадом, только лишь это мгновение могло принадлежать ему, лишь секунду забыться с чёртовкой. Она не была жителем неба. Нет. Исчадие ада, колдунья, ведьма, кто угодно, только не ангел. Только зло может управлять сознанием, как это делает она, трезво мыслить больше не было сил и он решил сдаться.